Мангака (СИ)

— Ты б лучше не торопилась никому рассказывать, пока не поговоришь с родителями, и пока они не подпишут договор. А то вдруг что-то не так пойдёт, и всё сорвётся? Лучше расскажи, когда уже точно будешь знать, что роль — твоя. А ещё лучше, со съёмочной площадки фото своё выложишь в соцсетях, вот тогда точно всех удивишь, — посоветовал я ей. И да, меня тоже взяли, разумеется, но теперь надо рассказать обо всём отцу и деду, и убедить их подписать договор. А с этим могли возникнуть сложности…
  
Отец всегда презрительно относился ко всяким там актёрам и айдолам, не считая всё это достойной профессией, а тут ещё и так долго школу придётся пропускать… В этом плане он сильно отличался от других японских родителей, большинство из которых были бы счастливы такой карьере своих детей.
Единственная моя надежда была на то, что когда он услышит про сумму, которую мне заплатят, то передумает. Деньги-то он любит, а пообещали мне целые пятьсот долларов за съёмочный день. Для звёзд кино это, конечно, смешные деньги, но для меня просто космос! Пятьсот долларов — это восемьдесят пять тысяч йен на сегодняшний день.
Я, конечно, не знал, сколько дней продлятся съёмки, но подозревал, что вряд ли меньше, чем три месяца, так что вполне можно рассчитывать тысяч на пятьдесят долларов в итоге, что являлось по японским меркам очень большой суммой. На собственную квартиру, их, конечно, к сожалению, не хватит, цены на жильё тут просто безумные какие-то, но всё равно на эти деньги тут можно было вполне безбедно прожить пару лет.
Но тут я вспомнил, что заработную плату в Японии называют до вычета налогов, которые тут были от пяти до сорока пяти процентов от выплат, в зависимости от величины полученной суммы, и получающаяся итоговая выплата меня уже не так сильно радовала. Я не помнил точно местную налоговую шкалу, и мне оставалось лишь надеяться, что заберут у меня не сорок пять процентов.
Блин, как же хорошо в этом плане было в России! — мысленно вздохнул я, — Знай отстёгивай себе тринадцать процентов каждый месяц, и не надо было ломать голову, сколько ты в итоге получишь, да и налог, по сути, небольшой получался.
Да, я знал, что там работодатели тоже какие-то налоги платили за своих работников, но это меня не сильно волновало. Сейчас я думал лишь о том, что тринадцать процентов — это намного меньше, чем сорок пять! Надо будет дома глянуть, сколько всё же с меня сдерёт государство.
— Тут я с тобой согласна. Торопиться не надо, хотя и очень хочется поделиться с кем-нибудь. Подруги обзавидуются! Но я и правда лучше подожду. Да и идея с фоткой со съёмочной площадки шикарная! — продолжала беззаботно болтать Мия, — Жалко только, что мои съёмки, скорее всего, продлятся только один день, но всё равно эти двадцать тысяч йен, которые я получу, мне лишними не будут.
Ну, да. Каждому своё, — мысленно отметил я. В то время, когда я переживаю, что у меня вместо пятидесяти тысяч долларов выйдет тысяч тридцать, она вполне довольна двадцати тысячам, и вовсе не долларов. Впрочем, любой школьник будет рад такой сумме за один день работы.
— Слушай, может, поесть зайдём? — кивнула она на небольшую раменную, мимо которой мы как раз проходили, — Я сегодня даже пообедать не успела, а уже вечер. Ты как?
— Да, поесть не помешает, — согласился я, и проверил, взял ли я с собой карту. Мы на этих пробах часа четыре проторчали, так что мой желудок давно уже намекал, что неплохо было перекусить.
Мы зашли внутрь, где уселись за барную стойку, так как в раменных не было столиков, а была лишь длинная столешница барной стойки, за которой можно было видеть, как повара готовят еду, сделали заказ, и уже через несколько минут передо мной появилась глубокая тарелка с лапшой, залитой бульоном, где также можно было увидеть мясо, овощи, сыр, грибы и маринованные яйца, и естественно, всё это дело было щедро приправлено соевым соусом, без которого, по-моему, японцы не ели вообще ничего.
Я так и не успел до конца привыкнуть к местной кухне, и частенько скучал по русским блюдам, но этот рамен оказался очень даже неплох, ну, или я сильно проголодался, так что активно заработал вилкой, привычно игнорируя взгляды возмущённых таким кощунством окружающих.
Нет, при желании я бы смог вспомнить навыки Сайто, и поесть и палочками, вот только желания у меня такого не было. Мне удобнее было есть вилкой, и я не собирался менять свои предпочтения в угоду чьих-то традиций и убеждений.
— Вот любишь ты всё же эпатировать окружающих, — усмехнулась Мия, аккуратно подцепляя палочками лапшу, и отправляя её в рот, — Впрочем, я давно уже поняла, что тебе просто плевать на то, что о тебе подумают окружающие. Я бы тоже хотела быть такой, но, увы, не могу. Что-то внутри меня противится, когда я пытаюсь вести себя таким образом, что это противоречит нашим устоям. Мне лишь иногда удаётся справиться с собой, как, например, тогда, когда я решила заговорить с тобой на пробежке. При всей твоей молчаливости и непредсказуемости, с тобой на удивление легко общаться. Да, порой ты бываешь очень груб, но почему-то, от тебя я не воспринимаю это как грубость. Если бы что-то подобное тому, когда ты закрыл передо мной дверь, когда я принесла тебе тортик, сделал любой другой мой знакомый, то я бы просто вычеркнула его из своей жизни, а от тебя — стерпела. Почему так?
— Это потому, что я сразу выстроил такую модель поведения с тобой. Ты могла и не принять её, но решила продолжить общение, вписав меня в свою картинку мира. С теми же, с кем ты уже давно знакома, совсем другая история. Ты уже давно знаешь модель поведения каждого из них, предполагаешь, как они поступят в той или иной ситуации, и вариант, что они поступят также, как и я, будет выходить за рамки их модели поведения, которую ты выстроила в своей голове. Будет ломать твою картину мира, и ты не можешь с этим смириться. Вот и всё. Видишь, как просто, — пожал я плечами, с тоской обнаружив, что ложку мне так и не принесли, хотя я и просил, так что бульон придётся пить так, как тут принято. Прямо из тарелки.
— Да, скорее всего, ты прав, — чуть подумав, пробормотала Мия, а потом добавила, — Но всё же, странный ты человек, Сайто Кушито. Есть в тебе какая-то загадка, и мне бы очень хотелось её разгадать.
* * *
— И сколько дней тебе придётся школу пропускать? — спросил дед, когда мы сидели за столом и пили чай, который я купил по пути домой.
— Точно мне не могут сказать. От трёх месяцев до полугода, — пожал я неопределённо плечами, — Режиссёр пообещал, что постарается сцены со мной снять как можно быстрее. Хотя сильно торопиться тоже не хочется, так как у меня оплата за каждый съёмочный день будет.
— Ты понимаешь, что он тогда чуть ли не круглосуточно захочет тебя заставить работать, если у тебя будет освобождение от школы? — жутковато усмехнулся дед, — По закону, школьник может работать с пятнадцати лет, но не более четырёх часов в дни учёбы. Во время каникул это ограничение снимается, и остаётся лишь то, что подросток не может работать в ночные часы с двадцати двух часов до пяти. У нас, конечно, официально восьмичасовой рабочий день в стране, но уж очень начальство любит переработки, и заставляют подчинённых по двенадцать часов в день вкалывать. Ты уверен, что оно тебе надо?
— Ксо! Об этом я не подумал, — озадаченно почесал нос я, — А нельзя как-то в договоре ограничить мои часы работы? Например, чтобы не более восьми часов в день было?
— Конечно, можно, — благожелательно кивнул он, сделал глоток чая, и довольно зажмурился. Я его экстаза не понимал, как по мне, чай как чай, ничего особенного.
  
— Обязательно учтём этот момент, — продолжил он, — А ещё я и поторгуюсь немного. Как по мне, за такую роль они должны побольше платить. Всё же одна из главных ролей, так ещё и отрицательная. За это определённо нужно будет требовать надбавки.
— Было бы неплохо, — согласно кивнул я, припомнив свои размышления о налогах.
— Осталось только обговорить, что я получу за то, что буду помогать тебе, — пристально глянул на меня дед своими жуткими глазами, но я уже привык к ним, так что подобным меня было не напугать.