День, который никогда не настанет

— В саду кто-то есть, — продолжил настаивать Нилл.
— Тогда пойди и проверь.
Вероника резко подняла голову, когда в их окно ударило чем-то твердым.
— Что за…
Выбравшись из постели, Нилл подошел к окну и отодвинул край занавески. В образовавшуюся щель хлынул солнечный свет.
— Это… дети.
Вероника опустила голову обратно на подушку и перевернулась.
— Скажи им, чтобы проваливали.
  
— Нет, там… очень много детей!
Наскоро одетая Вероника Смит стояла в дверях патио вместе с мужем Ниллом и, не веря своим глазам, глядела на задний двор. Обширная зеленая лужайка была ее гордостью и отрадой. Правда, она ничего не делала на ней самостоятельно, но всегда давала подробные указания садовнику. Среди всех задних дворов на этой улице их был самым большим, и им пришлось пойти на серьезные финансовые жертвы, чтобы добиться такого сочетания многолетников, которое гарантировало бы яркое великолепие летом и благородно темное очарование зимой. И вот прямо сейчас на этой траве топтались двадцать дошколят или около того, бросавших друг другу мячи и неумело отбивавших их хёрлами. А какой-то мальчишка попытался выбить мяч из клумбы с лилиями, стоимость которой была больше средней по региону недельной зарплаты.
Вероника пошире распахнула дверь.
— Что, черт возьми, это значит?
Двадцать юных лиц повернулись к ней одновременно.
— Не отвлекайтесь, дети.
Вероника поискала глазами источник голоса. В шезлонге под тенью, отбрасываемой домом, сидела женщина лет шестидесяти в аляписто-розовом плаще из ПВХ.
Вероника направилась прямо к ней.
— Это вы устроили?
— Так точно, милочка, я.
— Но это частная собственность. Вы не имеете права здесь находиться.
— Вот тебе и раз… — произнесла женщина с обескураживающим спокойствием и принялась наливать себе чай из термоса. — То, что вы видите, — это детская команда по хёрлингу клуба Святого Иуды, которая вот-вот потеряет свое поле. Мы узнали, что у вас огромный сад — кстати, прекрасные рододендроны, — и вдруг подумали: «Конечно, надо пойти и потренироваться там».
— Вы не можете… Все жалобы по вопросам, связанным с разрешениями на строительство, подаются в соответствующие органы.
— Да, да. Мы все это уже проходили, так что теперь тренируемся здесь.
— Выбирайте, мадам: либо вы немедленно убираете этих детей с моей территории и убираетесь сама, либо я звоню в полицию.
Женщина шумно отхлебнула чаю и почмокала губами.
— Большое спасибо, я выбираю вариант номер два.
— Понятно. Что ж, вы сами напросились.
Резко развернувшись, Вероника наткнулась на стоявшего за ее спиной Нилла.
— Господи, Нилл…
— Здрасьте! Кто вызывал Гарди?
Вероника обернулась и увидела мужчину лет тридцати пяти, перегнувшегося через боковую калитку с полицейским удостоверением в руках.
— Детектив Макгэрри. К нам поступила жалоба.
— Да, — ответила Вероника. — В смысле, я как раз собиралась…
— Звонила я, — перебила пожилая женщина.
— Вы? — удивился Нилл.
— Да. Я хотела пожаловаться на это преступное расходование открытых зеленых насаждений. Шокирует, но факт налицо.
Вероника решительно подошла к мужчине, представившемуся детективом Макгэрри.
— Это же абсурд! Эта женщина и эти дети, — произнесла она таким тоном, словно только что обнаружила их на подошве туфли, — вторглись на мою частную территорию, и я требую, чтобы их немедленно отсюда выдворили!
Гард посмотрел на нарушительницу.
— Это правда, дорогая?
— Да, Банни, — ответила женщина.
— Ты уйдешь отсюда с миром?
— Вряд ли.
— Тогда я буду вынужден тебя арестовать.
— Попробуй.
— Мне придется надеть на тебя наручники.
Женщина ухмыльнулась.
— Я не увлекаюсь извращениями, офицер. По крайней мере, на глазах у детей.
Она ухватилась за протянутую детективом Макгэрри руку и поднялась с шезлонга.
— Что, черт возьми, происходит? — вмешалась Вероника.
Не обращая на нее внимания, детектив Макгэрри извлек наручники и привычным движением защелкнул их на покорно протянутых запястьях женщины.
— Вы единственный взрослый, который несет ответственность за этих детей, мадам?
— Да, — ответила женщина.
— Понятно, — ответил гард и только теперь повернулся к Веронике. — Придется звонить в службу опеки. Они предоставят по одному воспитателю на каждых двух детей, но сегодня суббота, так что это займет некоторое время. А еще нам нужно раздобыть много машин, чтобы развозить сорванцов по домам раздельно. Там очень строгие правила…
Его речь прервала вспышка фотоаппарата. Подняв голову, Вероника увидела мужчину лет двадцати, склонившегося над изгородью.
— Советник Смит, вы не могли бы прокомментировать ситуацию с попыткой уничтожения клуба Святого Иуды?
— Посмотрите туда, — вмешался Нилл. — Этот парень тоже вторгся на чужую территорию.
— Боюсь, что нет, сэр, — ответил полицейский. — Он стоит на общественной земле. Но, кажется, оттуда будет идеально видно, как пенсионерку и всех этих детей затаскивают в полицейские машины.
— Мама дорогая! — воскликнула пожилая женщина. — Я не очень разбираюсь в подобных делах, но как это представят в газетах?
Вероника и женщина впервые встретились взглядами. Под делано беззаботным тоном она распознала ту твердость характера, которой по праву гордилась сама.
— Кстати, в пяти минутах езды от нас студия RTÉ, — добавил детектив Макгэрри. — Не удивлюсь, если они уже выслали сюда телевизионную бригаду.
— Господи, — произнес Нилл, — он прав, Вероника. Это будет…
— Заткнись, Нилл, — перебила Вероника.
Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Каждая клеточка ее тела бурлила яростью, но в глубине души она была мастером по достижению компромиссов. В политике допустимо участвовать только в тех битвах, в которых можно победить. Как пел тот ноющий кантри-певец: «Не нужно быть метеорологом, чтобы понять, куда дует ветер» [38].
— Но, с другой стороны, — сказала женщина, — это же отличная возможность для красивой фотосессии. Как вам такой заголовок: «Советник заступилась за детей из беднейших районов города!»
Женщины вновь встретились взглядами и обменялись улыбками, в которых было не больше теплоты, чем в ведьминой титьке.
— Идите сюда, дети. Познакомьтесь с милой леди, которая поможет спасти наше поле.
  
Глава четырнадцатая
 
— Министр юстиции Подрег О’Донохью выступил сегодня вечером в Палате представителей, где, в частности, заявил, что, несмотря ни на какие обстоятельства, самосуд в нашей стране недопустим. Министр добавил, что обеспечит Национальное бюро уголовных расследований всеми ресурсами, необходимыми для выяснения всех обстоятельств этого, по его словам, «гнусного преступления». Детектив-суперинтендант Сьюзан Бернс из Национального бюро заявила, что следствием уже установлено, что смерть мистера Блейка наступила поздним вечером во вторник, и она призывает всех граждан, кто располагает какой-нибудь информацией, звонить по конфиденциальному телефону 1800 666…
Подавшись вперед, Пол выключил радио. Несмотря на то что шокирующее утреннее обнаружение тела Крейга Блейка стало главной и единственной темой новостей, СМИ на самом деле излагали не очень многое. Человек умер оттого, что кто-то его убил — очевидно, не самым гуманным способом. В репортажах слышалось плохо сдерживаемое головокружительное возбуждение — как у детей, которые отчаянно хотят, но не могут поделиться тайной, полной кровавых подробностей. Пол был уверен, что, несмотря на угрозу штрафа, хотя бы одна бульварная газетенка к следующему утру обязательно проболтается, поскольку увеличенный тираж, конечно же, компенсирует убытки.
  
В общем, в то время как убийство Блейка вызвало осатанелое оживление среди медиападальщиков, Пола больше волновало другое, а именно, наступал вечер четверга, и времени на то, чтобы найти доказательства предполагаемого романа Хартигана, осталось только до понедельника — иначе четыре тысячи евро уплывут из рук. Весь день Пол с надеждой проверял телефон на предмет обновления статусов у Бриджит или наличия вестей от Банни, но не дождался ни того, ни другого. Оставалось лишь уповать на то, что печальная весть о гибели лучшего друга подтолкнет Хартигана в утешительные объятия женщины. Хоть какой-нибудь женщины.