Коварь (СИ)

С ними вместе, виляя хвостами, носилась пара дворовых собак, настроенных очень добродушно. Первым делом собаки меня обнюхали, явно оценили по сумме запахов, что подачки от меня не дождешься и просто оставили без внимания, даже не утруждая себя облаять незнакомца. Любопытные мальчишки то приближались, забегали вперед, разглядывали меня, то опять отставали, шепчась о чем-то за моей спиной. Однажды обернувшись, я заметил, что метрах в сорока, а то и больше, позади, за мной увязались те два приятеля, что пытались обменять пряжку на пристани. Шли спокойно, вроде как по своим делам, но не отставали.
  
Подойдя к воротам, я почувствовал запах гари и такой привычный моему уху, звон кузницы. Нет, ошибиться я не мог. Это действительно была кузница. Ну, если судить с точки зрения современного человека, то это был навес у берега реки с нелепой дырявой пристройкой. Видно, что мастерская работала весь день и потому не дымила, да и звуки молотка казались несколько вялыми, неспешными. Поэтому осталась незамеченной мной, по пути к пристани. Под навесом сидели двое. Такие же бородатые, как и прочие мужики, лохматые, одетые в какую-то рвань да серость. Один, видимо кузнец, сосредоточенно колотил что-то на крохотной наковальне. Этот предмет и на наковальню то похож не был, в том виде, в котором я ее знал. Неровный, оплывший кусок металла кое-как закрепленный на рыхлой низкой колоде, старом дубовом пне.
Я подошел ближе. Мастера меня заметили, но работы не остановили. Тот, что сидел позади кузнеца просто впился в меня глазами, но продолжал качать небольшой мех. Сам же кузнец колотил уже почти холодную железку что-то в ней поправляя, бросая изредка заинтересованный взгляд в мою сторону. Трудно было определить, что именно он делает с этим бесформенным куском, некачественного металла, но не похоже, что оружие или доспехи, а так — какую-то домашнюю утварь, может скребок, или резец.
— Добрый день! — поприветствовал я, заходя под навес пригибаясь.
— Добрый — согласился кузнец, откладывая в сторону поковку.
— Я бы хотел купить нож. Понимаете меня? Простой нож.
В ответ на это кузнец только вопросительно поднял бровь и прищурил один глаз. Пригладил бороду и смахнув капельки пота со лба посмотрел на помощника, тот в ответ только растерянно заморгал круглыми от удивления глазами.
Не тратя слов на объяснение, я просто продемонстрировал, что как бы достаю из-за ремня воображаемый нож и пытаюсь что-то разрезать, в подтверждение своей платежеспособности выудил из кармана несколько монет. Попались три полтинника, несколько монет по десять копеек и пара рублей. В кармане остались еще, но я не спешил обнародовать свое «богачество».
Услышав звон монет, кузнец удивленно распахнул глаза и согласно закивал.
— Кузла поглядать! — восхитился он, своей же догадке.
Я постарался опередить его, прежде, чем он начнет суетиться и протянул на ладони деньги.
Видимо, мастер сообразил, что прежде чем вести какой-то торг, я предлагаю ему, что называется, определить курс валюты. И вообще понять, будет ли он брать эти деньги в качестве платы.
Он взял рублевую монету, повертел ее в руках, посмотрел на нее одним глазом, постучал ею по наковальне, и попытался, было согнуть корявыми пальцами, но этот фокус у него не удался. Монетка была свеженькая, блестящая еще не затертая. Последним действом кузнец взял камешек и потер ребро монеты. При этом на его лице появилось такое искренне удивление, что он не стал его скрывать. Следом за мастером, вознамерился взглянуть на монету и его чумазый помощник, но не тут-то было…кузнец, ловко сунул монету за щеку и, как ни в чем не бывало, завел со мной разговор:
— Чьих будите человек?
— Викинг, — ответил я, придерживаясь все той же нелепой «легенды» что неосторожно озвучил речным торговцам у пристани. — Мое имя Артур.
— Вольный? — спросил кузнец как бы между прочим, словно бы не сильно интересуясь ответом, кося взглядом на пристройку, где гремел железом, пребывающий явно не в духе, напарник.
— Вольный, — подтвердил я и присел на бревно у горки с золой.
Передо мной на пеньке выложили несколько железных предметов, которые я бы с очень большой натяжкой назвал ножами. Швейцарский перочинный нож в сравнении с этими нелепыми осколками железа абы как обкованными, просто космический корабль на фоне старой телеги.
Один все же был достаточно длинный и острый, на вид даже неплохо сделанный, но показаться на людях с таким, мне бы было стыдно. Похоже, сам мастер своей работы вовсе не стеснялся.
Я выбрал этот единственный приглянувшийся нож. Взял в руки и попробовал согнуть, что называется просто проверить на изгиб. На гвозди такая сталь сгодилась бы, но не больше. Лезвие, конечно, вернулось в свое исходное положение, но я почувствовал, что, приложив еще хоть немного усилия я просто переломлю его пополам. По всей видимости, мастер почувствовал, что я не очень доволен его работой. Поспешив исправить положение, я деловито покачал головой и без тени сомнения отдал мастеру еще две рублевых монеты. Такое завершение торга его более чем устраивало. Мастер без сомнения понимал, что я пришлый, чужеземец и потому, не напрягал расспросами. Спрятав покупку в широкий карман толстовки, я поспешил уйти. И неудобно с одной стороны, по моим же собственным понятиям, платить мастеру за его, пусть и не самую хорошую работу, такую мелочь, но выбора у меня не оставалось. И потом, кто сказал, что мелочь? Кузнец? Судя по всему, он доволен. А нож мне требовался хотя бы для того, чтобы чувствовать себя более уверенным при встрече с вооруженными незнакомцами. Оглянувшись, невольно улыбнулся. Два чумазых представителя моего ремесла, сдвинув косматые головы, напряженно сопя, увлеченно мутузили друг друга, видимо потому, что и те две монетки, тоже оказались за щекой кузнеца.
Солнце скрылось в набежавших тучах. На берегу быстро потемнело, но до заката было еще далеко. Когда я обернулся к воротам, то с удивлением увидел там с пару десятков любопытных, смотрящих на меня, не отрывая взгляда местных жителей. Были там и те самые мальчишки, и взрослые, и пожилые люди.
Они стояли спокойно, не прятались, не стеснялись своего любопытства. Среди наблюдавших были так же и два восточных человека — Котан и Ерсен. Стоял там и кривой мужичонка, что встретился мне ранее, перед поселком.
Приосанившись и расправив плечи, невозмутимо окинул долгим взглядом всю это толпу, залихватски закинув на плечо свернутый фартук с пожитками, неторопливо двинул дальше по дороге, прочь от этого поселения. Пока окончательно не стемнело, следовало найти место для ночлега, да и пожрать бы чего-нибудь было б совсем не лишнее.
Прочие жители деревни остались стоять, только два пестрых знакомца с пристани двинулись за мной. Я уже не скрывал, что заметил их и потому как бы нарочито прошел еще метров триста и, повернувшись в пол-оборота, демонстративно закурил. Причем, сделал это так, чтобы мои незваные попутчики заметили пламя зажигалки. Эффект был такой же, как и в первый раз, джигиты синхронно отпрянули как от явной угрозы. И это при том, что нас разделяло несколько десятков шагов.
Летом темнеет не очень быстро. Сумерки тянутся долго. Я успел пройти километра полтора по дороге, когда увидел еще один ушкуй со спущенными парусами и задранными вверх веслами.
Лодка была зачалена возле берега, команда кучковалась у костра. Ветра не было, поэтому нетрудно догадаться, что в узком месте реки лодку приходилось поднимать вверх по течению волоком. Эта шлюпка отстала от первой совсем немного, так что команда устроила привал в конце дня перед последним рывком в непосредственной близости от деревни.
  
Я шел медленно, и моих спутников такой темп явно не устраивал. В какой-то момент они перешли на бег и обогнали меня по обочине, держась как можно дальше. Поспешили к своим друзьям у костра, что-то громко выкрикивая.
На это их действие у меня было три варианта дальнейших событий. Возможно, мои недавние знакомцы просто разносят слух о странном типе, что заявился в поселок невесть откуда или спешно подговаривают друзей подсобить им в отъеме такой интересной добычи. Либо просто, предлагают взглянуть на меня, как на циркового уродца.