Российский колокол № 4 (53) 2025

В осаждённом Сталинграде к этому времени остались в основном медицинские пункты частей и соединений. В условиях пылающего, непрерывно сражающегося в уличных боях города такие медпункты сами медики Сталинграда полушутя-полусерьёзно называли «нашим тылом». Туда, в этот «тыл», санитары и санинструкторы оттаскивали волоком на плащ-палатках и на своих спинах раненых. Были ещё в городе отдельные армейские полевые подвижные госпитали. Их развёртывали в блиндажах, подвалах и развалинах зданий, в землянках, волжских обрывах.
  
Всё медицинское хозяйство в Сталинграде размещалось очень близко к линии фронта. Ежедневно надо было выносить с передовой сотни тяжелораненых бойцов. Под разрывами снарядов и пулями, когда из-за огня противника нельзя было поднять головы, санитары Сталинграда переползали от одного раненого к другому, не помня себя от усталости, загнав свой страх глубоко внутрь, забыв его совсем, оставив его «на потом».
Санитары делали раненым перевязки, прятали их в воронках и канализационных трубах, чтобы потом оттащить к медицинскому пункту, а после передать в подвижной госпиталь либо переправить ночью на левый берег.
Все медсанбаты 62-й армии и все хирургические полевые подвижные госпитали первой линии размещались за левым берегом. Туда и шёл ежедневно, точнее, еженощно поток раненых защитников города. Как только становилось достаточно темно, раненых большими группами собирали у причалов переправ. Ждали, когда подойдут плавсредства. В основном это были бронекатера, но так как их не хватало, то дополнительно использовались пароходы, баржи, лодки, а иногда, очень редко, и просто плоты.
В районе Тракторного завода и завода «Баррикады» наши сапёры соорудили пешеходные мостики, которые соединили сталинградский берег Волги через узкую Денежную Воложку с островом Зайцевским. Это была понтонная переправа. Эти штурмовые мостики, как их прозвала солдатская молва, кое-как выдерживали обстрелы, и по ним переправлялись легкораненые.
Штурмовые мостики спасли тысячи жизней наших воинов. Раненых с передовой, обычно в темноте, вначале сносили к берегу. Здесь им оказывали помощь и сортировали. Затем по мостику «на горбу», а тяжёлых, лежачих на носилках доставляли на Зайцевский остров. Потом раненых клали на повозки, везли на другую сторону острова и снова сгружали. Затем относили на катера, которые перевозили раненых на левый берег. Здесь их вновь вначале сгружали, а потом распределяли на машины или повозки, которых, бывало, приходилось долго дожидаться. И уже тогда отправляли в медсанроту или сразу в эвакогоспиталь. И всё это – зачастую под огнём врага. В любой момент мог начаться артналёт или авиабомбардировка.
Центральная переправа Сталинграда была занята немцами и перестала существовать уже в конце сентября. После этого эвакуация раненых 62-й армии шла через разместившийся в Банном овраге хирургический полевой подвижный госпиталь № 689. Там и была организована переправа, которая будет работать всю Сталинградскую битву, и только через неё будет переправлено в итоге более 50 тысяч раненых.
На левом, казалось бы, спасительном берегу у переправы 62-й армии было два причала: Северный и Южный. Оба они, а также подходы к ним свободно просматривались немцами с противоположного высокого берега и хорошо были ими пристреляны.
Каждый рейс, отправлявшийся на левый берег с ранеными, сопровождала сестра с санитарной сумкой, чтобы поддерживать раненых и помогать пострадавшим при обстрелах.
Зинаиде хорошо было известно, как остро стоит в осаждённом городе вопрос с нехваткой медицинского состава. Причин этому было много. Одной из них был и первоначальный недокомплект. Половина медработников была призвана и мобилизована из запаса. Многие врачи не имели практического опыта работы, так как успели окончить только ускоренные курсы в 1941–1942 годах. Врачи же со стажем в большинстве своём не имели военного опыта, особенно в лечении огнестрельных ран. Почти половина из всех медсестёр попали в армию, успев окончить, как Ольга, четырёхмесячные курсы Красного Креста. Но основной причиной нехватки были многочисленные потери на фронте среди санинструкторов, медсестёр и санитаров.
В городских боях за Сталинград санитарам нередко приходилось бывать и стрелками в окопах. Санитар на поле боя сразу становился хорошей мишенью для автоматного, пулемётного и даже артиллерийского или миномётного огня. Бывало, что немцы специально охотились за санитарами, прицельно выстреливая их.
Поэтому немного было желающих по своей воле отправиться на правый берег Волги, и Зина не сомневалась, что у них с Олей получится попасть в Сталинград. К тому же она знала, как и через кого действовать, чтобы их не только направили в город, но и в нужное им подразделение. Поначалу Зина хотела попасть в тот медсанбат, где был сейчас её брат, но не получилось. В итоге после всех усилий Зине с Ольгой удалось получить направление в отдельный медсанбат стрелковой дивизии, в расположении которой находился батальон, куда входила рота, где служил Волгин.
11
Покинув госпиталь, Зина с Олей уже затемно были на переправе. Холодом и тревогой веяло от Волги. Зине показалось, что всегда невозмутимая, величавая река сейчас текла беспокойно, стараясь побыстрее проскочить мимо города, обогнуть его. С реки дул сильный ветер, смешивая свою холодную свежесть с гарью и дымом. С этими, ставшими уже ненавистными, запахами войны.
По воде, закручиваясь в воронки, ходили мелкие волны. Воронки пенились, сворачивались и разворачивались. Их уносило сильным течением.
На переправе заканчивалась разгрузка раненых с переполненных речных судов. Зина удивилась, заметив, что в Сталинград все они возвращались полупустыми.
Их с Ольгой взял на борт один из бронекатеров. Перед ним на правый берег отошёл паром, на который погрузили какое-то имущество и продовольствие. На их бронекатер загрузили боеприпасы. Вместе с ними на правый берег переправлялась небольшая, человек из десяти, группа бойцов. Все они возвращались в свои подразделения после ранений.
Перед самой погрузкой на Ольгу набросился, обхватив и подняв на руках, один из матросов с бронекатера. Он смеялся и долго не отпускал Олю на землю. Она болтала в воздухе ногами. Наконец Ольга вырвалась со словами:
– Саша! Ты, как всегда, неудержим. – И, уже обращаясь к Зине, сказала: – Знакомься, Зина. Это Александр, самый близкий друг Ивана. Мы все в одной школе учились.
Матрос вытянулся перед Зиной, прищёлкнул каблуками и бодро отрапортовал:
– Имею честь представиться: командир зенитной установки младший лейтенант Александр Дудка.
Он широко улыбнулся, показав белые ровные зубы. И эта беспечная и наглая улыбка показалась Зине очень привлекательной. Так она подходила к его открытому лицу, к этим его лихим глазам, смотревшим при этом на неё очень внимательно и глубоко.
Дудка, не переставая улыбаться, добавил:
– Вам, Зиночка, можно меня называть просто Саня, ну, или Сашенька.
Зина улыбнулась, подумала: «Каков орёл!»
Она протянула ему руку и сдержанно представилась:
– Зинаида, фельдшер. Вам, Александр, можно меня называть просто Зинаида Михайловна.
Саня расхохотался, поклонился ей и выдал:
– Как редко можно встретить красивую и умную девушку, ещё и с отменным чувством юмора. Зина, вы прекрасны!
Саша Зине очень понравился. «Жаль только, что он чуть ниже меня ростом», – подумала она.
– Саш, а что так мало бойцов на тот берег? – перебивая его, озабоченно спросила Ольга.
– Да в последние дни мы всё больше из Сталинграда солдатиков раненых возим. А туда – харчи да боеприпасы, но мало. А бойцов из пополнения чего-то совсем не густо…
  
Надо было отправляться. В небе над рекой изредка взлетали немецкие ракеты. Каждая такая вспышка сопровождалась миномётным и пулемётным огнём. Они доплыли до острова, откуда перебежали с Олей по штурмовому мостику. Было немного жутко: мостик ходил ходуном, раскачивался, а вокруг него бурлила вода.