Император Пограничья 23 (СИ)

Я едва удержал улыбку. Хильдеберт тянулся к медийным активам Смоленска с ловкостью карманника на ярмарке, не подозревая, что карман давно пуст. Суворин присягнул мне на верность, и Содружество-24 вместе со всей его сетью уже работало в моих интересах. Щедрое предложение Парижа запоздало, хотя объяснять это герцогу я, разумеется, не собирался.
Дождавшись, пока зал переварит показания Кирилла и вопрос о Смоленске, я взял слово. Материалы я разослал заранее. Каждый из присутствующих получил папку с доказательствами, фотографиями, показаниями и документами ещё до начала совещания. Поэтому я не стал тратить время на подробности, которые каждый мог прочитать самостоятельно, и сосредоточился на выводах.
  
— Мои владения пострадали от действий покойного князя Потёмкина, — начал я, и по залу прошла едва заметная волна напряжения.
Я достал из папки отдельный лист, положил его на стол перед собой и негромко хлопнул по нему ладонью.
— Это список погибших, — произнёс я, не повышая голоса. — Подданные моего княжества и уважаемого князя Тюфякина из Суздаля, мирные жители, чьи дома встали на пути волны Бездушных. Рекомендую ознакомиться на досуге. Чтобы в следующий раз, когда кто-нибудь из вас услышит, что сосед ведёт себя странно, и решит отвести взгляд в другую сторону, он помнил, к чему приводит такой выбор.
Несколько участников отвели глаза. Джеванширов перестал поглаживать подбородок. Ядвига замерла с ручкой над блокнотом. Я не повышал голос и не драматизировал. Положил лист бумаги на стол и сказал, что на нём написано. Этого было достаточно.
Рогволодов слушал с каменным лицом. Для него подобные списки не были откровением. Партизанская война за Минск приучили белорусского князя к арифметике смерти.
— Далее, — продолжил я, — Потёмкин не просто организовал нападение на мою территорию. Он организовал направленный Гон Бездушных. Это подтверждено вещественными доказательствами и показаниями Суворина. Кто-то научился натравливать Бездушных на чужие города, и каждому в этом зале стоит задуматься, что это означает.
На секунду в зале повисла тишина, а потом я увидел, как осознание масштаба угрозы проходит по лицам волной. Искусственный Гон. Вся система Бастионов, всё Содружество, весь миропорядок были построены на одной аксиоме: Гоны представляют собой природное явление, непредсказуемое и неуправляемое, от которого Бастионы, на словах, защищают человечество, сосредоточив все опасные технологии у себя. Если Гон можно направить, аксиома рухнула. И если один князь сумел это сделать, сумеет и другой. Каждый правитель в зале понимал: он может стать следующей мишенью.
Первой отреагировала Ядвига Ягеллонка. Женщина лет пятидесяти с высокой причёской и холодным выражением лица, которая весь день слушала больше, чем говорила. Варшавская правительница сидела с ледяным безразличием, словно обсуждение касалось кого-то другого, но, когда заговорила, голос её прозвучал ровно, без единого интонационного пика, и от этого каждое слово весило вдвое больше.
— Содружество нуждается в немедленном совместном расследовании механизма направленной миграции, — произнесла она, глядя не на меня, а на Посадника. — Речь Посполитая проигнорировала попытки покойного князя Потёмкина втянуть нас в конфликт с князем Платоновым. Мы считали это провинциальной грызнёй. Искусственный Гон меняет масштаб проблемы. Это угроза, которая не остановится на границах Содружества.
Меровинг отреагировал вторым и сделал нечто неожиданное: встал. До этого момента парижский герцог не поднимался с кресла, предпочитая говорить из позы расслабленного наблюдателя, и его подъём заставил зал насторожиться.
— Если технология управления Бездушными существует, — заговорил Хильдеберт, и голос его звучал мягко, как всегда, но с нажимом, которого я раньше у него не слышал, — каждый Бастион обязан немедленно раскрыть собственные исследования в этой области. Включая закрытые программы. Включая архивы. Включая то, что десятилетиями прятали друг от друга. Полная прозрачность и немедленно. Потому что если кто-то в этом зале знает больше, чем говорит, и через полгода выяснится, что он молчал, пока другие были под угрозой, последствия для него будут необратимыми.
Он произнёс это с улыбкой, и именно поэтому угроза прозвучала так убедительно. Я поймал себя на мысли, что при других обстоятельствах с этим противоречивым человеком было бы интересно выпить вина. Меровинг не был трусом и не был глупцом. Он был гроссмейстером, который выбирал моменты для атаки с точностью опытного фехтовальщика.
Прежде чем дискуссия успела развернуться, откашлялся князь Мирослав Игоревич Мономахов, древняя ветвь Мономашичей — моих потомков. До этой встречи в роли правителя Киевского Бастиона я ожидал увидеть типичного аристократа. Вместо этого за столом расположился крепкий шатен среднего роста в очках с толстыми стёклами, одетый в костюм, который сидел на нём с очевидной непривычностью, словно хозяин предпочёл бы рабочую куртку. Руки в застарелых мозолях, ранняя седина в тёмных волосах, спокойный, внимательный взгляд из-за линз. Из досье Коршунова: бывший главный инженер Киевского Бастиона, ставший князем десять лет назад после смерти дяди, двадцать лет провёл в цехах и лабораториях. Управлял Бастионом как производственным предприятием, говорил мало, формулировал точно, терпеть не мог пустословия. Специализация Киева включала в себя удобрения, гербициды, семенной фонд, консерванты для длительного хранения зерна, оборудование для переработки продовольствия и сельскохозяйственная техника. То есть всё, что требовалось каждому Бастиону и княжеству.
— Какова подтверждённая природа артефакта, обнаруженного в теле Кощея? — спросил киевский князь, протирая очки краем платка. — Каковы известные ограничения воздействия и существуют ли методы обнаружения подобных устройств до их активации?
Вопрос прозвучал бесстрастно, как запрос на техническую спецификацию. Несколько участников бросили на Мономахова раздражённые взгляды, словно ожидали от него не инженерного допроса, а эмоциональной реакции. Киевский князь их заметил и не счёл существенными. Я ответил то, что знал: артефакт вживлён в череп Кощея, сочетает руническую матрицу с менталистским компонентом, ограничения неизвестны, методы обнаружения в процессе разработки. Мирослав кивнул и записал, и я поймал себя на мысли, что вопросы он задал по делу. За тысячу лет я научился ценить тех, кто видит суть за эмоциями.
Данила Рогволодов подался вперёд, положив единственную руку на стол.
— Дело ясное, — произнёс белорусский князь, и горькая усмешка в его голосе не оставляла сомнений в настроении, — Полвека назад Орден подстроил гибель семьи моего предка под прорыв Бездушных, и этой лжи оказалось достаточно, чтобы сломить его и отнять у нас Бастион. Потёмкину ложь уже не понадобилась: он научился направлять тварей по-настоящему. И если кто-то в этом зале думает, что это проблема одного Угрюмского княжества, он ошибается. Любой, кто способен направлять Бездушных, представляет угрозу для каждого государства на континенте. Поэтому предлагаю не комиссию по расследованию, а объединённую оперативную группу. Комиссия пишет отчёты, группа действует! — свою речь он подытожил размашистым рубленым жестом.
Габсбург нервничал всё заметнее. Пальцы левой руки отбивали дробь по подлокотнику кресла, а тонкие губы то и дело сжимались в нитку. Ходили слухи, что на прошлом совещании он поддерживал жёсткую позицию Потёмкина. Теперь его союзник оказался массовым убийцей, и Габсбург пытался дистанцироваться.
  
— Позвольте уточнить, — вклинился он, стараясь придать голосу прежнюю чеканность. — Поддержка, которую Берлин оказывал князю Потёмкину на предыдущем совещании, касалась исключительно вопросов экономической блокады. К каким-либо инцидентам Берлин не имеет отношения.
Никто не ответил. Никто и не спрашивал. Оправдание, произнесённое без обвинения, выглядело хуже признания.
Джеванширов пробасил что-то о необходимости «не терять головы и действовать по протоколу». Багратуни произнёс единственное слово: «Поддерживаю», имея в виду предложение Рогволодова. Мономахов согласно качнул головой. Светлояров, мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой и спокойными серыми глазами, говоривший негромко, с сильным сибирским говором, выразил «глубокую обеспокоенность» и согласился с необходимостью расследования.