Всего лишь бывшие
Мне не нравятся эти изменения. Я почти паникую.
Вчера, после разговора с Россом в ресторане я намотала десять тысяч шагов по центральному скверу и, сдавшись, набрала Таню, психолога, на сеансы которой я не ходила вот уже почти два года и была уверена, что больше не пойду никогда.
Она согласилась принять меня уже вечером. Двухчасовой разговор в итоге помог навести порядок в голове, но мне пришлось для этого изрядно понервничать.
Предложение Тани поговорить с Давидом начистоту, рассказать о том, что я чувствую, находясь рядом с ним, вызвало во мне такой ярый протест, что я не выдержала и немного вспылила.
Почему?.. С какой стати я должна делиться личным с абсолютно чужим мне человеком? Для чего?..
Чтобы увидеть жалость в его глазах? Сочувствие или сожаление?..
Нет! Они мне не нужны! Я не хочу его понимания!.. Я, черт возьми, не собираюсь протягивать между нами никаких нитей даже на эти четыре месяца!
Мы с ним взаимодействуем в плоскости начальник – подчиненная, и не более. Со всем остальным я справлюсь, мне просто нужно время на адаптацию.
В итоге первые полночи я думала, что пошла к Тане зря. Мне показалось, она перестала меня понимать. Потом адреналин, циркулирующий в моей крови весь день, растворился, и вторую половину ночи я разбирала все, что она говорила на составляющие и пришла к выводу, что время и деньги потраченные на сеанс, оказались не напрасными.
Таня нарисовала худший из возможных сценариев и заверила, что в нем нет ничего ужасного. Со мной не случится ничего смертельного, даже если в его глазах я все та же дурная малолетка. Меня не должно заботить его мнение.
Поняв и приняв эту мысль, перед рассветом я заснула. Няшка разбудил через час, потребовав завтрак. Потом я снова неожиданно вырубилась, а теперь дико раздражаю Савву и безбожно опаздываю на встречу с одноклассниками.
Собрав не до конца просушенные волосы в хвост на затылке и скрепив их тугой резинкой, я залезаю в узкие джинсы, футболку и повязываю на поясе худи. Затем закидываю в рюкзак телефон, наушники и солнечные очки и, выбегая из квартиры, прихватываю стеганую безрукавку на всякий случай. Кажется, с возрастом я становлюсь мерзлячкой.
– Ты заспанная, – сразу замечает Савелий.
Бросаю вещи на заднее сиденье и запыхавшаяся падаю на переднее.
– Ага, уснула…
– Ночью не спала? Чем занималась?
Его тон легкий, и взгляд не слишком заинтересованный, но я мгновенно улавливаю в нем намек, который проходится по моих потрепанным нервам наждачной бумагой.
– Тебе поминутно расписать?
Савва, сдавая назад, бросает на меня внимательный взгляд и чуть заметно поджимает губы.
Мне становится стыдно. За грубость и за то, что я раздражаюсь от вопросов, которые раньше считались обыденными.
Глубоко вздыхаю и шутливо толкаю кулаком в плечо.
– Неделя дурацкая была. Бесячая. Если бы ты не позвонил, проспала бы до вечера.
– Не надо на мне срываться, окей?
– Прости, – отвечаю тихо.
Минут десять, пока выбираемся из запруженного машинами центра, мы не разговариваем. Савелий, ловко выбираясь из пробки, успевает с кем-то переписываться по телефону.
– Давай, заедем в супермаркет. Купим чего-нибудь, – предлагаю, когда он гасит экран телефона.
– Начинается…
– Я не могу с пустыми руками, ты же знаешь.
– Ладно, – говорит он, включая правый поворотник.
Я знаю, как проходят такие встречи. На даче Эдика у озера с морем пива и пиццы. Поэтому, заставив Савелия взять тележку, накидываю в нее свежих овощей, фруктов, а так же несколько упаковок сока и сладости для девчонок.
– Пиздец, ты дотошная, – ворчит друг, направляясь к кассе.
Не позволив мне даже вынуть карту, расплачивается своей и тащит два объемных пакета к машине. Я довольная перебираю ногами за ним.
– Как дела на работе? – интересуется он, когда мы выезжаем из города на трассу.
– Нормально.
– Сдала отчет?
– Ага…
Савелий поворачивает голову и смотрит на меня молча, словно пытаясь проверить, насколько мой легкий тон соответствует реальному положению дел.
– Уже передумала увольняться? – спрашивает спустя несколько минут.
– Пока думаю.
– Думаешь?.. А че думать? Ты же все равно собиралась менять работу.
– В фирме большие изменения. Ее перепрошивают и, возможно…
– Кто перепрошивает? Росс?..
– Да.
– Охуеть, – усмехается он, – Как быстро ты меняешь решения.
– Я ничего не поменяла, ясно?! – повышаю голос, – Сав, давай я сама разберусь с тем, что мне делать, ладно?
– Да без проблем, Ксю! – смеется он, – Только не забывай, как он поступил с тобой.
– Если я начну из-за него бросаться из крайности в крайность, это тоже хреново! Согласись!.. – продолжаю серьезно, – Я не хочу, чтобы он как-то влиял на мои решения! Я стараюсь думать головой!..
– Согласен, но…
– Ты не уверен во мне? – перебиваю, чувствуя, что завелась не на шутку, – Считаешь, я недостаточно повзрослела?..
– Ты повзрослела, Ксю, – кивает Савелий, – Ты вообще другая. Я просто, блядь, не хочу, что этот урод снова сделал тебе больно.
– Он не сможет, – заявляю уверенно, – У него нет для этого возможностей.
– Окей, – сдается, наконец, вздыхая, – Я в тебя верю.
– Спасибо.
– Не ведись на него. Пусть идет на хер.
Я не сдерживаю улыбки. Как мне повезло, что у меня есть друг. Был момент, когда мы нашу дружбу едва не потеряли. Было сложно, но мы справились, и нашли баланс в наших отношениях, который устраивал бы обоих.
Дача Кузнецова Эдика находится сразу за городом. В обычном дачном кооперативе на берегу небольшого озера. Он живет там круглогодично и, кажется, в город его даже не тянет.
Семьи нет. Из близких только черный лабрадор и говорящий попугай – матерщинник.
Машина Саввы останавливается около ворот, которые тут распахиваются, приглашая въехать во двор.
– Мы, как обычно, последние, – констатирует Савелий.
– Все привыкли.
Смотрю на дымящиеся два мангала, толпящихся вокруг них наших одноклассников и бегающих вокруг круглой беседки детей, и настраиваю себя на прекрасное времяпрепровождение.
– Идем…
– Сейчас, – отвлекаюсь на звонящий в кармане кофты телефон.
Вынимаю его из кармана и вдруг вижу имя матери Давида на экране. Укол в сердце заставляет застыть на месте.
Что ей нужно от меня?..
Так и не решившись принять вызов, дожидаюсь, когда он прекратится, отключаю звук и возвращаю телефон в карман.
Не сейчас, Светлана Николаевна. Не нужно портить мой выходной.
Глава 16
Ксения
День на удачу выдался погожий. Метеорологи утверждают, что минимум на неделю в наш город пришло бабье лето. Самое приятное, что может быть в осени.
Парни уже пожарили мясо, мы с девочками нарезали салат и помыли фрукты, а потом всей компанией в количестве шестнадцати человек перебрались на берег озера.
– Надо перенести беседку сюда, – говорит Эдик в который раз за последние три года.
– Ага, ты и бассейн для нас обещал поставить, – напоминает Гузель, наша одноклассница.
Она мама – одиночка. Ее дочурка, светловолосая Вероничка, бегает с другими детьми тут же.
– Поставлю, – тут же откликается Эдик, – Будешь приезжать в нем купаться? Завтра же поставлю.
Он влюблен в Гулю со школы, но она никогда не воспринимала его серьезно. Может, и не женат до сих пор поэтому. Кто знает?..
– При чем тут я? – смеется она, – Ты же всем обещал.
Савелий, с усмешкой наблюдая за ними, полулежит на расстеленном прямо на траве покрывале. Я, согнув ноги в коленях, сижу рядом. В руке банка безолкогольного пива, на вилку нанизан кусочек шашлыка.
Мне нравится мой выходной. Теплое солнце, спокойная гладь воды, по которой, не спеша, плавают утки, птичья трель на дереве неподалеку и шутки ребят.
– Гулька, – обращается к однокласснице Славка, – Ты ему только намекни, он и детскую комнату за день в доме оборудует.