Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

Повлияло. Он помедлил с секунду, но автомат неохотно бросил.
– Вот так‑то лучше. Федор, кто это такие?
– Этот – Колька, – указал тот на бывшего владельца винтовки, – а этот… – он пожал плечами, – этого‑то я не знаю!
Я мгновенно почуял в этом находку.
– Как так – не знаю?
– Да он вроде на днях и появился. Да! Вчера смотрю – идет. Что‑то я раньше не видал. Ну ладно, думаю…
  
Федор говорил все это совершенно простодушно, не вникая в глубину сказанного. Но я‑то видел эту глубину. И видел, как нехорошо меняется лицо задержанного. Федор по наивности обнажал то, что данный персонаж хотел бы скрыть.
– Та‑ак, – произнес я тоном Ната Пинкертона, напавшего на след. – Ну‑ка отсюда подробнее…
Это я говорил с целью психологического давления. Вряд ли у меня сейчас было время лезть в детали. Шел бой! Наша поддержка была бы в самый цвет.
Но тут я, честно сказать, ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны – да, конечно, надо мчаться на помощь своим. С другой стороны – в безымянном типе была для нас золотая жила. Интуиция моя не ошибалась. Упустить его нельзя.
Все это пронеслось во мне мгновенно. Как быть⁈
Так и не успел решить. Задержанный вдруг охнул, схватился за сердце, присел. Лицо болезненно сморщилось.
– Сердце, – страдальчески пробормотал он. – Сердце прихватило! Ох…
И выиграл секунды две. Мы застыли, а он пружинно вскочил. В руке – нож.
Стремительный выпад – и удар ножом. В Федора. Ближайшую преграду.
Бедняга упал, а бандит молнией метнулся в тактическое пространство. Рывок на самом деле был молниеносный, этот гад несся с бешеной скоростью в сторону самолета.
Я метнулся за ним.
– Сергей! Первую помощь! Раненому!.. – крикнул на бегу.
В сущности, я был уверен, что этот спринтер от меня не уйдет. Но хотелось бы прихватить его без лишних дырок, а похоже, так не выйдет. Я остановился, вскинул ППШ.
Краткая очередь по ногам – и беглец полетел в траву, не добежав до самолета метров пяти. И тут же я услыхал стрельбу за спиной.
Развернулся. Увидел, что Новиков стоит с автоматом в руках и растерянным видом. Что‑то там странное случилось. Но вникать некогда.
Я подбежал к упавшему:
– Ну, сердечник? Гипертоник! Вылечился?
От злости мне хотелось сильно пнуть этого скота сапогом. Так, чтобы взвыл. Но я сдержался. Однако прикладом по затылку звезданул. С расчетом, чтобы дух вышибить минут на пять.
Он безвольно ткнулся мордой в землю, я схватил его за руку и поволок к Новикову, все еще стоящему столбом.
– Серега! – крикнул я. – Помоги!
Он отмер, подбежал ко мне.
– Что там у тебя?
– Да этот… – растерянно пробормотал он, – второй! Тоже как рванул куда глаза глядят. Ну, я по нему. А снайпер из меня так себе… Похоже, убил. И Федор кончился. Этот гад умеет бить смертельно.
– Да уж… Ладно, руки ему блокируем, а ноги надо перевязать. Он легко ранен.
Минут пять у меня ушло на выяснение ситуации. Да, Федору с Николаем помочь было уже нельзя, а вот убийца жить будет. Пока. Перевязку мы ему сделали умело. Руки, конечно, закрутили за спиной так, что дергаться бесполезно.
Он условно очнулся, башкой ворочал, но вряд ли в полной мере сознавал и себя, и происходящее. Тем не менее, я счел нужным ему сообщить:
– Готовься, сволочь. Говорить теперь с тобой будут люди строгие. Все вспомнишь, все расскажешь.
Я вполне разумно исходил из того, что задержанный – связник между бандой и центром. Конечно, пока это версия. Довольно хлипкая. Но отнюдь не пустая. Над ней нужно работать.
Только я успел так подумать, как из подлеска выскочили два бойца в обмундировании войск МВД: сержант и красноармеец.
– Стоять! – воинственно гаркнул сержант. – Руки вверх!
Мы с Сергеем, конечно, руки вскинули, но тут же в два голоса объяснили, что мы экипаж самолета, вон того самого, что это мы успели сообщить координаты… Словом, убедить бойцов нам было нетрудно.
– Ребята, – сказал я, – вот этого беречь как золотой червонец! Чтобы волоска с него не упало. Ясно?
– Ясно, товарищ старший лейтенант!
Кожанку я давно скинул и был в армейской форме.
– А в целом как там?
– Нормально, товарищ старший лейтенант! Ну, куда им против нас⁈ Кишка тонка.
– Кто у вас за старшего?
– Капитан Хлынов. Начальник штаба батальона.
– Давай к нему. Срочно.
– Есть!
– Еще раз: этого беречь, пылинки с него сдувать. Не дай Бог, попробует с собой покончить. Тогда с нами покончат.
– Обеспечим, товарищ старший лейтенант.
– Ну, пойдем.
Так я познакомился с капитаном Хлыновым – толковым расторопным офицером. Мы с ним быстро выявили среди плененных и главаря Каскада, и его подручных Минора и Тунгуса – а Вольфу удалось сбежать. Впрочем, блуждая в лесах, как снежный человек, он большой опасности не представлял, хотя, бесспорно, выявить и нейтрализовать его было необходимо. Не удалось бандитам уничтожить и одну рацию вместе с журналом, шифровальными таблицами… Короче, материал для анализа обширный.
Но больше всего меня интересовал схваченный мной тип. Расколоть его – и эта информация, в общем, покроет собой всю остальную. В себя он пришел, хотя выбрал тактику изображать очумелого после удара – контузия, дескать, ничего не соображаю, ничего не помню, какой с меня спрос.
– Ничего, – сказал я, – поработают с ним, все вспомнит. А пока давайте‑ка опросим задержанных, выявим, кто он такой.
Путем умелого опроса удалось выявить, что мутный персонаж действительно возник на днях – секретно, как бы из ниоткуда. Почти все это все это время он провел в землянке Каскада, и о чем там шли разговоры – неведомо.
Я укрепился в своей версии, хотя она по‑прежнему не дошла до конца. Но теперь я не сомневался, что мы ее дожмем. Уже не в полевых условиях, а в стационарных.
С этой уверенностью я докладывал Лагунову и Покровскому о результатах операции и своих соображениях. И чувствовал, что слова мои находят отклик. Правда, как им по статусу и положено, начальники выслушали меня невозмутимо, никак свою реакцию не проявили и милостиво объявили: «Свободен».
Свободным человеком я отправился к Марии, там мы тоже вели себя очень свободно и взаимно приятно. Затем несколько дней пронеслись в рутине и суете, а потом меня вызвал к себе Покровский.
– Соколов, – сказал он, – тебя срочно вызывают в Москву. – Полковник Локтев. Знаешь его?
– Да, товарищ подполковник.
– Иди в канцелярию, оформляй командировку. И вперед.
Из корпоративной этики подполковник, конечно, не спросил, зачем я еду. Но я и сам не знал. Хотя догадывался.
Так я двинул навстречу неизвестности.
  
Глава 8
 
Знакомый адрес – Сретенский бульвар. Позднее утро. Локтев, должно быть, увидел меня из окна, поскольку я и в дверь не успел стукнуть, а она открылась.
Хозяин улыбнулся:
– Прошу!
И я успел отметить, что настроение у него одновременно и приподнятое, и озабоченное. Рабочее, азартное. И ему хочется скорее ввести меня в курс дела.
И мне хотелось того же.
Прошли в зал, присели за круглый стол.
– Ну, – сказал он, – без предисловий: поработали вы хорошо. Все главные фигуранты уже у нас. Уже с ними поработали. Уже сведения вытрясли. Есть над чем поломать головы.
– Готов ломать, – засмеялся я.
– Тогда приступим, – объявил он. И начал излагать.
Для начала отдал должное Псковскому УМГБ. Конкретно – подполковнику Покровскому. Он и его люди колоть подследственных умели так, что Лубянке те доставались тепленькими. Можно сказать, разжеванными. Только глотай! Ну, а там тоже не дети работают. Дело свое знают.
  
– Словом, так, – сказал Локтев.
Речь пошла о связном. Том самом, кому я ноги прострелил и по затылку ошарашил. Он самое важное звено во всей разматываемой нами цепочке. Жив, будет здоров. Сейчас, конечно, в госпитале. Здесь, в Москве. Под неусыпным надзором. Жизни его ничто не угрожает, чему, правда, он не очень рад. Это понятно: если жизнь твоя – ожидание смерти, то вряд ли это жизнь.