День, который никогда не настанет

  
Глава пятнадцатая
 
Детектив-суперинтендант Сьюзан Бернс невозмутимо закрыла жалюзи своего нового кабинета (предварительно убедившись, что они действительно прикрывают ее от взоров подчиненных) и только потом пнула стену. Идея, стоявшая за этим действием, была двоякой. Во-первых, она читала статью в журнале «Нью сайнтист» [43], в которой утверждалось, что отвлечение мозга болевым воздействием — это хороший способ переключить внимание, чтобы по-новому взглянуть на проблему, казавшуюся неразрешимой. В статье приводились прямые цитаты невролога, цветные диаграммы мозга и подробный план дальнейшей академической проверки данной гипотезы. Вторая причина, по которой она пнула стену, заключалась в том, что ей просто хотелось что-нибудь пнуть.
  
На столе лежали два предварительных отчета, с молниеносной быстротой подготовленные соответствующими отделами. Полиции брошен вызов, а значит, ее команде будет оказана всесторонняя поддержка. Значительную часть последних суток она потратила на телефонные беседы с комиссаром, двумя правительственными министрами и правой рукой самого тишека [44], считавшими необходимым поговорить с ней лично.
Первый отчет подготовила доктор Дениз Дивэйн, государственный патологоанатом. О ее дотошности ходили легенды, так что отчет, который она написала, был самым толстым документом подобного рода, который попадался Бернс за всю жизнь. В нем с тошнотворными подробностями перечислялись все увечья, причиненные Крейгу Блейку. Основные моменты, которые слишком долго будут жить в памяти Бернс, включали констатацию того, что у жертвы были удалены губы, уши, ногти и веки — почти наверняка до наступления смерти; пальцы ног сломаны, имеются признаки поражения электрическим током гениталий и прокол левого глазного яблока. Короче говоря, кто-то приложил нечеловеческие усилия, чтобы причинить Блейку как можно больше боли и страданий. Причиной смерти был назван сердечный приступ, вызванный сильнейшим шоком и потерей крови. В общем, читая между строк, смерть стала лучшим событием, которое случилось с Блейком в тот вечер. Доктор Дивэйн была известна также тем, что крайне неохотно строила догадки, но этот случай потряс даже ее. Она предположила (с профессиональной точки зрения), что тот, кто способен совершить такие деяния, наверняка обладает значительными медицинскими познаниями и навыками. Более того, после предоставления отчета от Дивэйн последовал куда менее официальный поздний звонок: «Сьюзан, ты хоть представляешь, кем надо быть, чтобы спокойно проделывать такое с живым, дышащим человеком?»
Второй отчет поступил из Технического бюро. Его составил Доакс — многие считали его лучшим экспертом — и подписал начальник бюро детектив-суперинтендант О’Брайен. Бернс видела, как им не терпится показать свои разработки и подчеркнуть, что данный доклад всего лишь предварительный. Отпечатков пальцев в доме нашлось немного — после исключения тех, что принадлежали самой жертве. Кроме отпечатков польской уборщицы, были найдены свидетельства пребывания в доме еще трех пока неустановленных лиц. Хотя прямо об этом не говорилось, но отчет ясно давал понять, что они вряд ли окажутся «вероятными подозреваемыми». Два комплекта отпечатков были обнаружены на втором этаже, третий — на кухне, достаточно далеко от тела жертвы. Разумеется, они будут отработаны, но, скорее всего, выяснится, что эти отпечатки принадлежат электрику и паре гостей, когда-то посетивших званый ужин. Анализ брызг крови также произвел довольно мрачное впечатление — главным образом оттого, что они полностью отсутствовали. Как бы зловеще это ни звучало, но почти ничего не указывало на то, что преступные действия производились в слепом безумии. Выражаясь более простым полицейским языком — им следовало искать первоклассного извращенного маньяка, который получал удовольствие от того, что делал.
Голливуд искажает общественное восприятие подобных вещей, но на самом деле большинство убийств (если отставить в сторону организованную преступность) происходят в результате непродуманных, спонтанных действий в состоянии аффекта. Те же, которые планируются заранее, осуществляются, как правило, неумело, поскольку реальность вступает в конфликт с воображением преступника. Но только не в этом случае. Человек, убивавший Блейка, действовал хладнокровно, спокойно и точно знал, что делает. Он оставил много видов изощренной резни, но при этом очень мало фактических улик. Кроме того, оценка специалистов Технического бюро полностью совпала с первыми выводами детективов на месте преступления: никаких признаков взлома в доме не было. Блейк мог лично знать своего убийцу, а мог и просто открыть дверь и увидеть дуло пистолета, направленное ему в лицо.
В дверь кабинета Бернс вежливо постучали. Она вернулась за стол и села.
— Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет просунулась голова суперинтенданта Марка Геттигана, главы пресс-службы «Гарда Шихана».
— Сьюзан, есть новости для тебя.
— Хорошие?
— Очень в этом сомневаюсь.
Бернс жестом пригласила Геттигана войти, и он закрыл за собою дверь.
— Ты знаешь, что такое Пука?
— Какая-то сказочная фея?
— Это дух из ирландской мифологии. Считается, что он может приносить как удачу, так и несчастье. Правда, существуют разные версии мифа, и они дико между собой разнятся…
— Окей, — протянула Бернс, все еще не понимая.
Геттиган вынул лист формата А4 из папки, которую держал в руке, и толкнул к ней по столу.
— Это копия электронного письма, полученного отделом новостей RTÉ около часа назад — в 08:17 утра, если быть точным. В «Айриш таймс» подтвердили, что к ним пришло такое же. Я дам знать ребятам из Технического бюро согласно протоколу, но, скорее всего, окажется, что письмо отправлено с неотслеживаемого адреса в «даркнете».
— Господи, — сказала Бернс, не отрываясь от чтения. — А какие основания полагать, что оно подлинное? Может, это написал какой-нибудь диванный воин, склонный к фантазиям, пока его мамки не было дома?
— Боюсь, основания есть. К письму прилагалось вот это.
Геттиган вытащил две фотографии и так же толкнул их через стол. На одной был запечатлен Крейг Блейк, привязанный к стулу, но еще живой. Взглянув на него, детектив-суперинтендант Бернс почувствовала себя нехорошо. Она смотрела на человека, который наверняка знал, что вот-вот умрет, и все же пытался улыбаться в камеру. Ей вспомнились слова одного из ее преподавателей в Темплморе: «Не стоит недооценивать человеческое стремление выжить — вне зависимости от обстоятельств». Вторая фотография содержала кровавую надпись, оставленную на стене гостиной Крейга: «Это день, который никогда не настанет».
— Господи! — произнесла детектив-суперинтендант Бернс. — У нас есть возможность это остановить?
— И да и нет. Ни одно легальное СМИ не будет публиковать первую фотографию. Думаю, отправитель об этом знал. Она лишь доказательство правдивости. Что же касается другого… RTÉ и газеты, конечно, поворчат, но на сотрудничество пойдут. Однако мне уже придется ответить на вопросы от Ассошиэйтед Пресс и «Фокс Ньюс», когда поднимусь к себе, и, полагаю, список неотвеченных звонков за это время только вырос. А если информация утекла в интернет, в «Аль-Джазиру» или к русским…
Бернс откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.
— Да поможет всем нам Бог.
— Боюсь, что именно так, — кивнул Геттиган. — Я настоятельно рекомендую провести брифинг для прессы сегодня же утром и сделать все возможное, чтобы удержать эту новость в рамках.
  
Бернс глухо рассмеялась.
— Что ж, удачи.
Геттиган одарил ее улыбкой, которая говорила как о сочувствии, так и немалом облегчении оттого, что не он сидит сейчас в этом кресле.
— Окей, Марк. Поднимайся к себе и готовь заявление. Я проинструктирую коллег и поговорю с техниками.
— Конечно. Выйду на связь через час.