Адмирал Империи 27 (СИ)

Верней сказать — бывший командующий, ибо по итогу слушаний адмирал Самсонов был благополучно снят со своей нынешней должности. Адмирал правда лично не присутствовал на том судилище из-за того, что еще не оправился от ранения, но это ничуть на смутило Шепотьева, прокурора Веригина и остальных членов Комиссия, которые прошлись по всем прегрешениям командующего. Единственным это было наказанием для Ивана Федоровича, или за отставкой последовали другие действия, этого я не знаю. На заседании творился такой сумбур, и проходило оно в таком быстром режиме, что мне, если честно было не до дальнейшей судьбы Самсонова. Тем более, что Самсонов, надо признать за эти полтора месяца кампании сделал все для своей отставки, по крайней мере, это был человек, которого в тот момент мне было жаль меньше всех остальных…
Ведь, к сожалению, были и остальные. О себе и обвинениях в свой адрес я расскажу после, а вот то, что по-настоящему меня вывело из себя, так это наказание, причем, суровое наказание тем, кто все это время был рядом и помогал мне…
Начну рассказ с того, как император Константин Александрович сильно взъелся на меня после инцидента у перехода из «Екатеринославской» в «Тавриду», когда я со своими подельничками-капитанами: Кроуном, Соколовой, Громовым, Баевским и Злобиной, — царствие ей небесное, пару недель тому назад нагло «национализировав» пять номерных линкоров из резерва Ставки, после наплевав на очередность входа в портал и устроив для этого небольшое ДТП, в нарушении приказа самовольно нырнул в соседнюю звездную систему и скрылся с радаров обнаружения.
Как вы помните, оценив обстановку и не желая прохлаждаться в резерве, я со своими товарищами тогда рванул прямиком за ушедшими дивизиями адмирала Дессе, в надежде побыстрей догнать Павла Петровича и присоединится к его походу. Этого сделать не получилось, так как его космофлот в определенной точке пространства разделился, это мы увидели по торсионным следам двигателей, которые оставляли за собой корабли «северян». Торсионные следы были видны сканерами лишь несколько стандартных часов, потом исчезали. По их четкости и спектру я понял, во-первых, что наших мы почти догнали, а во-вторых, даже сумел подсчитать количество кораблей трех эскадр, разделившихся и проследовавших каждая в своем направлении.
Самое большое число следов уходило к Херсонесу-9. Это было понятно, Дессе шел на свидание с «янки» и на выручку к Самсонову. Две другие эскадры, судя по следам, быстро уходили, одна к переходу на «Бессарабию», вторая в направлении звездной системы «Тарс». Именно туда я и решил лететь, видя, что к порталу «Таврида-Тарс» уходило меньшее количество кораблей «северян», и предположив, что именно там будет жарче всего. Так потом и вышло, но сейчас не об этом, вернемся к реакции на мои действия сильных мира сего…
Как позже рассказала мне, Тася, именно после инцидента с похищением номерных линкоров император был вне себя от бешенства, таким ожесточенным отца княжна еще никогда не видела. Одно дело читать кляузы на действия контр-адмирала Василькова от Гуля и остальных недоброжелателей, другое — когда этот «малолетний наглец» (а, именно так государь окрестил меня в порыве ярости), не просто игнорирует прямые распоряжения главнокомандующего, но даже не удосуживается ответить на вызов. Действительно, когда мы с капитанами активировали портал перехода, с флагманского линкора «Москва» лично от Константина Александровича мне на мостик поступали неоднократные запросы на связь, но я решил на них не отвечать.
Похоже, мое молчание и игнорирование запрета на прыжок сильно задело самолюбие императора и стало последней каплей. В итоге, как только наши пять дредноутов исчезли в подпространстве, Константин Александрович дал зеленый свет Комиссии Военного Трибунала, благо материала для возбуждения дела на меня, да и на остальных, собралось к этому времени в достатке. Именно об этом, оказывается император мне и намекал, когда мы, наконец, увиделись с ним спустя несколько суток, когда он и Дессе отступали от Херсонеса-9, а я с султаном Селимом пришел к ним на выручку.
 
Эту историю вы тоже хорошо знаете. А потом случилась черед несчастий, когда нашу объединенную эскадру, сначала предали криптотурки, затем, зажали со всех сторон и уничтожили практически до основания, американские дивизии 1-го «ударного» космофлота Коннора Дэвиса. Ну и вишенкой на торте стал мой уход вместе с крепостью «Севастополь» в портал, когда к переходу «Таврида-Екатеринославская» приближались американские и османский космофлоты. В тот момент мы каким-то чудом спаслись из ловушки, устроенной нам Коннором Дэвисом и с горем пополам выбрались в соседнюю звездную систему.
Дальше, как вы помните, произошло то самое судилище. На котором в так называемый расстрельный список помимо упомянутого адмирала Самсонова и меня попали, например: капитаны, с которыми мы удрали из «Екатеринославской» и кстати чуть ли не в последний момент пришли на помощь 12-ой дивизии, появившись перед носом у «янки» на своих пяти номерных линкорах и вырвав Доминику Кантор и ее последние экипажи из лап Уоррен и Буховски. Так вот, четырех отважных капитанов несправедливо и жестоко наказали, понизив в звании на ранг. У меня просто слов нет! Наказания избежала лишь Елена Ивановна Злобина, что героически погибла вместе со своим «Евстафием» нескольким днями ранее. Хотя бы не увидела этого позора!
Уточню, почему именно вроде как самый незначительный момент с похищением дредноутов стал ключевым в обвинении меня и капитанов, ведь если покопаться, то за месяц с лишним войны я начудил гораздо больше. Просто, видимо, именно после этого инцидента государь-император, конкретно обозлившись, дал отмашку на то, чтобы меня окончательно потопить, соответственно прокурорам без разницы какими фактами для этого пользоваться, поэтому они взяли эпизод с номерными линкорами за основу…
Но еще больше меня вывело из себя обвинение моих старших офицеров на «Одиноком»: Кузьмы Кузьмича Дорохова и Наэмы Белло, имена которых, в качестве соучастников моих провинностей также прозвучали в обвинительном заключении. Вот это стало финальной точкой, после которой я потерял над собой контроль…
Несправедливость и весь этот фарс, а главное — осознание того, что Наэму и Дорохова также ждало наказание, выбесили меня, после чего я со всей дури приложился по холеной морде Александра Михайловича Красовского, прямо там на заседании Следственной Комиссии, который и завлек меня обманов на это судилище. После этого, как вы понимаете, понеслось поехало, и в итоге меня превратили в овощ несколькими выстрелами парализатора…
Я, кстати, даже не знаю, что стало с капитанами, Дороховым и Белло, с Самсоновым. Да, если честно, не знаю даже, что со мной после этого было, не то, что с остальными!
Ну, ладно, я, но зачем вы твари наказываете людей, которые были все это время со мной, и вся вина которых заключалась лишь в том, что они храбро и самоотверженно сражались с врагом за свою Родину⁈ А ведь весь этот цирк затеял наш досточтимый государь-император, чтоб ему пусто было. Назвал бы я Константина Александровича парочкой ненормативных выражений, если бы не уважение к титулу и если бы он не был отцом Таси. Которая, надо отметить на данное заседание Комиссии и вовсе не была допущена, даже в качестве обычного свидетеля. Вот вам и имперское правосудие, сгребли всех неугодных и делая серьезные и умные лица — показательно покарали. Еще бы, ведь так легче оправдать свои собственные ошибки…
Ладно, не будем о грустном, а то меня уже колотить изнутри начинает. Факт остается фактом, мои товарищи с волчьими билетами лишились своих чинов и должностей, и, клянусь, что не успокоюсь, пока не восстановлю справедливость и не добьюсь для них амнистии по всем вышеперечисленным обвинениям. Но, как это сделать, ведь вашему покорному слуге от Следственной Комиссий, судя по всему, досталось больше всех остальных? Кстати, вырубленный охраной лошадиной дозой деказепама, я свой приговор так и не услышал. Единственное, понимаю, что как главного зачинщика меня накажут на порядок жестче, чем всех остальных, но повторюсь, подробности мне до сих пор неизвестны…