Фиктивная невеста дракона, или Ходячий кошмар свекрови-тирана (СИ)

«Не играть ему в покер», – подумала я и вновь вернула всё своё внимание старшему брату.
– Так значит, вы отбили у подруги кавалера? – Бернард с притворным укором покачал головой. – Как это некрасиво.
– Меня так умиляет эта ваша мужская привычка в собственных грехах винить женщин, – не поведя и бровью на завуалированное оскорбление, откликнулась я. – Мол, это не вы изменяете жёнам, это вас соблазняют коварные искусительницы. – Я презрительно скривилась. – Звучит смехотворно. Словно вы наивные неразумные телки, которых можно за повод увести в другое стойло.
  
Бернард многозначительно хмыкнул.
– Пожалуй, в ваши руки я бы с удовольствием вручил свой поводок, – совершенно бесстыдно заявил он, ничуть не стесняясь присутствия брата.
– Я пойду узнаю, не нужно ли маме чего-нибудь, – поспешно заявил Стефан, вскочил из-за стола, будто его плеча за ягодицу ужалила, и стремительно вышел из комнаты.
«Рохля, трус и маменькин сыночек», – вынесла я на его счёт неутешительный вердикт, после чего переключилась на его брата.
Вот Бернард был зверем пока мне не вполне ясным, оттого и вызывал подспудное чувство опасности и лёгкую дрожь внутри, словно я столкнулась лицом к лицу с матёрым хищником, а при себе из оружия у меня только природное обаяние.
– Вам самому не стыдно? – поинтересовалась я, добавив в голос укоризненных ноток. – Вы заигрываете с невестой брата на его собственных глазах.
– Что-то я не заметил, чтобы Стефан сильно возражал, – Бернард, судя по голосу, откровенно надо мной издевался. – В противном случае он бы, как минимум, сделал мне замечание, а как максимум хорошенько врезал. Но он предпочёл сбежать. Так что могу вам только посочувствовать, Габриэлла.
– Не нуждаюсь, – прохладно откликнулась я. – Меня мой выбор полностью устраивает.
– Ой ли? – Бернард пренебрежительно фыркнул. – Да у вас на лице написано, как вас бесит бесхребетность Стефана. Так что если вы что-то и любите в нём, то явно не характер.
– Моего характера хватит на двоих, – заверила я его. – А у вашего брата есть другие достоинства.
– Какие, например?
– Он хорош собой, богат и великолепен в постели.
Это первое, что пришло мне в голову, потому что для меня у Стефана и правда нет ни единого достоинства, за которое я смогла бы его полюбить.
– В таком случае, какая разница с каким из братьев спать? – усмехнулся Бернард. – Я тоже хорош собой, богат и ни одна женщина не ушла из моей постели неудовлетворённой.
– Спасибо за столь щедрое предложение, но вынуждена отказаться – меня, знаете ли, не устраивает роль очередной зарубки на вашей постели.
– У моей кровати металлический каркас и изголовье – ставить на неё зарубки довольно проблематично. Да я не вижу смысл вести счёт своим победам.
Бернард выглядел так, словно ему доставляет неимоверное удовольствие вот так беседовать со мной на крайне сомнительные темы.
– Когда побед слишком много, их и правда сложно все упомнить, – согласилась я. – Так что я буду первой, кто вам отказал – такое вы точно не забудете.
– Обведу этот день красным карандашом в календаре, – пообещал Бернард. – Буду ежегодно отмечать как праздник.
«Шут гороховый», – раздражённо подумала я.
Впрочем, обмениваться с ним колкостями было даже забавно.
На несколько минут в комнате воцарилась вполне себе уютная тишина, нарушаемая лишь стуком приборов по тарелкам.
– Знаете, что я нахожу самым занимательным в вас? – неожиданно первым снова заговорил Бернард.
– Понятия не имею, – заверила я его. – И что же?
– Я довольно часто общаюсь с женщинами, и порой моё внимание падает на дам, у которых есть супруги или возлюбленные. Так вот, женщина несвободная в качестве причины своего отказа так и говорит: “У меня есть любимый мужчина” или “У меня есть муж”. Однако вы ничего подобного мне не сказали.
Мне стоило огромных усилий удержать лицо и ничем не выдать своего волнения.
– Что ж, видно, я и в этом отличаюсь от других, – пожала я плечами.
– И впрямь, – кивнул Бернард, буравя меня пристальным взглядом. – Это не говоря о том, что Стефан предпочитает покладистых, добродушных блондинок, и все его предыдущие невесты были именно такими.
«Весьма точное описание Агаты», – мелькнуло у меня в голове. Вслух же я заметила: – Возможно, именно поэтому он до сих пор и не женат? Потому что то, что ему нравится, и то, что ему нужно, не одно и то же?
Бернард хмыкнул и отсалютовал мне бокалом с вином.
– Что ж, могу только пожелать вам удачи, – заявил он. – Но, что б вы знали: я предпочитаю рыжих.
– Дерзких и бесстыжих? – рассмеялась я. – Я уже сказала вам нет. И мой ответ не изменился.
– Пока не изменился, – поправил Бернард. – Как говорится: ещё не вечер.
– Уже почти ночь, – отбила я с усмешкой. – И мне, я полагаю, уже пора спать.
– Что, даже не попробуете десерт? – с невинным выражением лица уточнил Бернард.
– Десерт – это святое, – была вынуждена признать я. – Ладно, задержусь ещё на полчасика. Но если вы снова будете надоедать мне своими топорными приставаниями, я покажу вам использование столовых приборов не по назначению. Поверьте, вам не понравится.
Завершение ужина 
В качестве десерта были поданы изящные хрустальные вазочки с шариками ванильного мороженого, щедро политого грушевым джемом.
И словно почувствовав, что буря миновала, в столовую в очередной раз вернулся Стефан.
– Бог любит троицу, да, братец? – тут же шутливо подколол его Бернард.
Стефан недовольно зыркнул в его сторону, но шпильку проигнорировал, обратившись ко мне.
– Твоя спальня готова, – сообщил он мне.
– А разве я буду жить не в твоей комнате? – притворно удивилась я.
На самом деле, я даже не сомневалась, что леди Малвэйн поселит меня как можно дальше от своего драгоценного сыночки-корзиночки. Только вот это совершенно не входит в мои планы.
Мало ли что этой дамочке в голову взбредёт. Так что моё отдельное проживание исключено – наличие под боком Стефана будет своеобразным гарантом, что его драгоценная матушка хотя бы не придёт душить меня во сне подушкой.
– Матушка считает, что жених с невестой не могут жить в одной комнате до свадьбы. Это неприлично, – объяснил мне Стефан.
Я, зачерпнув маленькой десертной ложечкой немного мороженого из креманки, наградила Стефана весьма красноречивым взглядом, значение которого должно быть очевидно даже конченному идиоту.
Стефан, к счастью, идитом не был. Поэтому с крайне несчастным выражением лица сказал:
– Я прикажу перенести твои вещи ко мне.
– Не нужно, – заверила я его. – Просто захвати пижаму и приходи спать ко мне.
И игриво подмигнула ему, после чего принялась за десерт.
– Вы задались целью довести нашу матушку до белого каления? – поинтересовался Бернард, стоило Стефану в третий раз покинуть столовую, оставив меня с ним наедине (дворецкий и служанки не в счёт). – Или сразу до сердечного приступа?
– Ничего подобного, – заверила я его, немного покривив душой. – Всего лишь пытаюсь сделать для себя пребывание в этом доме максимально комфортным.
– Этот дом и комфорт – вещи несовместимые.
Подобная оценка отчего дома показалась мне, мягко говоря, странной.
В памяти сразу же всплыли слова Агаты о том, что старший брат Стефана на дух не переносит их мать.
– Я смотрю, вы не очень жалуете матушку, – осторожно заметила я.
Это была скользкая дорожка. Но мне было любопытно, так что я не стала отказывать себе в удовольствие задать интересующие вопросы.
– Скорее это она не жалует меня, – пренебрежительно бросил Бернард. – Я для неё всегда буду плохим сыном, потому что не пляшу под её дудку и имею собственное мнение по любому вопросу. – Он пытливо посмотрел на меня. – Ну, а что ваши собственные родители? Как они относятся к столь знатному и богатому жениху?
  
– Если бы у меня были родители, работала бы я официанткой? – вопросом на вопрос ответила я.