Сладкая как грех (ЛП)

Я гордилась своей внешностью. Как вампирша из старомодного пин-апа в те времена, когда хорошая фигура означала наличие груди и ягодиц, а не тела двенадцатилетнего мальчика, как у моей модели Гордиты, которая стояла рядом со мной.
Но если камера была благосклонна ко мне, то Нико она просто боготворила. В реальной жизни он был бесспорно красив, харизматичен и чертовски сексуален, но камера раскрыла еще одну грань его красоты. Он был человеком из плоти, костей и крови, но на экране казался неземным, сияющим, как будто спустился с Олимпа на облаке.
  
Нико был звездой, он был прекрасен, и на одно бесконечно малое мгновение он был моим.
Я так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала вкус крови.
— Боже, он такой сексуальный! — Гордита чуть слюной не давилась. Я не могла с ней поспорить, но это не значило, что мне не хотелось ущипнуть ее за несуществующую жировую складку на плече и спросить: «Ты что, перестала в последнее время тренироваться, дорогая?»
Она выпятила нижнюю губу и шумно выдохнула, взъерошив челку.
— Жаль, что с ним такое случилось.
На меня навалился ужас, словно на голову надели мокрое одеяло. Меня захлестнула волна адреналина, и руки задрожали.
— Что ты имеешь в виду? Что случилось?
— Эта история с его девушкой?
— Д-девушкой? — Я чуть не подавилась, произнося это слово. Гордита как-то странно на меня посмотрела.
— Да, Эйвери Кейн? Ты, наверное, слышала о ней, она очень известная? В общем, прошлой ночью ее нашли мертвой в реабилитационном центре. Оказывается, она получала наркотики в другом реабилитационном центре, где находилась, и представляла опасность для себя? Она впала в ярость или что-то в этом роде. Так что Нико получил какое-то постановление суда и отправил ее в мегасекретную реабилитационную клинику для богатых наркоманов, откуда она не могла выйти, даже если бы захотела?
Гордита начала разглядывать свой маникюр, не замечая, что весь мой мир начал выходить из-под контроля. Комната поплыла перед глазами.
— Но, думаю, всегда есть способы достать наркотики, даже в реабилитационном центре. Эйвери умерла от передозировки. Героин, как сказали в новостях? Она кололась между пальцами ног, чтобы на руках не было следов от уколов. — Девушка рассмеялась звонким, завистливым смехом, который прозвучал для меня как удар по школьной доске. — Умница.
Я не могла отдышаться. Казалось, что стены смыкаются вокруг меня. Все в комнате было слишком ярким, слишком громким, слишком близким.
— Эй. Ты неважно выглядишь. Все в порядке? — Гордита потянулась ко мне, но я развернулась и выбежала из комнаты, уже зная, куда направляюсь.
Улица перед длинной подъездной дорожкой, ведущей к дому Нико, была заполнена людьми. Солнце уже давно село, но из-за множества новостных фургонов, видеокамер и фонарей на переносных стойках казалось, что сейчас полдень. Над головой жужжал вертолет. Его прожектор беспорядочно скользил по окрестностям, но мне было все равно, даже если бы он попал в меня.
Я могла думать только о том, как добраться до Нико.
Дорога из Санта-Барбары в Голливуд заняла у меня меньше двух часов. Я вдавила педаль газа в пол, и мое сердце забилось так же быстро, как и машина. К тому времени, как я добралась до него, я прошла через ад, полный вопросов «почему» и «а что, если», обвинений и самобичевания.
По крайней мере в одном он мне не солгал. Нико отправил Эйвери на реабилитацию, только в другую, более элитную клинику, чем та, где она была раньше. По сути, он добился ее госпитализации. А как же все остальное? Потерянные часы, татуировки, его слова в постели о том, что он всегда будет заботиться о ней?
Хуже всего было то, что я знала: он бы все мне рассказал, прежде чем я вышла из его спальни в тот день, когда он вернулся после долгой ночи вне дома. Он бы все мне рассказал, если бы я просто сделала так, как он хотел, и спросила его «почему».
Теперь мне не терпелось узнать. Я должна была узнать и собиралась попытаться уговорить его рассказать мне. Если – и это было огромное «если» – Нико вообще меня увидит.
Потому что он не отвечал на мои звонки. Я звонила и звонила, а потом появилось автоматическое сообщение о том, что голосовая почта переполнена и нужно повторить попытку позже.
Перед воротами дома Нико были припаркованы две полицейские машины, которые сдерживали натиск прессы и папарацци. Я подъехала и опустила стекло, слушая, как щелкают тысячи затворов, когда офицер подходит к моей машине.
— Вам придется развернуть машину, мэм…
— Пожалуйста, нет, вы должны меня впустить. Он… — Я сглотнула. — Мистер Никс ждет меня.
Офицер сделал паузу, оценивая меня. Я знала, что, скорее всего, выгляжу дерьмово, но не собиралась отводить взгляд, как будто мне было что скрывать. Его глаза бегали по салону машины. Вероятно, он искал оружие.
— Кто вы?
— Друг семьи. Близкий друг. Он расстроится, если узнает, что я была здесь, а меня выгнали. — Мое сердце бешено колотилось. Ложь никогда не была моей сильной стороной.
Взгляд офицера был острым и проницательным.
— Леди, если вы такая близкая подруга, почему у вас нет кода от ворот?
Черт. Проклятый код от ворот! Я в отчаянии посмотрела на высокие железные ворота, желая, чтобы они открылись. Но те стояли неподвижно.
— Пожалуйста, — взмолилась я. — Мистер Никс меня знает. Я пыталась дозвониться ему на мобильный, но… он выключен. Послушайте, его номер у меня в телефоне. Я просто… не знаю код от ворот. — Офицер помрачнел. Я продолжила, отчаявшись. — Меня зовут Кэтрин Рид. Мы с Нико вместе снялись в клипе, который только что вышел. Вы его видели?
Ответа не последовало. Он не выглядел впечатленным. Может, офицер не фанат рок-музыки.
— Пожалуйста, просто позвоните. Скажите ему, что Кэт здесь. Он меня впустит.
Должно быть, я говорила увереннее, чем чувствовала себя, потому что после еще одного молчаливого осмотра офицер выпрямился и вернулся к своей патрульной машине. Он коротко посовещался с офицером из другой машины, а затем достал телефон из приборной панели и набрал номер, не сводя с меня глаз.
Разговор был коротким. Когда я увидела выражение лица офицера, у меня упало сердце. Он неторопливо вернулся к моей машине, слегка положив руку на рукоять пистолета, прикрепленного к поясу и наклонился к окну. Я в отчаянии закрыла глаза.
Нико не хотел меня видеть. Он прогнал меня.
— Хорошо, Кэт. Вы можете проехать.
К счастью, в этот момент офицер выпрямился, потому что кровь отхлынула от моего лица. Одному Богу известно, что бы он подумал.
Ворота медленно открылись. Я подождала, пока они откроются достаточно широко, затем прибавил газу и на полной скорости промчалась мимо них, взбираясь на холм, пока не добралась до круговой гравийной дороги. В спешке я едва не разрушила фонтан в центре.
В доме было темно. Я затормозила в нескольких сантиметрах от живой изгороди, обрамлявшей ступени, ведущие к входной двери. Я вышла из машины, пересекла крыльцо и через несколько секунд уже звонила в дверь. Потом я поняла, что дверь уже открыта. Буквально открыта, приоткрыта на несколько сантиметров, а не просто не заперта. С трепетом я распахнула ее и вошла в темноту.
— Нико? — Мой голос эхом разнесся по комнате. Ответа не последовало. Я начала паниковать. — Нико, где ты?
Я поспешила мимо гостевых комнат, мимо библиотеки, мимо игровой комнаты. А когда наконец остановилась перед закрытой дверью в спальню Нико, я дрожала, была напугана и совсем не была уверена в том, что увижу по ту сторону двери.
  
Из-под двери пробивался лучик света, маня меня. Я повернула ручку. Дверь бесшумно открылась. Он сидел на краю кровати, уставившись в ковер, запустив руки в волосы и уперев локти в колени.
— Нико, — прошептала я.
Он медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были красными. Щеки были мокрыми от слез. Если я думала, что прошла через ад по пути сюда, то лицо Нико доказывало, что я все еще там.