После развода. Верну семью снова (СИ)

Мне стало понятно, что я изначально неправильно себя повел. Окончил юрфак с красным дипломом, мне нужно было делать свою карьеру, а не потакать жене. Сейчас был бы уже большим человеком.
А жена воспитывала бы детей. И не делала аборт. Сейчас нашему второму ребенку было бы лет четырнадцать. Но я все еще не знаю всей правды. Возможно что−то случилось. Не верю, что Ольга могла убить нашего ребенка тупо из−за бизнеса.
  
А еще, я ни разу не слышал от нее ласковых слов. Вернее, с юности не слышал. Что нужен ей, не слышал, что любит.
Все это понимание снежной холодной лавиной обрушилось на меня тогда, когда сидел за рулем прокатной машины у ее кафе. Завел ее и поехал в аэропорт. За что я еще цепляюсь? Я не нужен Ольге.
Дочь выросла, бизнес идет уверенно, юриста наняла нового. Все у нее зашибись. Не буду больше мешать. Точку поставлю только.
Выкладываю из портфеля папку с документами. Тут и Ольга подходит. Грустная, другая какая−то. В легком сарафане, светлые волосы распущены, чуть макияжа на лице.
− Здравствуй.
− Здравствуй. Что тебе заказать? – стараюсь быть вежливым.
− Воды только, я сюда не есть приехала. Почему ты ускорил развод? – усаживается поудобнее, и с обидой смотрит на меня. – Я прилетела, сразу в Загс поехала, чтобы забрать заявление, а оказалось, что нас развели.
− Забрать заявление? Зачем? – я удивлен, не понимаю ничего.
− Ну, я все обдумала. Все поняла про себя. Один добрый человек помог разобраться. Не зря съездила на Алтай. Вообще многое поняла…
− Это тот мужик помог, который тебя обнимал, а ты ему улыбалась? Ну вот теперь ты свободна, можешь валить к своему бугаю, − не выдерживаю, ревность разгорается внутри, как костер, обжигает мозг. – Раньше бы сказала, что у тебя другой, давно бы развелись. Чего меня терпела?
Ольга удивленно на меня смотрит, будто не узнает. И вдруг начинает смеяться. До слез.
− Исаев, ты меня ревнуешь чтоль? – выпивает немного воды и вытирает слезы. – Вот это да! Впервые тебя таким вижу. Приятно даже… Не ревнуй, у меня никогда никого не было, кроме тебя. Знаешь, не было надобности в других мужчинах, у меня всегда был ты, родной, любимый… − Ольга загрустила, опустив голову, терла глаз, то ли соринка попала, то ли слезы показывать не хотела.
− Да уж, любимый. Ты с такой легкостью на развод подала… любимые так не поступают. Даже осужденному дают последнее слово. А ты меня приговорила, без суда и следствия. Вот свидетельство.
Достаю из папки лист, который подтверждает, что мы больше не муж и жена.
− Паспорт сама поменяешь, фамилию… печать о расторжении брака.
− А может я передумала? Я приехала с Алтая, чтобы помириться… − вскидывает голову и с укоризной смотрит на меня.
Мне хочется схватить ее в охапку, зацеловать. Увезти в свой дом и любить, сутками не выпуская из постели. Но дочь сказала – папа, ты должен измениться, ради мамы. Чтобы и она изменилась. И она уже изменилась, внешне. Да и говорит не властно, искренние эмоции на лице.
− Оль, я думаю, что нам нужна передышка. Хотя бы полгода. Если мы не перестанем тосковать друг по другу, тогда можем попробовать все с чистого листа. Но у меня ребенок, не забывай об этом.
− Я помню. Мне тяжело осознавать, что его не я родила, а Зойка. Трудно с этим смириться.
− А почему не родился наш ребенок много лет назад? – говорю тихо, но голова ее дергается, будто я пощечину ей врезал. Значит правда была беременна. – Почему ты не рассказала мне?
− Расстраивать не хотела. Ты был в длительной командировке. Врачи сказали, что плод неполноценный…
− И ты им поверила и сделала аборт?
− Нет, я не делала аборт. Просто не дала помочь себе, когда стало плохо… Я испугалась, Стас… тебе не понять… Он бы не выжил, так врачи потом сказали, когда обследование провели.
− Он?
− Да… мальчик. Наш мальчик… а ты потом просил сына, а я боялась, что все повторится. Я бы не смогла пройти снова через все это…
Хрупкие плечи задрожали, Ольга закрыла лицо ладонями и расплакалась. Впервые за много лет. Я придвинул свой стул к ее стулу, обнял, успокаивая.
− Рассказала бы сразу, я бы тебя не мучил, прося у тебя сына. Все, успокойся.
Мы так долго сидели, Ольга успокаивалась, вздыхая глубоко и прерывисто. Смотрели на море, думая каждый о своем.
− Ты прав, Исаев, нам нужна передышка. У меня есть одно дело… хочу продать все кафе и кофейни. Не хочу больше этот бизнес… нет радости. Вот за весь день, что я в городе, даже желания не возникло поехать в кафе, проверить, как работа идет. А потом уеду в Горноснежинск. Дядино кафе не продам, буду им рулить и жить там. Там звезды такие… огромные… и водопад розовый. Красиво…
− Делай, как хочешь. У меня теперь свой бизнес.
− Да, который ты скрыл от меня. Не только я тайну от тебя хранила.
− В смысле – скрыл?! Да я тебе столько раз рассказывал, а ты то занята, то не считала нужной ту информацию, которая не касалась твоего бизнеса. Я тебе даже приглашение на открытие принес, сам, отдал тебе лично в руки. Ты даже конверт не вскрыла, у тебя телефон зазвонил, поставщики что−то там напортачили. Ты бросила конверт в ящик своего стола и помчалась разгребать конфликт. Думал, ты позже прочитала. Я еще подумал, почему ты вопросы не задаешь про контору. Вот ты даешь, Оленька!
− Я помню тот случай… − ошарашенно смотрит бывшая жена. – Но я подумала, что ты принес приглашение на банкет чужой фирмы… Прости, я даже подумать не могла… Мне же всякие приглашения присылали, я все равно ходить не успевала на все мероприятия. Ты мог меня взять, потрясти, чтобы я услышала тебя?!
− А зачем трясти. Ты перестала хотеть меня слышать. Принуждать зачем? И с Егоркой так же… Я не могу оставить своего сына в детском доме. Ни в коем случае. Ты сразу нашла выход – развод. Ну вот, теперь ты свободна.
Я ухожу, у меня еще дела. Почему я не забрал Ольгу с собой? Она же помириться хотела. Но я считаю, что передышка ей не повредит. Пусть примет осознанное решение. Пусть сама захочет прийти в мой дом. А пока не вижу, что готова смириться с ребенком, из-за него же развелись. Ольга даже не поинтересовалась, как он. Неинтересно ей.
А я буду ждать. Мне другие женщины не нужны.
 Глава 21 
Ольга
Неожиданно. Даже не предполагала, что Стас откажется от перемирия. Мне казалось, он очень хочет воссоединиться. А он…
Ушел.
А я сижу ошарашенная и смотрю на стакан с водой. Стоит передо мной на столе, наполовину пустой. Или наполовину полный? Вечная дилемма…
Мне снова захотелось сбежать на Алтай, чтобы мой «психолог» объяснил, в чем причина того, что Исаев меня бортанул.
Обидно.
И обиднее всего, что тоска по Стасу выжигает меня, не дает жить спокойно. Не дает выбить клин клином. Он унес все краски с собой, оставив мне только серые оттенки. Мир стал вдруг не черно−белый, а сплошь серым.
Так не было, пока не узнала, что развод уже состоялся. Потом будто переключатель кто−то щелкнул. Вся радость пропала, запал истощился резко. Не хочу все эти кафе и кофейни.
Беру в руки злополучное свидетельство о расторжении брака. Бумажка, которая подтверждает, что между нами все кончено.
Из обидчивой трясины, которая почти засосала меня, вырывает звонок телефона.
− Хей, малышка, ты нормально долетела? Даже не позвонила, проказница, − гудит добродушно в трубку Сергей.
Я и правда забыла позвонить, хотя и обещала. Торопилась забрать свое заявление.
− Да, нормально долетела. И уже разведена, муж постарался, заранее. Он был в Горноснежинске, видел нас вместе и решил, что ты мой любовник, − рассказываю равнодушно, по крайней мере стараюсь. Ком в горле мешает говорить. – Стас не захотел мириться.
  
− Вот дела… Хочешь, я приеду и все расскажу твоему мужику?
− Нет. Я сама должна… просто не поняла пока, что не так.
− А причина отказа с тобой мириться?
− Ну… он узнал, что я ребенка потеряла. Но это не то, не разозлился и не обиделся. Еще оказалось, что он мне приглашение на банкет приносил, по случаю открытия своей конторы… на этом и закончили разговор.