Наномашины, Анафема! Том 11 (СИ)

И Лонгвей медленно повёл головой. Это была скорее психологическая реакция, нежели необходимость реально посмотреть на собеседника — Лонгвей и так видит всё вокруг, ему даже не нужно открывать глаза.
— Значит, кто-то всё же меня запомнил, — хмыкает он, — Я не могу быть везде, друг, прости.
— А бог — везде, где его верующие, — с огромной злобой цедил старейшина деревни, — Я прекрасно понимаю, что перед нами был не бог. Я прекрасно знаю, что боги бывают рукотворны. Мы здесь не идиоты! Но мы хотим жить, не хотим воевать, не хотим хоронить детей из-за поехавших сектантов! Если для этого придётся породить бога… значит мы породим бога! — отворачивается он, смотря на святилище, — Если им станет Король Чудовищ, защитивший людей и проявивший справедливость — значит пусть становится.
  
И старейшина начинает уходить, не поворачиваясь на пришедшего в одной лишь рубашке Архонта.
— Уж лучше так, чем ждать таких как ты. Пока Тактики вроде тебя бомбят друг друга по всему миру, обычных людей спасает сраный ребёнок в маске, — сплюнул он, — И после этого будешь читать нам лекции?
Лонгвей ничего не ответил. Он лишь молча наблюдал за уходящим злым отцом, к которому сразу же подбежала маленькая девчушка… с ужасающими ожогами на половину лица. Они уже заживали, и шрамы можно залатать — магия позволяет. Но сам факт…
Но главное, что девочка была жива.
Её спасли чудовища.
Лонгвей обращает магический взор на уже почти завершённое святилище. Он хмурится, когда выжидает пару секунд и замечает, что этому самому святилищу никто не молится, никто не поклоняется, при этом смотрят все с почтением и уважением.
Это была не та вера, где ты слепо веришь в идеал. Это вера, где ты просто ценишь и помнишь каждое деяние, по факту совершённое твоим идолом. И это даже не святилище, сколько… памятник.
Да, памятник герою и защитнику.
«Нет. Это точно не случайность», — развернулся Лонгвей, теперь уже уходя и отсюда, — «Он точно знает, как избегать Анафемы»
Теперь Лонгвей убедился точно.
Сколько бы люди ни твердили о «своём собственном решении», то, что они делают — навязано. Им как минимум намекнули, КАК именно они должны верить. Вот этот памятник, вот эта идеология «не создай идола, а просто благодари за деяния», вот эта уже актуальная благодарность… всё это спланировано и донесено.
Всё это — самый безопасный способ веры.
Теперь Лонгвей уверен точно — это не пришествие бога, а его спланированное создание. Под рогатой маской был человек. Человек, который посчитал, что может занять нишу на вершине. Человек, который посчитал, что достоин править всеми.
«Надо торопиться. Они знают, что делают», — и Лонгвей, взмахнув катаной, разрезал пространство.
* * *
От автора:
С горем, с пополамом, но чибики были доставлены! В прошлый раз возник баг АТ, что почему-то у некоторых удалилась картинка — проверьте. Чибики висят в вашем профиле, в гостевой книге. При проблеме — пишите в личку.
  
Глава 19
 
Возвращаемся на неделю назад. Понедельник.
Мне сразу показалось, что что-то не так. Как минимум — я не открывал окно, прежде чем зайти в ванную! И мне показалось, или я слышал шаги, пока стоял под душем?
Эти странные звоночки навалилась разом, и потому я быстро натянул трусы и вылетел в комнату!
Я медленно оглядываюсь. Приглушённый свет только от одного источника создавал напряжённую, немного загадочную атмосферу — и не полностью темно для активации ночного зрения, и недостаточно светло, чтобы прям всё видеть.
«Рой, подсвети отличия. Что-то не так, а что — не понимаю»
Проходит сканирующая волна, и я начинаю видеть мельчайшие отличи…
— Ты серьёзно с этими длиннющими ушами решила спрятаться⁈ — взмахнул я рукой, — Не с такими локаторами! Их же за километр видно!
Заячьи ушки тут же дёргаются. Я закатываю глаза.
И з-за кресла сначала показывается белая пушистая морда, а затем и вся девочка целиком — в белой пушистой шубке. Зайка. Она пролезла через окно в мою комнату.
И раньше бы я обрадовался её появлению — мне приятна Зайка. Она моя первая подруга! Куча воспоминаний!
Только вот последнее воспоминание добавило ложку дёгтя в этот морковный сок.
Но не успел я сказать и слова…
— Прости, прости-прости-прости!
Зайка тут же сложила руки на коленочках и начала очень быстро кланяться, да так, что длинные уши создавали поток воздуха.
Я аж опешал!
— Мальчик, прости-прости-прости!
— Та-а-ак?.., — задираю бровь, — Ну ты прекрасно понимаешь, что я всё понимаю, и при этом не понимаю?
— Понимаю! Прости! Это был очень плохой поступок! Дай объяснить! — подняла она морду, пушистые губки которой нервно дёргались, — Вивьен твоя — извращенка и плохой человек. Она шла тебя похищать в тот день, когда я шла с тобой гулять! Я это увидела, завязалась драка, и я её убила!
— Убила?.. Герцогиню Обжорства?..
— Ну-у-у да-а-а, все козыри потратила, но вроде чудом убила, — как-то лукавит она, — А тебя защищала, Миша!
— Ты молодец. Только прошло больше года, и ты ничего не сказала⁈
— Да потому что Обжорство запретило! — начала махать она ручками, — Пришло ко мне, и сказало… да чёрт его знает, что оно там сказало, оно же наоборот говорит. Но было понятно, что я убила его Герцога — значит должна найти нового. И говорить никому об этом нельзя!
— И поэтому ты против воли скормила мне грёбанную Вивьен⁈ — повысил я голос, а острые зубы начали машинально появляться вместе с Гневом.
Зайкины уши поджались. Очень характерная реакция испуганного кролика.
— Я… я решила, что лучше тебе достанется сила, чем кому-то другому, — вздыхает девочка с двоящимся голосом, — Плохой поступок. Извини. Просто я думаю ты единственный, кто может вот так легко обуздать эту силу, и кто заслуживает ей владеть.
— Л-легко? — у меня дёрнулся глаз, когда я вспомнил всё то, что пережил при адаптации к Голоду, — Легко⁈ Ты знаешь что со мной…
— Знаю. И никто бы не справился, кроме тебя, — поднимает она вишнёвые глазки под маской, — Не просто так… все Герцоги Обжорства в истории — чудовища. Прости.
Я протяжно выдыхаю через нос, сжимая кулаки. Злость пробирает.
Чёртова Зайка! Как же хочется ей эти уши оттянуть и сделать ещё длиннее, до грёбанного потолка! Она даже понятия не имеет, что я пережил в той камере, что чувствовал, когда сжирал свою руку! Я не подписывался на это! Она — это ОНА, моя подруга детства, принудила меня к страданиям!
Но без этих страданий я бы не факт, что так быстро нашёл Суви — не смог бы съесть мозги наёмников. Не начал бы так быстро качаться, поедая демонов. Да и в целом сил с Обжорством у меня явно прибавилось.
И судя по прижатым ушам и опущенной в пол морде, Зайка искренне раскаивается и сожалеет, и ей сейчас очень стыдно. Что-что, при всей её скрытости, эти уши палят не только где она прячется, но и что на душе.
Я вновь с не самым дружелюбным вздохом сжимаю и разжимаю кулаки, а затем спрашиваю:
— Ну и что с тобой делать?
— Понять… и простить… — бормочет Зайка.
Хмурюсь. Накосячила она сейчас конкретно, и очень хочется обидеться и не прощать. Чтоб знала! Ну а с другой стороны, я уверен, что пусть она и перерождённая, но такой же ребёнок-переросток как и я, и ума там в принципе всё ещё не шибко много. Ошибаться она может, как минимум в своих суждениях о правильном и неправильном. Я же ошибаюсь, верно?
Хм-м-м… что бы с ней…
— Ладно… — вздохнула девочка, не давая мне вынести вердикт, — В этот раз серьёзная ошибка, и ты имеешь права меня не прощать. Но чтобы извиниться и показать, что я очень дорожу нашим общением, я…
  
— Ты?.., — хмурюсь.
— Дай мне время подготовиться морально… месяц, может два… и я…
— И ты?..
— И я сниму маску, покажу своё истинное лицо. И ты будешь знать кто я.
Я вскинул брови.
Как говорил один пьяный дед, которого ударили по башке, пока тот спал: «Вот это нихрена себе!».