Коварь (СИ)

Я не жалел дров костру, жег, наверное, часов до двух ночи. Углей нагорела большая горка. Я попробовал устроиться на фартуке, подложил книгу под голову и попытался уснуть, но не тут-то было. Явилась банда комаров, до этого момента зудевшая где-то в стороне от дыма, а уже и пламени от костра не осталось. Вот они и распоясались. Чертыхаясь, надрал лопухов и соорудил, на скорую руку, что-то наподобие колпака куклусклановца, только без прорезей для глаз. Кое-как скрепил его шнурками от ботинок и нахлобучив на голову снова залег, сунув искусанные комарами руки в карманы и облегченно вздохнул. Только горка углей пыхала жаром, потрескивая, да занудно ныли от досады комары. Тихо шелестела трава от редких порывов ветра.
  
Вот так, на границе холода от реки и жара от костра, я и уснул. Сон был тревожный, темный. Не запомнил деталей, так, какие-то обрывки, неясные образы. Проснулся уже при свете восходящего солнца с единственной надеждой, что вся вчерашняя история с загадочным камертоном была просто сном…
  
Глава 2
 
2
Отборный, качественный мат, вот все, что в момент пробуждения крутилось у меня на языке. Я выкрикивал ругательства, уныло понимая, что делу это не поможет. Это не сон. Костер уже прогорел, утренний ветер разметал пепел, часть из которого осела на моей одежде, в волосах, на коже. Стряхивая с себя остатки золы, я вдруг испытал неудержимое желание искупаться. И даже не искупаться, а просто окунуться в воду.
Куда бы ни кинул взгляд — всюду леса да луга. Если честно, то питал надежду на то, что при свете дня смогу заметить столбы высоковольтных линий, городские здания, заводские трубы, ну хоть какие-нибудь ориентиры. Спустившись к реке, скинул с себя одежду, почти сразу, без остановки, вошел в воду. Погода располагала к купанию. Солнце показалось из-за набежавшей одинокой тучки, подсветило сумрачный лес, разбросало золотые блики по лугам. Но вся эта красота, чудесный, затерянный уголок, не могли скрасить мыслей о том в какой нелепой, и даже неправдоподобной ситуации, я оказался.
Как бы там ни было, мне все равно придется выбираться из этого заповедника. Ковылять до трассы и ловить попутку до города. Именно ковылять, ведь даже сейчас, плескаясь в теплой воде, чувствовал, что травмированное когда-то давно колено ноет и гнется с трудом. Выйдя на берег, заметил, что оно еще и припухло.
Разжигать костер повторно я не стал. Не было в этом никакого смысла. Просто завалил кострище кусками глины с берега и мокрым песком. Не хватало еще стать виновником лесного пожара.
После купания захотелось есть. Обычно, я очень плотно завтракал, но сегодня, видимо, у меня не запланированный разгрузочный день. В любом случае, независимо от того найду пропитание или нет, должен морально подготовить себя к нескорой трапезе.
Двигаться вдоль реки — это главное правило. Вчера я позволил себе его нарушить и чуть не поплатился. Река, это животворная артерия, к которой стекаются все звериные и человеческие тропинки и дороги. Рано или поздно набреду на поселок, переправу или понтонный мост.
После купания тело чуточку взбодрилось, и первые несколько километров дороги показались нетрудными. Река извивалась, то и дело заворачивая. Чуть ли не в обратную сторону. Для себя я решил, что идти надо вниз по течению. Вот по течению и все тут, без вариантов и версий того, почему принял именно это решение.
В приказном порядке самому себе, чтоб не сомневаться и не переживать, что пошел не в ту сторону.
По ощущениям, часам к двенадцати вышел на пологий берег. Место было очень уютное. Лес здесь казался намного реже, меньше сосен, больше берез, желтая песчаная коса, пустая отмель, в самом центре пересеченная широкой, разъезженной дорогой. Река сильно разливалась, поэтому наличие брода определить было не сложно. Ну, вот вам батенька и первый надежный ориентир. Брод был явно хоженый, проверенный, так что можно считать все решения, принятые до этого совершенно правильными, верными и последовательными.
Я не стал задерживаться на берегу, пока были силы, вышел на дорогу, и пошел по ней, все больше углубляясь в заросли. В тени деревьев идти было намного приятней, прохладней, нежели по берегу. Я с любопытством рассматривал запыленную обочину, траву, свежие звериные следы, так отчетливо отпечатанные на песке и пыли. Вот — заяц, в несколько больших прыжков преодолевший просеку. А это, похоже на след оставленный змеей. Давний, явно человеческий след, оступившегося путника, угодившего ногой в раскисшую глину колеи. Четкие, словно отчеканенные, следы конских копыт.
Дорога спускалась с небольшого пригорка к заболоченной низине. От болот, правда, ничего не осталось, только высокие стебли рогоза, просохшая тина на зернистом торфе, да уродливые, сухие коряги, наполовину вросшие в бурую грязь. Иссохшее болотце вытянулось неровным конусом между двух бугров, и дорога рассекала это место в самом узком перешейке. Дальше еще один пригорок, а за ним пологий спуск с густой березовой рощей. Прямо у обочины попался одинокий куст малины с единственной, спелой ягодой. Не удержался, чтобы не остановиться и не углубиться в лес в поисках малинника побогаче. Пару раз обернувшись, запоминая ориентиры, чтобы не заплутать, смело отошел от дороги, понимая, что задержусь здесь на какое-то время. Малины нашлось очень много. Под кустами и в траве попадались грибы, и я даже снял куртку, чтоб было куда, собирать лесные дары.
Время шло незаметно. Часа через три уже сидел у костра и с удовольствием нанизывал на тонкие прутья мясистые подберезовики, боровики, лисички. Видимо, я был не настолько голоден, чтобы зариться на дичь, которая в этих краях, похоже, была вовсе не пуганная. Два или три раза я видел пробегающих зайцев, глухарей на ветках, каких-то куропаток, вспархивающих за очередным поворотом, вдали, где лес был погуще, отчетливо слышался визг и хрюканье кабанов. Будь у меня пневматическая винтовка, или хотя бы рогатка, я бы поживился мелкой дичью, а так, с пустыми руками гоняться за проворными пташками нет никакого смысла. Грибы, конечно, тоже не бог весть что, но все-таки еда. Я и костер развел больше для уюта, нежели для приготовления пищи. Всем ведь известно, что грибы, те, что считаются съедобными, можно есть без всякой готовки, а я именно такие и собирал. Прочие, неизвестные или сомнительные оставлял без внимания. Даже, сыроежки и опята — не трогал, боясь ошибиться. Здесь же у костра, я не поленился отломать себе сухую березовую ветку, в качестве посоха. Обтесал кору осколком камня, что так легко отбил молотком от большой глыбы, найденной неподалеку.
Часам к пяти вышел обратно на дорогу. Признаки цивилизации наполняли ее каждые пару сотен метров. Так и казалось, что еще чуть-чуть и за поворотом, вот за пригорком, окажется поселок или сторожка лесника. Но нет, дорога все петляла и петляла, в этом нескончаемом, диком лесу, наполняя меня раздражением и уже не радуя красотами. Нога разболелась и требовала покоя, несмотря на черепашью скорость. Вдобавок, я еще пропылился как старый и дранный ковер. Так и брел на автопилоте по щиколотку в густой пыли, чихая и отплевываясь. Только часам к семи вечера услышал далекие отголоски человеческого жилища. Орали петухи, мычали коровы, особо заметно среди всех этих звуков выделялся размеренный визг пилы и стук топора. На душе стало как-то спокойно и уверенно.
Я уже не думал о том, как буду добираться домой, просто радовался, что добрел-таки до нужного, хоть и незнакомого места.
  
Было еще достаточно светло, солнце сияло в безоблачном небе, и я не боялся подойти к населенному пункту незамеченным, как вчера, например, в поселке староверов.
Дорога огибала небольшой пригорок. Лес здесь виделся совсем редкий, а в воздухе просто витали запахи человеческого жилища.
Обогнув густые заросли орешника, замер в изумлении не способный уложить в голове такую нелепую, дикую картину.