Мангака (СИ)
На первом месте была внешность. Если человек уродлив, или у него просто был какой-то изъян во внешности, то он автоматически попадал в эту категорию.
Да и в принципе, если школьник не такой, как большинство, выпадает из неких общепринятых стандартов, то уже этого было достаточно, чтобы остальные ученики в лучшем случае, переставали с ним общаться, а в худшем, начинали над ним издеваться.
Причём, физически тут издеваться было не принято. Школы обычно строго наказывали за драки. Нет, издевались морально, давили на психику, постоянно насмехались, либо наоборот, полностью игнорировали. Могли и пакостить по мелочам.
Явление это было широко известным в Японии, и носило название идзимэ.
Школы, конечно, с ним боролись. С первого класса учили детей думать о других, соблюдать все правила, жить ради группы, и каждый год перемешивали классы, но изжить это явление пока не удалось.
Ещё в эту группу учеников можно было попасть, если чем-то не угодил кому-то из принцев или принцесс класса. Поругался с кем-то из них, и всё, до конца школы над тобой или издеваться все будут, или игнорировать, и смена класса тут не поможет. Только смена школы.
Впрочем, мне на все эти местные разборки было глубоко плевать. Только рад буду, если со мной никто разговаривать не будет.
Я нехотя посмотрел по сторонам.
На последнем ряду, если не считать меня, сидели парень и девушка. Парень был очень низкого роста, где-то на голову ниже меня, и щуплого телосложения, и сейчас он тоскливо смотрел в окно, рядом с которым сидел, и как-то сразу стало понятно, что он-то как раз точно изгой.
Девушка же сидела у стены, длинные распущенные волосы закрывали от меня её лицо, фигура, похоже, была самая стандартная, так что пока непонятно было, за что её игнорируют в классе. А то, что игнорируют, я уже точно знал. Хотя звонок и прозвенел, но учитель ещё не пришёл, так что одноклассники пусть и в полголоса, но переговаривались друг с другом, и только эти двое сидели молчком, и никто даже не пытался с ними заговорить.
Как раз на этой мысли дверь в класс распахнулась, и быстрым шагом вошёл учитель.
* * *— Садитесь, — каким-то мрачно-усталым голосом разрешил нам довольно высокий для японца мужчина, положил какую-то папку на свой стол, и встал перед электронной доской, лицом к нам, сложив руки за спиной. Дождался, когда в классе установится полная тишина, и начал урок тихим голосом.
— На прошлом уроке мы с вами начали новую тему по творчеству выдающегося японского поэта Тимитцу Огаси. Из-под его пера вышло более семи тысяч стихотворений и хокку, в которых он воспевал любовь к животным, насекомым и природе.
Всю свою жизнь Тимитцу Огаси провёл в своей родной деревне, а его поэзия отличается использованием личных мотивов, детской простотой, употреблением местных диалектов и диалоговых форм. Наиболее известными его сборниками являются «Моя весна» и «Живое и мёртвое».
Впрочем, обо всём этом я рассказал вам вчера, и скоро нас ждёт небольшой тест по его творчеству, а на сегодня я вам задал сочинить небольшое хокку об осени. Кто хочет начать? — он строго окинул нас взглядом из-под очков, но леса рук не наблюдалось. Все ученики наоборот опустили глаза вниз, делая вид, что их тут вообще нет.
Мне же лишь какие-то нелепые мысли сейчас на ум шли. Например, почему все учителя-мужчины, которые что-нибудь вели у Сайто, были в очках? Это тут мода, такая, что ли? Или думают, что они им серьёзный вид придают, и специально их носят?
— Я вижу, у нас в классе сегодня новенький, — он как будто почувствовал, что я думаю о нём, и остановил взгляд на мне, — Я понимаю, что вас не было на прошло уроке, молодой человек, и вы не знали о моём задании, но, может, вы сможете нас удивить, и прямо сейчас придумаете какое-нибудь небольшое хокку? Представьтесь, пожалуйста.
Я нехотя поднялся со стула, и слегка кивнул ему, — Сайто Кушито.
— Меня зовут Даичи Тадама, — представился в свою очередь он, — Так что, молодой человек, сможете нас удивить?
Я задумался. Можно было бы просто сказать — нет, сесть обратно, и от меня отстанут, но так уж совпало, что я не только мангой увлекался в своё время, но и довольно много о Японии читал, в том числе, и хокку, так что можно было кое-что и подобрать подходящее…
- Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит, — монотонно продекламировал я, как мне показалось, вполне подходящие строчки.
— Неплохо! — он аж слегка похлопал мне, — Вот, молодые люди, учитесь! Три секунды, и замечательное хокку появилось на свет! Три строчки, но какая в них глубина! От них так и веет осенью! Я, пожалуй, даже запишу их себе…
Он подошёл к столу, достал из папки тетрадь, и действительно записал туда хокку.
— У вас талант, молодой человек, — одобрительно глянул он на меня, — Не думали связать своё будущее с литературой? Скоро в Токио состоится литературная конференция, не хотите поучаствовать?
— Спасибо, я подумаю, — коротко ответил я, садясь на место, и досадуя, что всё-таки успел выделиться. Кто ж знал, что его так возбудят всего лишь три строчки? Надо впредь осторожнее быть на уроках. Вот только конференций мне сейчас не хватало. И без того времени совсем не будет свободного. Я только сегодня узнал, что в этой школе, оказывается, и по субботам учатся! Изверги! В прошлых школах Сайто такого извращения не было…
— Подумай, — согласился он со мной, — Думать всегда полезно. Так что, кто следующий попытается поразить меня своим творчеством?
* * *— Ну, что скажете о нашем новичке? — лениво поинтересовалась самоназначенная королева класса, когда они привычно сдвинули два стола в столовой, и сели обедать ввосьмером. Четыре парня и четыре девушки. Их трудно было назвать друзьями, скорее тут больше подходил термин — клуб по интересам.
Среди остальных учеников класса они выделялись как внешностью, так и достаточно высоким статусом своих семей. У них почти у всех родители были довольно обеспеченными людьми и обладали сравнительно высоким статусом в обществе, если сравнивать с остальными учениками класса.
У той же королевы класса, Акеми Цукуми, отец владел сетью продуктовых магазинов, у подруги Юки, Харуки, отец был заместителем префекта района. Из всей их восьмёрки только родители Юки были обычными менеджерами в агентстве недвижимости, да у подруги Акеми, Амайи Ватанабэ, вечно ходившей за ней хвостиком и выступающей у неё в роли то ли служанки, то ли курьера, родители были какими-то мелкими служащими.
Юки взяли в эту элитную группу исключительно за красоту и мягкий, не конфликтный, характер, Амайю же… С Амайей всё было понятно. Подручная королевы, как-никак. Юки не знала, почему весь класс, даже местные так называемые принцы, слушались Акеми, так как она сама только год назад перевелась в эту школу, но знала, что её уважают и побаиваются даже в других классах старшей школы.
— Странный он какой-то… — задумчиво пробормотал Джукичи Амари, лидер четвёрки парней, считающий себя неотразимым красавцем, хотя внешность у него была довольно обычная, и выделялся он только высоким, в метр девяносто, ростом, благодаря чему его взяли в школьную баскетбольную команду. Хотя кое-кто поговаривал, что взяли его туда исключительно потому, что его отец владел сетью магазинов спортивной одежды, и выступил спонсором школьных спортивных команд, обеспечивая их формой.
— Не урод, но стрёмный какой-то… Смотрит так, как будто убить хочет, — продолжил он после паузы, — И ещё, такое чувство возникает, как будто ему плевать на школу, но учится при этом хорошо. В первый же день успел и на литературе отличиться, и на английском…
— А ты что думаешь по его поводу? — перевела Акеми взгляд редких тут голубых глаз на второго из четвёрки парней, Кадзу Ёсикава, который был что-то вроде серого кардинала их небольшой группировки. Говорил он обычно мало, но всегда по делу, и довольно разумно. Даже Акеми к нему частенько прислушивалась, и до Юки дошли слухи, что они встречаются, но предпочитают держать этот факт в секрете. Слухами этими с ней, естественно, поделилась Харука.