Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

Но я так не сказал. Разрушить хрупкий психологический мостик мне вовсе не хотелось. Правда, и сочувствия никакого я к Осипову не испытал. Просто понимал, что слушать его – это часть моей работы.
Назавтра так и докладывал Локтеву:
– Словом, получилось пробить этого Адмирала на исповедь. Пришлось слушать. Ну, вам его душевные перезвоны, наверное, неинтересны?
  
– Ни в малейшей степени. Я, слава Богу, не психолог, не философ. Не писатель. Прошу по делу.
– Есть. Значит, опуская лирику…
Опуская лирику, выходило так.
Срок за левые концерты Осипов отбывал в самой центральной Сибири, между Красноярском и Енисейском. Сел до войны, но всю войну провел там. Там и познакомился с Каплиным, по кличке, естественно, Капля.
Хочешь‑не хочешь – оба москвичи, сошлись. Хоть вроде бы ничего общего по жизни. Впрочем, не имея образования, Каплин был совсем неглуп. Однажды в лесопильном цеху оказались они вдвоем, и Георгий сказал примерно так:
– Слышь, Митрич, ты наперед‑то смотришь? Вот оттянем свое, вернемся в нашу Белокаменную. Чего делать будем? Опять ты со своими артистами‑гармонистами пойдешь плясать‑скакать?
– Едва ли. Мне туда уже ворота закрыты.
– Об чем и речь. Так вот, я тебе как на духу, а ты хочешь верь, хочешь нет. А вздумаешь стукануть кому, так я тут же и отопрусь. Напраслину, мол, на меня Адмирал возвел.
– Да ты что, Жора! Да чтоб я!
– Ладно, ладно, не пыли. Короче, слушай.
Он сознался, что за год до войны был завербован немецким агентом‑нелегалом, работником одного из силовых наркоматов. Тот посулил большие деньги – и дал приличный задаток, а Капля, подобно императору Тиберию рассудил, что деньги не пахнут. И согласился. По правде сказать, была мыслишка у него лаве взять, да кинуть «немчуру‑фраера»… Ага, не тут‑то было. Быстро понял, что чуть вильнешь – и «немчура» тебя либо на перо, либо пулю промеж глаз. А главное, из‑под земли сможет достать. В этом уголовник убедился твердо. И стал работать на врага.
При этом он продолжал жить своей воровской жизнью. Попался на мелкой краже. Получил срок. Совсем небольшой. А 7 июля 1945 года был амнистирован. Осипов же свой срок отбыл полностью.
Так они оба вернулись в Москву, где Каплин вновь нашел своего шпионского босса. Правда, не напрямую, а через связного. Получил распоряжение: создавать криминальные группировки, вести преступную деятельность, при этом не сливаясь со «старым» преступным миром.
– Смысл? – живо переспросил Локтев. – Неужели они об этом не задумывались? Зачем немецкому шпиону продолжать какие‑то действия, если никакой Германии больше нет⁈
На самом деле – после капитуляции, подписанной фельдмаршалом Кейтелем, государства Германия не существовало. На его бывшей территории расположились четыре оккупационные зоны: советская, английская, американская и французская.
– Связной сообщил, что шеф теперь будет работать на американцев, – сказал я. – А денег посулил еще больше.
Полковник задумался.
– Да? Хм.
– Что‑то не так?
– Да как‑то концы с концами не сходятся. Ну я же связист как‑никак, у нас все основные посольства под колпаком. Мы бы такой контакт заметили. А его нет. Какие‑то личные контакты на улицах? Да здесь тоже глаз да глаз, вроде бы мышь не проскользнет. Это, правда, уже не моя епархия, но я бы знал… Ну да ладно. Что дальше.
Дальше я рассказал, что неведомые силы помогли отбывшему срок администратору устроиться заведующим небольшим продмагом с постановкой задачи: сколотить разбойную группу. Что он и сделал. Не удержался. Будучи по природе авантюристом, увидел в этом то, что наполняет жизнь драйвом. Каплина же определили в группу уже собранную – но та сгорела при налете в Перово. «Шефа» Осипов ни разу не видел, знал о нем только то, что слышал от Капли. Со связным общался, ни о чем не спрашивал, лишь получал указания.
Выслушав меня, Локтев долго, энергично растирал ладонью гладковыбритые щеки и подбородок.
– Ну что ж… – наконец, произнес он. – Надо аккуратно прощупать местный Райторг. Кто просунул Осипова на должность заведующего? Ладно, это я беру на себя. От покойника Капли кое‑какие интересные ниточки вроде бы тянутся, но надо проверять… Ладно, ты пока отдыхай, а завтра в районе обеда звони.
Встреча эта состоялась на знакомой мне «кукушке» на Староконюшенном. По дороге домой я неустанно размышлял. Огромный объем информации вроде бы систематизировался, раскладывался по полочкам. Но целой картины все же не было.
Уже подъезжая к «Белорусской», я зафиксировал промежуточный вывод: наше расследование на верном пути. Но чего‑то не хватает. И не то, чтобы всяких деталей, а понимания чего‑то ключевого.
Вот это и предстоит понять.
К дому я подходил в сумерках. Было тепло, тихо, очень мирно вокруг. Вот и подъезд. Я шагнул на крыльцо…
Стоп. Что‑то не так.
  
Глава 15
 
Что не так?
Я приостановился, обернулся, как бы желая поглубже вдохнуть вечерний воздух…
И понял, в чем дело.
Из подъезда слабо тянуло куревом. Чуть заметно, но все же. Вроде бы ничего особенного. Но раньше я такого не замечал. Вход в этом старом доме устроен так: дверь, еще дверь. Дальше лестница и дверца в подвал. Вот между второй дверью и подвалом можно затаиться, и будет почти незаметно. Там днем‑то темновато, а в сумерках вовсе ничего не разглядеть.
Порыскав взглядом, я увидел на газоне камушек размером с пятачок. Подхватил его, поднялся по ступенькам.
Шел так, чтобы мои шаги отчетливо звучали. А за полшага до второй двери, не перейдя за нее, я подался корпусом вперед – и с силой швырнул камень влево.
– А бл…! – раздался вскрик.
Оружие у меня всегда с собой. В данном случае – наган, положенный сотруднику ВОХР.
– Выходи с поднятыми руками, – сказал я негромко и спокойно, – И без резких движений. Не то вместо камня пуля полетит.
– Выходи, – повторил я и отступил к крыльцу. И взвел курок, вызвав характерный звучный щелчок.
Двое с угрюмым видом вышли из простенка. Руки они подняли, но как‑то стыдливо, не по‑настоящему. Вроде волейболистов в момент подачи со стороны соперника.
Молодые, лет двадцати – хотя, наверное, помоложе, допризывного возраста. Самая натуральная шпана, приодетая с дрянным и жалким хулиганским шиком. Рожи хмурые, глаза злые. У одного пунцовое пятно на левой скуле, явно должное превратиться в синяк.
Тактика с камнем сработала.
Я убрал револьвер.
– Ну, говорите, – предложил я. – Кто такие, чего хотели?
Простейшие формулировки выбрал сознательно, решив, что более сложные до этих индивидов не дойдут.
Однако, я недооценил степень их глупости. Во всяком случае, того, что с фингалом. Он вдруг бросился на меня.
Не знаю, что за расчет был здесь. Может, и вовсе никакого. Вполне возможно, персонаж мыслил инстинктами, всплесками эмоций. А более‑менее разумные действия были исполнениями приказов.
Я среагировал мгновенно. Чуть заметный уклон и резкий присед. Напавший налетел на мое правое плечо нижним краем ребер, утробно икнул – и я сильным пружинным толчком подкинул тело, используя его естественный импульс.
В итоге придурок совершил акробатический этюд, взмыв вверх ногами, описав в полете дугу и грохнувшись наземь. Хорошо, что не на асфальт, а на газон, хотя он здесь одно название: неровный и утоптанный. Но все же не асфальт.
Шмякнувшись, агрессор вновь то ли икнул, то ли крякнул. И замер с вытаращенными глазами.
Второй замер, как вкопанный. Тоже с широко открытыми глазами. Видать, произошедшее не вмещалось в его скудном сознании. И в этой паре он, конечно, был ведомым.
  
– Ну что, юниор, – сказал я ему. – Тогда ты докладывай. Кто послал?
– А?
– Шишку на, – повысил голос я. – Не притворяйся идиотом, не то сейчас лечить буду. Так же как этого, – я кивнул на поверженного. И рявкнул: – Кто послал, говори!