Остров ведьм

Чувство вины, которое испытывала Нелл со времени ухода Зака, стало еще тяжелее.
– Он считает, что это некрасиво, – тихо произнесла она.
– Да. А мне было бы на это наплевать. Разберись с ним, иначе будешь иметь дело со мной.
– Понятно.
– Ты мне нравишься. Я с уважением отношусь к людям, которые что-то умеют. Но от Тоддов не так легко отделаться. Предупреждаю заранее.
Рипли шагнула к лестнице, которая вела на второй этаж.
– По дороге загляни на кухню и возьми бутылку пива. Я хочу закончить упражнения.
Нелл пропустила предложение мимо ушей. Лично она предпочла бы стакан холодной воды, чтобы погасить жжение в горле. Пройдя через неприбранную гостиную и такую же неприбранную кухню, она вышла на заднее крыльцо и по лестнице поднялась на галерею.
Зак сидел в большом кресле, выцветшем от непогоды, зажав коленями бутылку «Сэма Адамса», и смотрел на звезды.
Он знал, что Нелл здесь, но не подавал виду. От нее пахло персиками и тревогой.
– Зак, ты сердишься, и правильно делаешь. Но ты человек справедливый и не откажешься выслушать меня.
– Завтра я буду еще справедливее. Так что имеет смысл подождать.
– Ничего, рискну. – Догадывается ли Зак, чем она рискует? – Я лгала. Лгала часто, много и не жалею об этом. Мне приходилось выбирать между честностью и жизнью. И приходится делать это до сих пор, поэтому я не стану рассказывать тебе все, хотя ты этого заслуживаешь. Прости меня.
– Если люди не могут доверять друг другу, им не следует общаться.
– Зак, тебе легко говорить…
Когда Тодд оторвался от лицезрения звезд и взглянул на Нелл, его взгляд опалил ее и заставил сделать шаг вперед. У нее дрогнуло сердце. Нелл не боялась, что ее ударят. Наоборот, она боялась, что Зак больше никогда не захочет к ней прикоснуться.
– Да, тебе легко, – повторила она. – Ты здесь свой. Всегда был своим, и тебе не приходилось завоевывать место под солнцем.
– Мне пришлось заслужить это место, – тщательно выбирая слова, возразил он. – Как и всякому другому.
– Это другое дело. У тебя был прочный фундамент. Несколько месяцев, прожитых здесь, я тоже пыталась завоевать себе место. И завоевала. Но это совсем другое…
– Может быть. Однако в том, что нас связывало, мы были на равных.
«Связывало, – подумала она. – В прошедшем времени. Он хочет, чтобы все осталось в прошлом, за чертой. Что делать? Остаться снаружи или переступить черту?»
Переступить! Это не труднее, чем спрыгнуть со скалы.
– Я жила с одним человеком… Три года. Он причинял мне боль. Дело не в ударах и пощечинах. Синяки от них проходят быстро. Но душевная травма остается на всю жизнь. – Сердце сжалось. Нелл перевела дух и продолжила: – Он ежеминутно подрывал мою уверенность в себе, лишал смелости, отнимал свободу выбора и делал это так искусно, что я не могла защищаться. Снова поверить в себя очень трудно. На то, чтобы сегодня прийти к тебе, ушли все мои силы. Я не должна была влюбляться в тебя. Но то, что я живу здесь и с тобой, заставило меня снова почувствовать себя нормальным человеком.
– Хорошее начало. Дальше.
– Уйдя от него, я сделала то, что должна была сделать. И не собираюсь извиняться за это.
– И не надо.
– В подробности я вдаваться не буду. – Она отвернулась, оперлась о перила и уставилась в вечернее море. – Жизнь моя была похожа на существование в душной норе, которая становится все глубже и все холоднее. А когда я пыталась выползти из нее, у входа меня всегда караулил он.
– Но ты все же нашла способ выбраться.
– Я поклялась, что не вернусь. Пойду на что угодно, убегу на край света, но не вернусь. Именно поэтому я лгала и обманывала. Я нарушила закон. Я причиняла тебе боль. – Нелл обернулась. – Но жалею я только о последнем.
Она сказала это с вызовом, почти злобно, прижавшись спиной к перилам и сжав кулаки так, что побелели костяшки.
«В ней борются страх и смелость», – подумал Зак.
– Ты думала, что я не пойму?
– Зак… – Нелл подняла руки и бессильно уронила их. – Я сама себя не понимаю. Не понимаю до сих пор. Когда мы с ним познакомились, я не была ковриком у дверей, ждущим, что о не\го станут вытирать ноги. Я выросла в хорошей, крепкой семье, получила образование, была независима и помогала матери руководить собственной фирмой. В моей жизни уже были мужчины. Ничего серьезного, но меня с ними связывали нормальные отношения. А потом я вдруг очутилась в ловушке, где мной помыкали, меня били. Я не могу объяснить, как это произошло.
 
«Бедная девочка», – подумал Зак и спросил:
– Почему ты все еще винишь в этом себя?
Вопрос удивил ее. Мгновение Нелл смотрела на Зака, собираясь возразить, но потом сказала, хлопая глазами:
– Не знаю.
Она подошла и села рядом.
– В таком случае нужно сделать второй шаг и перестать мучиться, – посоветовал Зак и сделал глоток пива. Он все еще сердился на Нелл, но это чувство постепенно переходило в настоящий гнев. Гнев на мужчину без лица и имени, которого она так боялась.
Ничего, он справится с этим чувством позже, хорошенько поколотив боксерскую грушу.
– Расскажи о своей семье, – предложил он и протянул Нелл бутылку. – Ты знаешь, что моя мать не умеет готовить, а отцу нравится возиться со своей новой игрушкой. Знаешь, что они выросли на острове, поженились и произвели на свет двоих детей. А с моей сестрой ты знакома лично.
– Мой отец служил в армии. Был подполковником.
– Стало быть, военная косточка. – Увидев, что Нелл покачала головой, отказываясь от пива, Зак сделал глоток. – Значит, довелось повидать мир?
– Да. Мы часто переезжали с места на место. Отцу нравилось получать новые приказы. Наверное, он любил новизну. Он был хорошим человеком. Серьезным, но с удивительно доброй улыбкой. Любил старые фильмы братьев Маркс и ореховое масло «Рис». О боже…
В ее голосе зазвучали слезы.
– Его давно нет на свете, а мне кажется, что это случилось только вчера.
– Так всегда бывает, если речь идет о том, кого ты любишь. Я часто вспоминаю бабушку. – Зак взял руку Нелл и слегка сжал ее. – Иногда даже чувствую ее запах. Лавандовой воды и перечной мяты. Она умерла, когда мне было четырнадцать лет.
Как ему удавалось все понимать с полуслова? Может, он тоже колдун?
– Отец погиб во время войны в Заливе. Я считала его непобедимым. Во всяком случае, так мне казалось. Все говорили, что он был хорошим солдатом, но я помню, что он был хорошим отцом. Всегда слушал меня, когда я что-то рассказывала. Он был справедливым человеком и имел свои понятия о чести, которые были для него важнее всех уставов и инструкций. Он… Господи! – Нелл повернулась к Тодду, всматриваясь в его лицо. – До меня только что дошло, что вы с ним очень похожи. Вы бы ему понравились, шериф Тодд.
– Жаль, что мне уже не удастся познакомиться с ним. – Он придвинул ей окуляр телескопа. – Посмотри на небо. Может быть, увидишь что-нибудь интересное.
Она наклонилась и стала рассматривать звезды.
– Ты простил меня?
– Скажем так: мы добились некоторого прогресса.
– Вот и замечательно. Иначе Рипли всыпала бы мне по первое число.
– О, на это она мастер.
– Она любит тебя. Мне очень хотелось иметь брата или сестру. Мы с матерью всегда были близки, а после смерти отца стали еще ближе, но я всегда хотела иметь сестру. Тебе бы понравилась моя мать. Она была умная, сильная и любила пошутить. Когда овдовела, начала собственное дело с нуля и добилась успеха.
– Это мне кого-то напоминает. Нелл усмехнулась.
– Отец всегда говорил, что я похожа на нее. Сейчас я наконец вновь стала такой, как прежде. А предыдущие три года были наваждением. Ты не можешь себе представить, какой я была еще год назад. Я и сама с трудом это представляю.
– Может быть, тебе требовалось пройти через это, чтобы попасть на остров.
– Может быть. – Ее глаза заволоклись слезами, и изображение в телескопе расплылось. – Теперь мне кажется, что я всю жизнь стремилась сюда. В детстве я сменила много мест, но каждый раз чувствовала: нет, это не то. Еще нет. Но в тот день, когда я прибыла сюда на пароме и увидела остров, плывущий по волнам, мне стало ясно, что я дома.