Наномашины, Анафема! Том 11 (СИ)

Она говорила совершенно без эмоций, без страха или какого-то было удовольствия. Зелёные, блестящие и живые глаза смотрели прямо на Лунасетту без какого-то либо сомнения. Будто это просто надо. Будто установка программы, которую ну вот надо выполнять, иначе никак.
Катя напрямую угрожала ПРИНЦЕССЕ своей же страны.
Встреча с Королевой Фей её изменила. Бояться — не стыдно. Стыдно — прятаться и бежать от своих страхов.
  
Катя решила страх закапывать заживо.
— Славненько, — улыбнулась Луна, — Тогда скажи, а что если не выйдет?
— Выйдет.
— Предположи, что нет. Что у нас равные силы, ничья. Как делить будем?
Катя впервые за разговор нахмурилась.
Она почему-то действительно даже не сомневалась, — да и сейчас не сомневается, — что рано или поздно победит Луну по всем параметрам, от власти до силы, но вот если реально предположить, что не выйдет, что силы будут равны, и получится ничья…
А что делать? Они обе прекрасно понимают, что речь о Кайзере! И Катя уже понимает, что давать выбор этому болвану нельзя — этот вообще хоть зайца выбрать может. Его надо брать за рога и вести куда надо. Он слишком нестабильный!
— Как его делить и что делать, если кто-то одна забрать не может? Подумай на досуге, Королева, — подмигнула Лунасетта, разворачиваясь и шагая дальше по коридору.
И Катя осталась одна в коридоре, хмурая и задумчивая. А Луна как обычно увильнула от вопроса, оставив ещё больше сомнений и головняка, чем до встречи с ней. Ну как обычно. Такое у неё хобби.
Но семечко раздумий, начало одной конкретной мысли у Кати…
Было успешно посажено.
* * *
От автора:
Видит Бог, я не хотел! Но мне тут настоятельно посоветовали в комментариях напомнить про лайк, таааак что… друзья, не забываем жмакать сердечко!
С каждым лайком вероятность возвращения Бинг*са в основной сюжет повышается! Наберём 2000 до следующей проды — будет отдельная арка про уродца. Возможно включим туда Корову… кто знает… может это уже за 2100… не знаю…
  
Глава 6
 
— А-а-а-а! — заорал Максим в ужасе, — Катя анимешнулась!
Мы все как сурки поднимаем головы и смотрим на зашедшую в класс девочку. На самом деле видели мы её и вчера, сразу после её больничного. Все поздравили, все спросили как дела, так что сегодняшняя встреча не должна была оказаться чем-то особенным.
Но у Кати ленточка в волосах, юбку она подтянула повыше, и вообще… в очках! Кардинально другой образ, в отличие от образа славянской красавицы как раньше.
— Очки? — не понял я, — Ты в… очках?
— Что… не очень что ли, да?.., — пробубнила она, явно стесняясь такой всеобщей реакции на новый образ новой Кати, — Блин, так и знала, что линзы нужно…
— Да нет-нет, выглядит…
Я присмотрелся.
Да ну что скрывать?
— Неплохо, — улыбаюсь.
Кате идёт. Про ленточки и юбки, конечно, говорить нечего — всем пойдёт, но вот очки конкретно Кате — тоже. Она в них так… по-взрослому выглядит, что ли. Умнее и разумнее.
— Ясно… — пробубнила она, дёргая губами в сдерживаемой улыбке, — Пф, да в принципе мне пофиг всё равно. Не для вас всех, остолопов, надевала!
— А ты чего их решила носить-то? — спросил я.
— Зрение плохое, — пожала она плечиками.
— Это с каких пор?..
— С давнешних, Кайзер! А ты думал я в нашей школе за первой партой сидела, потому что нравилось палиться с телефоном, и вообще, учёбу обожаю? — закатила она блестящие под линзами глаза.
Я задумался, и ведь внатуре! Она же правда всегда сидела за первой партой, и я почти сразу понял, что учёбу эту вашу она вертела, кому вообще нужна математика?
Но тогда получается…
— А как ты тогда здесь учишься? Ты же далеко сидишь.
— Линз и операции я боялась — глазки страшно. Очки стеснялась. Но чтобы стать сильнее… надо учиться. А для этого надо видеть. Воооот… — выговорилась она.
— Ну… — переварил я ситуацию, — Стеснялась зря. Хорошо выглядит.
— Пф!
И пройдя мимо, Катя зачем-то толкнула меня бедром. Она села за парту, скучающе подпёрла голову и, увидев мой озадаченный взгляд, показала язык.
Блин… что-то, похоже, начинается.
Чувствую, отношения между нами сильно изменились.
Когда я залатал план Абхея и очнулся, Кати уже не было — лежала в медпункте. Абхей, оказывается, всё это время сдерживал растущую от Кати инородную энергию, чтобы она не поглотила класс, а группа реагирования во главе с Бароном помогала не помереть сначала нам, затем учителю.
Но всё более чем обошлось! Все просто вымотались и сильно ослабли. Ну, кроме меня — мне норм.
А потом я навещал Катю в палате… и не раз. Да все навещали, но я — много. Сначала было неловко. Что говорить? Что обсуждать? Как я кулаком в ней побывал? Кошмарная тема! Без контекста это лучше никому не говорить!
Но потом как-то легче стало. И тут гадать не надо, что наше общение полностью поменялось. Катя впервые начала что-то рассказывать, показывать, делиться своими историями! Я будто не просто её живот тогда пробил, а… не знаю, стену между нами, которая не давала открыться и сблизиться.
Девочка с интересом спрашивает как у меня дела, что делал. Показывает какие-то забавные вещи в интернете, делится своим мнением! Она ВООБЩЕ раньше такого не делала! Наш статус давних врагов сохранялся, и это не давало открыться и общаться без предрассудков. Но после того инцидента статус спал.
И сейчас ничего нам не мешает. И ощущение, что мы… сразу же начали этим пользоваться, будто бы только этого и ждали.
Два следующих урока прошли в тишине и спокойствии. Все учились. Пришло время столовой. Набираем еду, кто сладости, кто бургеры, и садимся.
Мы начинаем кушать, и я сразу замечаю, как Синицина, — на которую очень непривычно смотреть в новом образе, ну очень ей идут очки, — забавно скорчила морду после глотка сока. Она очень возмущённо и молча смотрит на упаковку, а затем корчится ещё больше, как собачка, съевшая кислый огурец с горькой таблеткой.
Оглядывается.
— О, Кайзер, это что у тебя? — указывает на МОЙ сок, — Какой вкус⁈
— Яблочный…
— Дай попробую.
— Но я ведь себе…
Она тянет руку через стол и нагло забирает мой сок! Видя моё возмущение, она лишь невинно вскидывает бровки и быстро мыргает глазками, издевательски обхватывая трубочку губами. В ней так и читается: «А что ты сделаешь? Я же миленькая». И она то миленькая, это правда.
А мне то хрен-ли с этим делать, я хочу сок!
— Мой возьми, — протягивает она свой.
Беру. Смотрю.
— Да нахрен мне твой томатный⁈ Кто вообще пьёт томатный⁈
А эта стерва продолжила смотреть и втягивать МОЙ сок! Гр-р-р, раньше она таким не занималась! И вообще, как ей не сты…
Стоп. Я же уже отпил свой сок, верно? И Катя свой отпила — на её трубочке остался едва заметный блеск для губ. И мы ими поменялись. И она сейчас пьёт с моей… и ждёт, пока я отопью с её. Это… заигрывание⁈
Катя со мной заигрывает! Прямо флиртует! Целоваться мы не станем, потому что формально ничего не поменялось и это может быть неуместно, но вот всякое такое… бедром толкнуть… сок отобрать…
Да ты чё⁈
И если соглашусь на этот непрямой поцелуй… это значит, что я даю полное согласие и на дальнейшее! Значит мы оба не против, и всё это обретёт официальный, обговоренный характер — значит мы будем знать, что можно уже уверенно флиртовать и заигрывать!
Я и Катя. Будем заигрывать. Кто-нибудь себе это раньше представлял⁈
И сейчас передо мной выбор — отказаться или принять. Сейчас всё в моих руках. И вздохнув, я…
Отпиваю томатный сок.
— Ну и гадость… — бормочу.
  
— А мне нравится, — очаровательно улыбается Катя, держа трубочку между зубов.
'Получен образец слюны Екатерины Синициной. Сравниваю со слюной Зайки.
Совпадение…
Нулевое'.
Я вздыхаю. Ладно, одна из трёх есть. Ну хоть так. А ещё я что-то резко заволновался. На что я себя подписал?.. Мамочки…