Сладкая как грех (ЛП)

Хлоя нахмурилась, глядя на Грейс.
— Да, коллег по группе. А должен был привести коллег из налоговой службы?
Теперь я забеспокоилась.
— А что? Это плохо?
— Ну… нет. Я просто не думала, что такой человек, как Нико, может так поступить. Выставить себя на посмешище перед другими хищниками и все такое.
— Грейс, тебе никогда не приходило в голову, что не все мужчины – хищники?
  
— Покажите мне мужчину, — усмехнулась Грейс, — который не является хищником, и я скажу, что это женщина.
— Ужасное отношение для семейного психотерапевта! — Хлоя превратилась в чопорную учительницу, поджала губы и неодобрительно посмотрела на Грейс сверху вниз. Это, конечно же, заставило Грейс рассмеяться.
— Ты права, Хлоя. Я постараюсь вспомнить твои мудрые слова во время следующего сеанса.
— С мистером Мокрой работой? Ты встречаешься с ним на этой неделе? — Хлоя уже забыла о своем неодобрении. Ей хотелось подробностей. Я думала, это плохая идея, учитывая, что мы оба страдали от ужасного похмелья. Когда голова раскалывается, а желудок выворачивает наизнанку, разговоры о моче уже не кажутся такими интересными.
Раздался звонок в дверь.
— Кто звонит в мою дверь на рассвете? — проворчала я, не делая попытки встать.
— Одиннадцать часов – это не рассвет, Спящая красавица. — Грейс встала со стула и пошла открывать дверь. Поскольку из нас троих только она выглядела как человек, я решила, что это хорошая идея.
Боже, как же я ошибалась?
От неожиданного крика Грейс я подпрыгнула на месте и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она захлопывает входную дверь перед лицом небольшой толпы с камерами, собравшейся на моем пороге. Они толкались и пихались, пытаясь заглянуть внутрь.
Папарацци.
Из-за закрытой двери, к которой прислонилась Грейс, начали доноситься вопросы.
— Мисс Рид, какие у вас отношения с Нико Никсом? Правда ли, что вы беременны? Вы тайно вышли замуж?
Хлоя так широко раскрыла рот, что казалось, будто у нее отвалилась челюсть. Грейс лихорадочно оглядела мою гостиную в поисках оружия. Что касается меня, то я в ужасе вжалась в стул, совершенно не представляя, что делать.
Краем глаза я заметила движение во дворе за окном кухни. Там стоял парень в футболке «ТиЭмЗи» с видеокамерой на плече и ухмылялся. Он указал на объектив и одними губами произнес: «Улыбнись!»
Это стало последней каплей.
Я вскочила со стула, бросилась к окну и, показав ему средний палец, опустила жалюзи. Затем, ругаясь, прошла через гостиную, задергивая все шторы и пытаясь не дать бекону, который я только что съела, снова оказаться на виду.
— Хлоя, позвони в полицию! — Грейс убедилась, что входная дверь заперта, затем побежала к задней двери и сделала то же самое, а я старалась не паниковать и не сдерживать тошноту. Хлоя набрала 911 и сообщила женщине-оператору, что на нас напали. Оператор, похоже, с трудом понимала, что она говорит, потому что Хлоя, почти потерявшая дар речи, выкрикивала такие слова, как: «Люди! Камеры! Толпятся! Помогите!»
Я взяла трубку, представилась и назвала свой адрес.
— Пожалуйста, пришлите полицейских прямо сейчас, у меня во дворе группа папарацци, которые пытаются меня сфотографировать!
Повисла пауза.
— Мэм, вам угрожает физическая опасность?
— Что? Да! То есть нет, у них нет оружия или чего-то такого, но они повсюду в моем дворе! Они задают вопросы и снимают на видео! — Оператор молчала. Я постаралась говорить спокойно. — Они незаконно проникли на территорию, верно? Это частная собственность!
— Вы живете в охраняемом жилом комплексе, мэм?
— Нет. — А это важно?
— Можно ли попасть в ваш дом с улицы, из-за ворот или с частной подъездной дороги?
Я уже поняла, что дело идет не очень хорошо. Я неохотно признала, что мой дом действительно находится на общественной улице.
— Кто-нибудь пытается проникнуть в дом? Вам угрожали расправой или причинением физического вреда? Есть ли в доме несовершеннолетние дети?
— Нет. Но они же не могут просто так разгуливать по моей территории, верно? Они, наверное, вытаптывают мой газон!
Я с тревогой услышала, как голос оператора стал скучающим.
— Я отправлю к вам наряд, мэм. Пожалуйста, оставайтесь дома и ни с кем не вступайте в контакт до прибытия офицера. Если вы почувствуете, что вам угрожает непосредственная физическая опасность или возникла какая-либо другая чрезвычайная ситуация, пожалуйста, перезвоните нам…
— Подождите, вы же не хотите сказать, что это нормально? Они же не могут так за мной следить, верно? Это мой дом!
— Я понимаю, что вы расстроены, мэм. Мы отправим офицера как можно скорее.
Судя по ее тону, она меня не поняла и решила, что я слишком остро реагирую и трачу ее время и ресурсы налогоплательщиков. Внутри меня словно взорвалась бомба ярости.
— Знаете что? Я в курсе, что эти звонки записываются. Так что, если меня убьет один из этих психов у моей входной двери, я хочу, чтобы весь мир знал, что это произошло из-за того, что вы не удосужились выполнить свою работу! Что вы будете чувствовать, когда это покажут в новостях после моей смерти? Готова поспорить, что если бы я была Анджелиной Джоли, вы бы не стали так безрассудно рисковать моей жизнью!
Из трубки донесся едва слышный усталый вздох.
— Мэм, пожалуйста, успокойтесь. Если хотите, я могу поговорить с вами по телефону, пока не приедет офицер.
Сквозь закрытые кухонные шторы я увидела темные фигуры, двигающиеся вдоль стены дома. Боже правый, неужели они ищут способ проникнуть внутрь?
— Нет, я не хочу, чтоб со мной говорили! Мне нужна помощь! Сейчас же!
Хлоя, стоявшая рядом со мной, выглядела обеспокоенной тем, что я кричу на людей, которые должны были прийти и помочь нам. Только я понятия не имела, придут ли они и когда это произойдет.
— Помогите мне!
Грейс выхватила телефон у меня из рук. Она обрушила на оператора службы 911 шквал ругательств. В ее гневной тираде прозвучали отличные доводы о приличиях, конституционном праве на неприкосновенность частной жизни и святости человеческого жилища. Но оператор оставалась непреклонна. В конце концов Грейс пригрозила написать резкое письмо мэру Лос-Анджелеса – своему клиенту – и повесила трубку.
Почти сразу же мой телефон зазвонил снова. Не глядя на номер, в надежде, что это полиция и они сообщают, что к нам едет отряд, я ответила.
— Что случилось? — голос Нико мгновенно стал напряженным. Я подумала, что по моему нервному тону он понял, что в стране Кэт не все в порядке.
— О, слава богу, Нико, это ты! — Я испытала невероятное облегчение, услышав его голос. Не только потому, что это был он, но и потому, что мне только что пришло в голову, что если у папарацци есть мой адрес, то у них может быть и мой номер телефона. Неужели мне придется перестать отвечать на звонки?
— Кэт! Что случилось?
— Чертовы папарацци разбили лагерь у моего порога! Шатаются по моему двору! И задают вопросы обо мне и тебе…
— Дай мне тридцать минут. Не открывай дверь, не разговаривай с ними, не подходи к окнам. Просто жди. Я буду там через полчаса и разберусь с ними. Ты меня слышишь?
Он протараторил эти указания с прямолинейностью сержанта-инструктора, явно ожидая, что они будут выполнены. Я почувствовала еще большее облегчение: похоже, он знал, что делать. Конечно, Нико знал, ведь он, вероятно, уже много раз сталкивался с подобной ситуацией. Он был гораздо надежнее той ужасной операторши службы 911, которой было все равно, выживу я или умру. Нужно было сказать ей, что дом горит.
— Да.
— Хорошо. И собери сумку, в ней должно быть вещей как минимум на два дня.
  
Он повесил трубку. Я смотрела на телефон, в голове стучало, я гадала, был ли у нас хоть один разговор, который я бы сама закончила. И собрать сумку? Что за чертовщина?
— Что Нико сказал? — Грейс стояла, скрестив руки на груди, с покрасневшим от гнева лицом.
— Он сказал, что будет здесь через тридцать минут.