Его добыча

Глава 7.2 Олеся
Работа не клеится.
Это слышно и по голосу Прохора и по тем записям, что я в спешке делаю. Теперь я не уверена, что сегодняшняя обеденная встреча состоится.
Расстроена? Еще бы. Но судя по постоянно двигающимся жвалкам на лице Прохора, ему не до романтики, даже до грубой.
Ошиблась.
Днем Влада и еще несколько девушек позвали меня на обед. Для мамочки в декрете по большому счету общавшейся только с сыном и мужем, это большая радость.
  
Но и это чувство не сравнить с восторгом, когда я вижу раздраженного, несколько взъерошенного Прохора. Он стоит возле центрального лифта, пока мы копошимся возле лестницы.
– Девочки, я чуть позже подойду, – нагло вру я и на негнущихся ногах марширую к своему хозяину.
Синий пиджак, белая чуть расстегнутая рубашка, из-под которой выглядывают поросль темных, шелковистых волос. Он строг, прямолинеен, и вообще крут.
За сегодняшнее утро и его совещание с региональными менеджерами, я елозила по стулу раз десять, а уж увлажнившиеся трусики давно неприятно холодили пизденку. Он говорил четко по делу и никто не смел ему перечить. Кайф.
– Хотели сбежать, Олеся Романовна? – спрашивает, убирая телефон в карман пиджака.
– Нет, просто подумала, что вам… – он резко прерывает мой лепет, движением головой и я понимаю. Он не хочет разговаривать.
Чуть подталкивает меня металлическим дверям.
Лифт почти мгновенно поднимает нас на несколько этажей выше и, что странно, открывается с другой стороны.
Вот это сюрприз.
За дверью просто круто!
Ну, вот, как еще сказать про огромное, метров сто не меньше помещение с панорамными окнами, возле которых стоит огромная, заправленная, темным покрывалом кровать, современная кухня с охеренной кофеваркой и большая духовка, а самое главное огромная библиотека, занимающая почти целую стену.
Про диван, рабочий стол и плазму в углу я даже говорить не буду.
Кроме междометий на всю эту красоту у меня не вырывается ничего.
Даже не сравнить с нашей квартирой – вторичкой. Я не жалуюсь, но побывав хоть раз в таком месте, невольно начинаешь сравнивать ведь. Так? И поведение мужиков начинаешь сравнивать.
Дима тоже бывает зол, но срывает он настроение криком и недовольными тычками за якобы бардак, Прохор же молчит и смотрит на меня.
Хочу спросить, что он будет делать с новой компанией, которая как оказалось скупает акции Андерсена за границей и превращает их в биткоины.
Это плохо влияет на компанию. Ведь акционером может стать кто угодно.
Хочу спросить, но он качает головой и я поджимаю губы.
Молчи, тебя сюда не для этого привели.
Он стягивает с широких плеч пиджак и небрежным движением вешает его на стул. Не на пол, не бросает. А именно вешает, и его аккуратность чертовски заводит.
Он весь состоит из одного сплошного «хочу».
Мышцы бугрятся под белой рубашкой и он словно невзначай, расстегивает манжеты и закатывает рукава. Я вижу сильные мускулистые руки, и сердце заходится от предвкушения.
Оно бьется все чаще, особенно, когда он располагается на диване, устало на него откинувшись, и властно приказывает:
– Раздевайся. Полностью.
Глава 7.3 Олеся
Я стесняюсь. У меня неплохая фигура, но предстать перед ним вот так, в чем мать родила, да еще и средь бела дня, страховастенько и стыдно.
Но его взгляд и голос, более чем красноречивы, и я как загипнотизированная, начинаю расстегивать блузку, стягивать ее с плеч. Убираю на пуфик для ног у двери.
Все, тоже, самое делаю с узкой юбкой, и вот, он уже не сидит расслаблено, а жадно следит за каждым моим действием. И я не смею оторвать взгляд, трепеща от столь пристального мужского внимания.
Он сжимает челюсти, стискивает подлокотник своими длинными пальцами, когда я уже чувствуя как от волнения дрожу, завожу руки за спину и нащупываю застежку.
Щелк и расходятся лямки. Я держу руки на груди и медленно, по одной, их стягиваю.
Боже, и откуда во мне это желание подразнить его.
Хочется подразнить тигра, чтобы острее прочувствовать его клыки в своем теле?
До последнего держу руки на груди, глубоко выдыхаю, как вдруг он сам вскакивает.
Да еще так резко, что я невольно пячусь назад.
– Руки, – утробно рычит и лично уводит их, открывая себе полный обзор на мои дыньки и острые вишенки соски их венчавшие.
Невольно смотрю вниз, и облизываю губы, его член уже ясно проявляется бугром в брюках, и я вспоминаю, какой же он шикарный на вид и вкус. Хочу его в рот, хочу его в себя, хочу быть быть вытраханной и счастливой.
Прохор рядом. Так близко, так невыносимо далеко.
Его мужской аромат одеколона, свежей офисной бумаги и кофе обжигает мои ноздри, заставляя просто таять и содрогаться от похотливых мыслишек.
Он долго обрисовывает взглядом грудь, постоянно поднимаясь к моим, уже давно пересохшим губам и обратно вниз.
Его руки тянутся к чувствительным соскам, как к самому святейшему источнику, и он нажимает на них указательными пальцами. И без того озабоченное тело, теперь бьет импульсами порочного тока.
Напряжение уже невыносимо, внизу живота сладко ноет, а капелька влаги теперь не только на моем лбу, но и стекает по ноге.
Я часто дышу, пока он словно изверг легонько, трепетно, осторожно касается моих уже взбухших грудей и внезапно вскрикиваю, когда он щелкает ладонью по одному из сосков.
Я широко распахиваю глаза, а он проникает в них и ждет возражений.
Боже, какие возражения, продолжай. Только продолжай!
Гладит.
Шлепает.
Гладит. Шлепает.
Это больно, но боль тут же раскрашивается странным, доселе мне невиданным болезненным удовольствием и пустотой, что образовывается между ног.
О, пожалуйста, только не останавливайся.
Терзай меня еще, уведи в этот мир порочных и развратных чувств, дай забыть о реальности и том, что тебя в ней скоро не станет.
Он переходит на другую грудь и методично, словно проводит лабораторное испытание, начинает все сначала.
Касается – гладит – шлепает – гладит.
И когда, я уже начинаю поскуливать и стискивать бедра, волнуясь, как бы оттуда просто не вылился водопад, он сносит мне крышу.
Нет, не в прямом конечно смысле. Просто то, как он обхватывает по бокам мои титьки, приподнимает, стискивает вместе, принявшись рьяно вылизывать соски, бросает меня в пропасть экстаза.
В глазах темнеет, ноги подкашиваются и чтобы не упасть я выгибаюсь и прикладываюсь затылком к стене, держусь руками.
Уже давно забыты горечь семейной ссоры с мужем. Страх, что меня могут обвинить в связи с боссом, комплексы и ответственность.
Все забыто, все вокруг плывет под этим яростным напором твердых губ и сильного властного языка.
Еще, еще.
Лижи соски, всасывай их в рот, прикусывай, сжимай грудь.
Не нужен секс, не нужен оргазм, важно только эта острая, ноющая боль от пытки над моими девочками.
Мои руки, безвольными ниточками, свисающие вдоль тела, неосознанно тянутся к его голове.
И это было ошибкой.
Он, как хищник предвосхищает мои действия, резко отрывается от моей груди и хватает за руку.
Его взгляд требует подчинения, непоколебим, оскал пугает и будоражит, и я невольно сглатываю и часто-часто выдыхаю горячий воздух.
Что же сейчас будет? Как он меня накажет за неповиновение, и не улыбается ли он, потому что ждал именно этого?
– Кажется, был только приказ, раздеться. Верно, Олеся?
– Верно, – рваный шепот.
– Я разве говорил, чтобы вы ко мне прикасались?
– Нет.
– Тогда вы должны получить свое наказание за самовольство, Олеся?
О, да, накажи меня! Сделай, хоть что-то, только уйми зуд между ног, и невыносимое, срывающие моральные рамки желание.
  
– Должна, – только и шепчу я, как вдруг резко оказываюсь лицом к черному глянцевому комоду.
Прохор держит меня за талию одной рукой, а второй сметает с поверхности все лишнее – ключи, кошелек, карта доступа.