Сладкая как грех (ЛП)

Да здравствует, преуменьшение года!
— Эти гребаные шакалы! — Слова вырвались сквозь его стиснутые зубы. В вене на его шее бешено бился пульс. Поддавшись импульсу, я протянула руку и погладила его. Он посмотрел на меня, сжав челюсти.
— Спасибо, что спас меня.
Нико снова перевел взгляд на дорогу.
— Да, я настоящий рыцарь в сияющих доспехах.
Я поняла, что он злился на себя не меньше, чем на папарацци. И действительно считал, что во всем виноват он сам. Внезапно я почувствовала, что хочу его защитить, и разозлилась на репортеров. Но, учитывая его настроение, я не хотела говорить ничего, что можно было бы истолковать как обвинение. Поэтому я просто сказала это мягким и нежным тоном.
  
— Ладно, может, и без доспехов. — Я взглянула на его обтянутые джинсами бедра. — Ты мой рыцарь в сияющих джинсах.
Это вызвало у него слабую кривую улыбку. Она больше походила на гримасу, но я и этому была рада. Перегнувшись через консоль между нашими сиденьями, я прижалась губами к его шее, где бешено бился пульс. Нико крепко обнял меня за плечи и поцеловал в висок. Я уткнулась лицом ему между шеей и плечом и вдохнула его запах. Мне нравилось, как он пахнет: чисто по-мужски.
— Ты куришь?
Он не сразу ответил.
— Только когда сильно нервничаю. Это вредно для моего голоса.
Я всего дважды чувствовала от него запах дыма. Сейчас и в тот первый вечер в «Лулэс», когда он ждал снаружи и звонил. Мне стало немного не по себе от мысли, что он, возможно, переживал из-за того, что звонит мне. Может быть, я все-таки не была для него чем-то само собой разумеющимся.
Некоторое время мы ехали молча, пока не выехали на бульвар Сансет и не начали подниматься в гору.
— Итак. Мы едем в твой дом. — Я откинулась на спинку сиденья, но Нико продолжал держать руку на моем затылке, слегка сжимая его. Его рука была большой и теплой, и мне стало легче.
— Да. В мой дом.
— Там, где твоя спальня.
Теперь его улыбка была искренней. Я даже обнажила зубы.
— Полегче, Тигр. Я не такой парень. Если ты хочешь меня, тебе придется потрудиться, чтобы добиться этого.
Подыгрывая и радуясь, что его грозовое настроение, возможно, улучшилось, я изобразила возмущение.
— Но это наше третье свидание! Предполагается, что на третьем свидании ты сделаешь предложение!
Он резко повернул голову. Брови взлетели вверх прям над очками авиаторами. Его улыбка не могла быть ярче.
— Да? Так вот как это работает?
О, черт. Язык мой – враг мой.
Надо отдать ему должное, Нико не разбил машину. Он просто смотрел на меня, и его синие глаза прожигали меня насквозь даже сквозь солнцезащитные очки.
Я посмотрела в окно, делая вид, что любуюсь видом. Услышав тихий смешок Нико, я поняла, что попала впросак.
— Ладно, дорогая. Игра началась. Считай, что твоя «печенька» в безопасности на ближайшие девяносто дней.
У меня отвисла челюсть. Девяносто дней! Он, должно быть, шутит! Но у меня было ужасное подозрение, что нет.
Начать операцию «Отступление».
— Я не говорю, что обязательно следую советам Стива Харви19. Я просто хочу сказать, что на этот счет существует несколько разных точек зрения.
— Хм, — он провел пальцами по моей руке и взял ее в свою. Затем посмотрел на меня поверх очков и втянул мой большой палец в рот. Нико легонько прикусил его, и в его глазах озорно блеснуло.
Сукин сын.
Должно быть, он заметил мое встревоженное выражение лица, потому что выглядел очень довольным собой.
— Нет, Кэт, я думаю, Стив Харви прав. Он знает, о чем говорит. Девушка не может просто так отдать свое золотое «печенье» каждому, кто приходит понюхать. Нужно держать это «печенье» в банке. Чтобы оно оставалось свежим, верно?
Я убрала руку с максимально возможным достоинством. Теперь настала моя очередь произнести ничего не значащее: — Хм.
Ладно. Если игра началась, я не собиралась проигрывать. Я стремилась к победе. Даже если это меня убьет.
Я решила сменить тему и написала Хлое, чтобы узнать, все ли в порядке у них с Грейс. Она ответила, что они почти дома и Барни пообещал показать ей, как пользоваться электрошокером. Я надеялась, что Грейс не стала добровольным участником эксперимента.
— Будут ли у Барни проблемы из-за того, что он применил электрошокер к тому парню?
Нико покачал головой.
— Барни – бывший спецназовец. Он знает закон вдоль и поперек, знает, когда можно обоснованно сослаться на самооборону, а когда нет. Парень, которого он вырубил электрошокером, несколько раз ударил его, что равносильно самообороне. К тому же Барни тесно связан с полицией Лос-Анджелеса; он несколько лет проработал копом, прежде чем перешел в частную охрану.
— О. Значит, он твой телохранитель?
— Он мой друг, — тихо произнес Нико. — Я безоговорочно ему доверяю.
В его тоне слышался намек на тайны, запутанную историю, закопанные тела и шкафы, полные скелетов. Еще больше секретов. Снова забеспокоившись, я потрогала подвеску на подаренном им ожерелье, гадая, что именно означает доверие Нико.
Я погрузилась в раздумья до конца пути. Когда мы подъехали к воротам из нержавеющей стали в конце длинного тупика, они бесшумно открылись, и мы начали подниматься по крутой гравийной дороге, вдоль которой росли огромные итальянские кипарисы. Казалось, дорога тянулась целую вечность, пока мы наконец не добрались до вершины холма.
Там стоял дом Нико – обширный комплекс из стекла и камня, расположенный прямо на крутом склоне холма, так что казалось, будто он парит в воздухе. Я была ошеломлена. Он действительно жил в облачном замке.
Вид простирался от Малибу до центра Лос-Анджелеса. Под нами раскинулся город, огромный и мерцающий в утреннем свете. Вдалеке, на переливающейся голубой глади Тихого океана, я заметила Нормандские острова. Мне никогда не приходилось видел ничего столь впечатляющего.
— Добро пожаловать в мою Хижину.
Я недоверчиво рассмеялась.
— Да, дом очень похожа на хижину. Такой маленький и уродливый. Бедняжка.
Голос Нико стал мрачным.
— Он сильно отличается от трейлера, в котором я вырос, это точно. — Его лицо помрачнело, когда он погрузился в воспоминания. Но через мгновение Нико взял себя в руки. — Итак. Думаю, ты захочешь сначала посмотреть мою спальню. Давай сразу покончим с этим, раз уж в ближайшие три месяца ты там не появишься.
Я высунула язык. Он рассмеялся. Затем вышел из машины, взял мою сумку с заднего сиденья, обошел машину и открыл мою дверь, ухмыляясь с такой самоуверенностью, что мне пришлось закатить глаза.
— Уйди с дороги, Ромео. — Проходя мимо него, я вздернула подбородок и фыркнула, как герцогиня, прогоняющая конюха. Он схватил меня за руку, развернул, бросил сумку на мощеную подъездную дорожку и обхватил мое лицо ладонями.
— Послушай меня, детка. Меня зовут не Ромео. — Его голос звучал хрипло. Нико касался меня носом, прижимался ко мне всем телом, и его синие глаза прожигали меня насквозь.
— Нет?
Нико медленно покачал головой. Он коснулся моих губ своими, нежно втянул мою нижнюю губу в рот и слегка прикусил, чтобы было больно. Затем отпустил мою губу и прошептал: — Я – Печеньковый монстр.
Боже, этот голос. Эти глаза и коварная ухмылка. Этот мужчина был воплощением секса. Забудьте о девяноста днях. Наедине с ним в доме я бы продержалась максимум девяносто минут.
От того, как увеличились мои глаза, его улыбка стала еще шире. Недолго думая, Нико схватил сумку, взял меня за руку и повел в свой дом.
 Глава 15 
Вот в чем дело: я не деревенщина. И я говорю это не в обиду. Я просто хочу сказать, что я не невинная деревенская девушка, которая никогда не покидала свой маленький родной городок, чтобы увидеть мир. В детстве я объездила все Штаты, встречала самых разных людей, много лет жила в Лос-Анджелесе и работала в индустрии, а это значит, что даже если у меня не было личного богатства, я постоянно общалась с людьми, у которых оно было.