Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)
Момент презрительно хохотнул:
– Дурак ты, вохра. Ну раскинь мозгой: хотели бы тебя проверить, так через Верку сделали бы. Она хоть и манекенша, но баба умная, она бы тебя раскрутила как пропеллер. И готово!
Не то от удара в жбан, не то от стресса Момент растерял свой «интеллигентский» выговор. Начал выражаться примитивно.
Теперь хмыкнул я:
– Не убедил. На ходу сочинил аргумент. Ну‑ка придумай что‑нибудь получше.
Он заерзал на стуле. Я рассчитал правильно: он явно решит, что я сомневаюсь. И можно найти в моем сомнении лазейку.
– Да ты включи думалку‑то, говорю! Как думаешь, кто у Кучера главный мозг? Генеральный штаб?
– Думаю, Кашалот.
– Правильно! Вижу, умеешь. Так вот: он бы никогда на меня эту миссию не возложил. Если уж совсем идти на откровенность, то из‑за него я и начал искать обходные пути. Ну то есть как? – поспешил сказать он. – Я же в самом деле одинокий парус, как в стихе у… Пушкина…
– У Лермонтова.
– Ну да, да. Когда‑нибудь да завинтил бы в неведомую даль. А тут этот троглодит. Я же чувствую: будет он под меня копать! Ну вот я и пошел искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок… Это опять не Пушкин?
– Здесь не урок литературы. Говори по делу.
– Увы, в классической поэзии слабоват, каюсь. А по делу все сказал – предложение в силе.
Момент вернулся к изящной словесности.
Я сделал вид, что задумался. То есть, я вправду задумался, но мне необходимо было дать это понять Моменту.
Получилось. По его роже я увидел, как в нем забрезжила надежда.
Ну, мне того и надо. Я выстроил план действий. Правда, требовалось подкрепление.
– Ладно, – сказал я. – Проверим. Пошли.
– Куда?
– Без вопросов.
Телефона в квартире не было. Был на первом этаже в коммуналке вроде нашей – когда и почему его установили, не знаю. И весь подъезд, если не дом, бегал звонить. Наверняка жители этой квартиры осатанели бы от нашествий, но кто‑то ушлый придумал за каждый звонок брать деньги по таксофонной таксе. На общеквартирные нужды.
– Идем, – я взял Момента под руку. – Пика твоя пока здесь побудет. Делай вид, что руки за спину заложил. Гордо и независимо, – усмехнулся я.
Гена, видимо, понял, что расспросы бесполезны, да и вообще со мной шутки плохи.
Мы зашли в квартиру с телефоном. Я был очень любезен с открывшей нам дверь молодящейся дамочкой в бигудях и «китайском» халате. Сказал пару удачных комплиментов. Ей это пришлось как маслом по душе, хотя она больше зыркала на респектабельного Момента. Он на самом деле очень натурально держал руки за спиной, отчего в целом обрел вид чванливый, что дура в папильотках приняла за аристократизм.
Я позвонил в службу ВОХР Белорусского вокзала – слава Богу, наткнулся прямо на своих ребят, приданных мне в усиление. Шифрованным текстом попросил их прибыть с машиной. И они через четверть часа подъехали на старенькой «Эмке». Двое. Оба в вохровской форме.
У меня как гора с плеч свалилась. Уж теперь‑то мой пленник зафиксирован надежно. Хотя, если правду сказать, вел он себя вполне спокойно, вернулся в богемный облик, раскованно острил – вообще повел себя самоуверенно. И вот тут я, пожалуй, признал, что он не врал.
А он как бы между делом спросил:
– Можно узнать, с кем был этот телефонный разговор?
– У меня своя команда, – спокойно ответил я. – Такие ведь дела в одиночку не делаются.
– Ну, это само собой, – сказал он с облегчением.
Мои двое ребят были молодые сотрудники – один младший лейтенант, другой старшина МГБ. Саша и Сережа. О прибытии оповестили двумя гудками со двора, мы с Моментом вышли, я усадил его на заднее сиденье, сам сел туда же.
– Это что за гусь? – небрежно осведомился Саша, сидевший пассажиром.
– Да тот еще, – в тон откликнулся я. – Лапчатый. Ну что, – повернулся я к нему, – вот тебе и шанс доказать, что ты не врешь. Поехали к твоим.
– Поехали, – с готовностью сказал он.
– Куда?
– На «Сокол». А там покажу.
Только он назвал местность, как я сразу понял – едем к «спортсменам», о которых говорил Лощилин. Ни секунду не сомневался.
Машина вырулила на Ленинградский проспект, помчалась мимо стадиона «Динамо», мимо Ходынки. Вот метро «Аэропорт», вот и «Сокол».
– Налево, на Песчаную, – подсказал Гена и обратился ко мне: – Владимир Палыч, ты бы сблочил мне браслеты, а? Неавторитетно мне в них тут показываться.
В словах негодяя был резон, а дело есть дело. Снял я с него наручники. Вряд ли он рыпнется, не дурак же.
Момент с наслаждением растер окоченевшие запястья.
– Надо уметь ценить свободу! – философски изрек он. – Вот тут опять налево, там будет спортплощадка, так нам туда.
Все точно.
Спортплощадка оказалась небольшой, но очень многолюдной. Целая толпа азартно играла в городки – и стар, и млад, швыряли биты, поднимая пыль. Орали, галдели. Кто‑то корячился на турнике.
Притормозили.
– Сережа, ты в машине остаешься, – сказал я шоферу. – Саша, идем со мной. Выходи, пассажир, – я подтолкнул Момента.
Тот провел нас в административное здание. К двери с табличкой «Тренерская». Без стука толкнул эту дверь:
– Прошу!
Двое молодых мужчин в спортивных костюмах с эмблемой «Трудовые резервы» воззрились на людей в униформе ВОХР с нескрываемым изумлением. Но потом они разглядели Момента, маячившего за нашими спинами, и на лицах выразилось облегчение.
– Принимайте гостей! – с подъемом воскликнул Гена.
– А‑а… – протянул один из двоих, рослый лысоватый парень. – Это и есть твои компаньоны?
– Ну, что я говорил? – сказал Момент не столько им, сколько мне. – Я пришел к вам с открытым забралом!
– Кого забрал? – не понял второй из физкультурников, рыжеватый, плечистый, атлетического сложения.
Эта нелепая фраза вызвала улыбки и даже смех, и Момент – тут надо отдать ему должное – с каким‑то даже артистизмом познакомил присутствующих.
Лысоватого звали Павел, рыжеватого – Клим. И разговор пошел без предисловий, сразу о деле. Можно было не стесняться, не юлить.
– Значит, золотой эшелон… – промолвил Павел. – Слышал, слышал. Что ж, это дело интересное.
В данном дуэте он явно был лидером. Клим обретался на второй линии.
Техническая сторона дела была ясна. Момент уже успел поделиться со спортсменами моим проектом. Суть вопроса была в том, как перехватить инициативу у банды Кучера.
И вот тут‑то выяснилась любопытная вещь. Спортплощадка на «Соколе» оказалась частью разветвленной организации. Всего лишь одним ее подразделением. Я мигом вцепился в эту мысль:
– Ну, если так, ребята, тогда о чем разговор? Переговоры мы должны вести с вашим начальством. Верно, Саша?
Тот подтвердил мой вопрос энергичным кивком. И даже добавил значительно:
– Даже смешно говорить.
– Совершенно справедливо, – подхватил наши слова Момент, очевидно, не менее нас заинтересованный в выходе на верхушку группировки.
Клим с Павлом переглянулись. Ясно было, что они сейчас находятся в позиции «хочется и колется».
– Ну что вы теряете? – сказал я. – Просто скажите своим шефам. Их дело, принимать, не принимать предложение. А со стороны Уголовного кодекса у вам никаких претензий нет. Ну, пришли к вам два вохровца. Поговорили о системе охраны на стадионе. Все!
Договорились. Связь решили держать через Момента.
С ним мы расстались на выходе со спортивной территории.
– Мне тут надо еще кое‑куда, – объяснил он. – Между прочим, у тебя на квартире одна моя штучка осталась…
– Ну вот когда придешь с конкретным предложением от них, – я кивнул на стадион, – тогда и заберешь. Жду.
И мы уехали.
С Локтевым мы теперь из предосторожности не встречались, связь держали через Веру. На одной из «кукушек» на Рождественском бульваре я надевал роскошные прикиды – надо сказать, что гардероб исправно обновлялся новыми шляпами, галстуками, штиблетами, а костюмов было всего два, правда, шикарных. Не «Андерссон энд Шеппард», но все же. И великолепный светло‑бежевый плащ. Я успешно комбинировал все это, наряжался заправским франтом и шагал в ОДМО. Там даже знакомства свел с местными завсегдатаями, у которых считалось дурным тоном спрашивать друг друга о том, кто кем работает, да где живет… Правда, один юнец по наивности полез было ко мне с расспросами, на что я кинул свысока: