День, который никогда не настанет

Бриджит посмотрела на него с подозрением.
— В самом деле?
— О да, Банни все время о вас говорит. Простите, я не сразу сообразил, с кем имею дело. Когда вы сказали, что работали с ним, я по глупости подумал, что вы из полиции.
— Понятно.
— Не то чтобы у меня есть какие-то проблемы с Гарди, как вы понимаете. Я управляю ночным клубом и являюсь законопослушным владельцем чистого как стеклышко заведения. Я большой друг Гарди. Никаких неприятностей не будет, ваша честь!
  
Джонни поднял руки в шутливой капитуляции.
— Значит, вот где вы будете дежурить сегодня вечером…
— Хмм, нет, — слегка смутился Джонни. — Один раз в неделю я работаю волонтером на телефоне доверия. Ничего особенного.
«Ну пиздец…» Бриджит улыбнулась и кивнула. Теперь он начал ее раздражать. Никто не может быть настолько идеальным!
— А что за ночной клуб? — поинтересовалась Бриджит.
— Клуб «Плавник», недалеко от Лисон-стрит [33]. Знаете о таком?
— Слышала.
Бриджит не была особенной поклонницей клубной жизни, но это название ей было знакомо. Там богатые и знаменитые проводили свои вечеринки. Одна выпивка в «Плавнике» стоила больше, чем ее машина.
— Не принимайте всерьез то, что вы слышали. Честно говоря, мы не настолько ужасны, — он одарил ее чарующей улыбкой. — Богатым идиотам тоже иногда нужно расслабляться.
Бриджит было трудно испытывать к нему неприязнь. Он мог показаться высокомерным, но почему-то… не казался. В этот момент рядом с ними появился бармен и осторожно поставил газированную воду, которую Джонни не заказывал. Стеклянный стакан, в который она была налита, оказался самым чистым во всем заведении. В нем даже переливался ломтик лайма.
— Твое здоровье, Рори, — отсалютовал Джонни бармену, прежде чем вновь обратиться к Бриджит: — Хотите что-нибудь еще?
— Нет. Большое спасибо.
Бармен почесал живот и молча удалился.
Бриджит так и подмывало спросить, что это сейчас такое было, но она не успела. Джонни сделал глоток и заговорил первым:
— Так что же стряслось с Банни?
На его лице отразилось беспокойство.
— Ну, — ответила Бриджит, — именно это я и пытаюсь выяснить. В последний раз он выходил на связь в пятницу вечером.
Непрошеное воспоминание о звонке Банни, который она оставила без ответа, вновь всплыло в голове Бриджит.
— Ясно, — сказал Джонни. — В последний раз я говорил с ним в позапрошлую среду. Я несколько раз набирал его в субботу и почти каждые два часа в воскресенье после того, как он не явился на игру. Пару раз я даже послал людей постучать в его дверь.
— А он всегда посещает матчи? — спросила Бриджит.
— В общем, да. Команда для него — буквально все, как вы понимаете.
— А вы тоже в ней играли в детстве?
Джонни скривился.
— Господи, нет. Я не любитель командных видов спорта, и, кроме того, я из Навана [34].
Последнее слово он произнес с митским акцентом. Бриджит опешила.
— Ого. Вы хорошо это скрываете.
— Ну, я редко туда возвращаюсь. Можно сказать, никогда.
— Погодите, — задумалась Бриджит. — А как мальчик из Навана, который ненавидит спорт, сумел стать помощником тренера в клубе Святого Иуды?
В этот раз пришел черед смутиться Джонни.
— Ну, это слишком громко сказано. Я вожу автобус, стираю экипировку, останавливаю Банни, если он чрезмерно пугает детей. В общем, главный «принеси-подай» — выполняю все, что он велит.
— У него есть компрометирующие вас фотки или что-то в этом роде?
Улыбка Бриджит потухла, когда она заметила, что Джонни не улыбнулся в ответ.
— Нет, просто… — Джонни явно испытал неловкость. Бриджит попыталась сменить тему, но он только отмахнулся от ее обеспокоенного выражения лица. — Я познакомился с Банни в самый трудный момент жизни. Он помог мне, когда больше никто не хотел помогать. Самое меньшее, чем я могу его отблагодарить, — это вытащить свою жалкую задницу из постели воскресным утром, даже если толком не выспался, и помочь ему хоть чем-нибудь. Давайте посмотрим правде в глаза: он ведь не слишком обременен друзьями, верно?
Бриджит кивнула.
— Можете не рассказывать. Я боюсь увидеть полный список его врагов.
Джонни коротко рассмеялся.
— Господи, желаю удачи!
— Вы много с ним разговаривали?
— Наверное… В смысле да, конечно. Мы много ездили на матчи и обратно и — бог свидетель! — никогда не могли договориться о том, какую включать радиостанцию.
Джонни грустно улыбнулся.
— Как он вел себя в последнее время?
Сделав еще один глоток воды, Джонни задумался.
— Как обычно, я думаю. Конечно, он очень злился на то, что его выкинули из полиции, тут нет никаких сомнений. Но он очень хотел поработать с вами и с нетерпением этого ждал.
— Серьезно?
Бриджит искренне удивилась. Она-то считала, что даже уговорить Банни согласиться на эту идею было почти безнадежным делом.
— Ну да, — ответил Джонни, после чего заговорил с пугающе достоверным коркским акцентом Банни: — «Эта смазливая лярва из Литрима — просто огонь, я тебе скажу! Ушлая, как ротвейлер!»
— О господи!
— «Лярва» — в хорошем смысле.
Бриджит обескураженно улыбнулась.
— Рада это слышать.
— Он вас очень ценит. Конечно, требуется свободно говорить «по-баннийски», чтобы это понять, но в этом искусстве я поднаторел, как никто другой. — Джонни выудил из напитка ломтик лайма и насадил его на край стакана. — И он очень расстроился, когда ваша маленькая команда развалилась еще до того, как приступила к работе.
Бриджит кашлянула и нервно заерзала.
— Ну, знаете… Есть вещи, которые нельзя просто так «простить и забыть».
— Боюсь, вы говорите это не тому человеку, — Джонни обвел себя руками. — С меня можно было бы рисовать плакат «Дайте мальчику еще один шанс».
Джонни не походил на мальчика, которого застукали в постели с чипсами. Да и сиротский приют он вряд ли пытался поджечь.
— Я уверена, вы никогда не поступали, как…
— Напрасно, — перебил Джонни. — Я вел себя намного хуже.
Посмотрев в его глаза, Бриджит наткнулась на прямой откровенный взгляд.
— Спросите себя, насколько серьезно нужно запутаться в жизни, чтобы иметь «счастье» подружиться с Банни Макгэрри? Возможно, я не очень разбираюсь в хёрлинге, но ведь… Святой Иуда — это покровитель отчаявшихся? Уж в этом я точно кое-что смыслю. — Джонни выудил из-под рубашки медальон Святого Иуды. — Три посещения церкви в неделю, телефон доверия, вечером по понедельникам стираю экипировку. Все виды покаяний, чтобы загладить грехи. — Джонни спрятал медальон обратно. — Однако простите… Вы пригласили меня не для того, чтобы читать проповеди или интересоваться чужими делами. Что будем делать с пропажей Банни?
— А вы не в курсе, он… ну, не знаю… работал над чем-нибудь в последнее время?
— Ну, — сказал Джонни, — как вы знаете, он ездил во Францию несколько недель назад.
— Серьезно?
— Хм… ну да. Простите. Я думал, он вам говорил. Знаю, что он провел там несколько дней. Что он там делал — без понятия.
— Ясно.
Бриджит открыла телефон и вписала туда полученную информацию. До нее только сейчас дошло, что она должна вести заметки — ведь это то, чем занимаются все детективы.
— Когда я спросил у него, — продолжил Джонни, — он ответил, что поездка удалась и он все уладил — что бы это ни значило.
— Окей. Что-нибудь еще?
Джонни надул щеки и фукнул.
— Ничего с ходу не припомню. Он ведь всю жизнь с чем-нибудь разбирается, решает чьи-то проблемы. Всякие люди норовят перекинуться с ним словечком, но он редко это обсуждает. За годы нашего с ним общения произошло бесчисленное количество разных событий, но ничего особенного на ум не приходит. Полагаю, вы знаете, ну… Скажем, когда какой-нибудь мужчина от «Кроук Парка» до стадиона «Авива» поднимает руку на женщину, Банни считает своим долгом разобраться в этой ситуации — причем с тем, что вы бы наверняка назвали «максимальной жесткостью».