Великий и Ужасный - 2 (СИ)
— Фу таким быть, внучок. И грибы гоблинские жрать не след, не по-нашему это, не по-кхазадски. Пиво пить или самогон — это да, это вполне. Курить тоже не возбраняется. А грибы — это не наш метод! Вот помню я, как мы с Мартином Пферцегентаклем однажды… — похоже, этот фантом готов был пуститься в пространные рассуждения о молодости, но был прерван.
— Однако, дух всё сказал, — дверь открылась и на улицу вышел Хурджин. — Слыхали? Так-то это Иоганн Клаус Мария Игельшнойцхен, шибко авторитетный мертвый гном. Я его позвал, чтобы он своего потомка приструнил, однако.
Синий великан сам по себе был неплохим аргументом в пользу бескровного разрешения ситуации, а явление призрака и вовсе настроило бойцов в кожаных жилетах на мирный лад.
— Херню ты устроил, Густав, — сказал тот самый мужик со щетиной. — И нас чуть было не подставил.
И один за другим надымские стали уходить от крыльца «Орды». Гном сидел на корточках тут же, трясся и повторял:
— Деда, деда, деда, деда…
И мне ни хрена не было его жалко.
* * *— В каком смысле — в психушку? — Хуморген смотрел на меня выпучив глаза.
— Ну, вот так вот! Шаманизм — страшная сила. Ей-ей, дядюшка Фриц, если бы тут появилась рожа моего деда, вот посреди этой самой двери, и принялась меня стыдить, у меня бы тоже клямка брякнула! — мы сидели на улице за одним из столиков и пили кофе, потому что Эсси нас натуральным образом выгнала из «Орды», взявшись за исполнение своих непосредственных рабочих обязанностей. — Он полчаса так сидел, а потом я в клинику Финардила позвонил, доктор прислал конвертоплан — его и упаковали. Предварительный диагноз — параноидная шизофрения на фоне употребления галлюциногенных грибов и общения с духами предков.
— Ужас какой, — вдруг гном мелко перекрестился — вот уж чего я от него не ожидал! — Гос-с-поди спаси и сохрани! Этот Хурджин — просто кошмарный тип! А если он призвал бы дух моей бабули? Бабай, это была страшная женщина, я тебя уверяю! Аж в дрожь бросает, как представлю, что прихожу я в свою квартирку, а там в кресле сидит и курит трубку бабушка моя! А у вас, уруков, тоже ведь есть шаманы?
Я скорчил рожу:
— Есть, только мне общаться с ними не доводилось.
— А! Ну да… Я помню — дисциплинка! Слу-у-ушай, а Хурджин ведь может этого твоего Садзынара вызвать и уточнить, кто его убил? — Хуеморген ухватил себя за бороду и уставился на меня горящими глазами.
— Ага. Может. Наверное. Но ты мне вот что скажи, мудрый бородатый кхазад, — я наклонился к самой гномской роже так близко, что ощутил запах кофе и почему-то жареного лука из его рта. — Что мы будем делать с этой информацией? Резчика убил менталист — это нам известно. И какого из менталистов Государства Российского ты бы хотел заполучить в личные враги?
— Почему сразу…
— А если дух пообещает проклясть нас с тобою, коли мы не отомстим за него? Тебе-то пофиг, а я-то ученик, ослушаться не смогу! Прикинь — мстить менталисту!
— У-у-у-у… — Хуеморген откинулся на стуле, потом взял чашечку с кофе, допил его, потом почесал предплечье с татау атомарной модельки-негатора и спросил невпопад: — А как там члены на лбу у тех темных? Выросли?
И тут я покрылся холодным потом. Нет, не то что бы прям перепугался, но — покрылся. Вот же гадство! Набив такую дрянь тем уродам, я и думать забыл, что каждая из созданных мной татуировок имеет обыкновение…
— А-а-а-а падла! — я аж с места подскочил от внезапно нахлынувших неприятных ощущений, уставившись на правое предплечье. — Да как так-то⁈
Там, рядышком с крошечной стаей крошечных летучих свиней появилась ма-а-а-хонькое татау хрена с яйцами. Ну, то есть не прямо хрен с яйцами, а такая себе загогулина, иероглифическая. И она полыхала золотом.
— Это что? — удивился гном. — Что это за каракули у тебя там появились?
— А что, непонятно?
— Не-а, — помотал бородатой башкой Хуеморген. — У тебя там как будто несколько детей пытались нарисовать браслеты, а получились каляки-маляки.
— А! Тогда ладно, — облегченно выдохнул я.
Если б каждый видел у меня на руке писюн — это было бы как-то неловко. Впредь надо быть осторожнее с татуировками… Они ведь все имеют еще одно обыкновение — срабатывать в самый неподходящий момент!
— Пустят нас в «Орду» или нет? — задал риторический вопрос гном и, потянувшись, встал.
— Ну, пошли, проверим, пока она там штукатурку со стен не отмыла… — кивнул я. — Пора гриль раскочегаривать. Сегодня ночью, думаю, будет аншлаг!
Глава 9
Расклады меняются
— Вы че, мужики, ремонт тут опять сделали? — Евгеньич зашел в «Орду» и теперь растерянно оглядывался по сторонам.
Честно говоря, мы тоже сразу не могли привыкнуть. Я-то думал, что нарративы типа «чистота — залог здоровья» и «грязные вуки всему виной, мойте вуки перед едой» давно стали для нас девизами и руководствами к действию. Но Эсси доказала, что это вообще ни разу не так! Что наши уборочки — это просто развазюкивание грязи по углам и перекладывание бардака с место на место. Она, нарядившись в черный комбез из плотной джинсы, ярко-желтые резиновые сапоги и такие же перчатки, и повязав голову косынкой, за четыре с небольшим часа преобразила наше заведение.
Черт, даже лампы стали гореть ярче: Эсси из них насекомых вытряхнула и протерла — не насекомых протерла, а плафоны, конечно. И помыла откосы на окнах. И вокруг всех-всех ручек на шкафчиках и дверцах отскребла грязь. Шоб я знал, что там так много грязи! Эльфийка работнула капитально, и даже мечтающие смешать ее с дерьмом Шерочка с Машерочкой вынуждены были признать:
— Могет девка!
Так что нам поначалу даже было как-то неловко вести прежний залихватский образ хозяйствования, размахивая заляпанными мясным жиром тесаками и плеская соусом во все стороны. Ну, то есть, мы-то мыли после себя, но… Оказалось, что мы только думали, что мыли. Поэтому реплика матерого сталкера про ремонт заставила нас с Витенькой переглянуться, и осьминог пояснил Евгеньичу:
— Босс открыл ставку менеджера по клинингу. Новый специалист у нас в команде! —
Кузя, который откисал тут же, рядом, на высоком стуле у стойки, отвлекся от своего гаджета и, шмыгнув носом, пояснил:
— Профурсионистка.
— Кузенька… — глянул на гоблина я.
Он тут же исправился:
— Перфорационситка! Профсексио…
— Дац! — лещ через стойку получился мягкий, несильный, даже можно сказать — нежный.
— БАБАЙ! — заверещал гоблин. — Да что я не так говорю? Да я всё так говорю! Ваще-то она в унитаз положила какую-то хрень, из-за которой я чуть второй раз не обосрался, когда вода зеленая потекла из бачка! И кедрами запахло из недров! Че? Не протофиксионистка что ли?
— А! — почесал щупальцем лоб Витенька. — Капец как с тобой сложно, Кузьма. Перфекционистка?
— Ды-а-а-а! — подпрыгнул на стуле от радости гоблиненыш. — Она и есть! Она пшикала и терла, и мыла там, где ваще-то даже лазить не того… Не этого! Во! Евгеньич, ты видел где-то, чтоб эльфийка терла и мыла?
— А? — сталкер совершенно обалдевшими глазами посмотрел на гоблина. — Какая эльфийка?
— Ну, эта! Мессенджер по киллингу! — гоблин, увидев, как моя рука снова поднимается для затрещины, мигом исправился: — Уборщица! Бабай меня хотел на эту самую должность назначить, но я че, дурак че ли? Я этим самым киллингом не занимаюсь, я по другой теме ваще-то…
— Так у вас эльфийка уборщицей работает, что ли? Ну, вы вообще…
— Во! Ваще! А я че? А я о том же! — найдя поддержку, снова запрыгал на стуле Кузя и пошевелил ушами во все стороны.
— Бр-р-р-р! Я ведь не за тем зашел! — сталкер глянул на меня испытующе. — Бабай, дело серьезное. Надо решать вопрос с «Надымом».
— Решайте, я причем? — на самом деле о разброде и шатании на Проспекте по поводу единственного работающего ночного клуба, который теперь не работал, я слыхал. Но — ждал, пока ситуация дозреет, и не рыпался. «Орда» — это не мафиозная структура и не секта типа «Зоотерики». У нас всё добровольно и с песнями, как в том анекдоте про кошку, Сатану и коммуниста.