Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти

Несколько мгновений тишины, несколько секунд неподвижности… и девушка резко обернулась.
С ее бледного лица вместо глаз на меня уставились две черные дыры.
И снова раздался бой барабанов, заставив сердце забиться как сумасшедшее, словно в попытке сбежать.
Я посмотрела ей в глаза. И теперь…
Назойливое жужжание оборвало мысль, и та, как плохо скрученная нить, начала распадаться, пока окончательно не рассыпалась, испортив заодно и незавершенный узор череды образов. Весьма хаотичный и кривой.
  
Жужжание повторилось и вдруг затихло.
Но я уже проснулась.
Открыв глаза и выпрямившись так быстро, что зрение на миг вновь меня подвело, я поняла, что задремала прямо на рабочем месте, за кассой в магазине.
Хотя… «задремала», пожалуй, не самое подходящее слово. Иначе я не увидела бы такие яркие сны. Даже кошмары.
Снова.
Они слишком часто пробирались в мою голову, так что я, и без того не имея достаточно времени на сон, все никак не могла нормально выспаться.
Раздраженно поморщившись и подавив зевок, я вспомнила, что именно меня разбудило. К счастью, не какой-нибудь покупатель. Взяв телефон, я увидела два пропущенных от Юны и решила перезвонить подруге. Та ответила почти сразу.
– Привет! – услышала я ее звонкий голос. Слишком бодрый для такого позднего вечера…
Хотя, пожалуй, это просто я вымоталась.
– Привет… – выдохнула я, вновь подавив желание зевнуть. – Что-то случилось?
– Почему сразу случилось? Я тебе позвонить не могу? – Я почти увидела, как Юна привычно закатила глаза. – Просто решила узнать, как там у тебя дела. Если, конечно, ты сейчас не занята. Не было времени зайти к тебе эти дни, – с сожалением добавила она.
Я обвела взглядом пустой магазин. Компанию мне сейчас составляли лишь сладости, упаковки рамёна [4] и холодные напитки. Я уже прибралась и пополнила полки и холодильники, так что пока мои обязанности сводились к обслуживанию покупателей. А тех сейчас не было.
– Не занята. У меня все как обычно. Работа, дом, работа. И подготовка к экзаменам в промежутках. – Мой взгляд упал на лежащие за кассой учебники. – К счастью, послезавтра выходной. Как ты? Как успехи?
– Завтра иду на прослушивание. Последнее я не прошла, но на этот раз чувствую, что у меня все получится!
В голосе Юны было столько уверенности, что я невольно улыбнулась. Если она на самом деле не сомневается в своих силах, ей это только поможет. Если же ее уверенность притворная, значит, она прекрасно играет, и тогда у нее точно есть все шансы стать актрисой.
Хотя я и так знала, что Юна действительно хороша. Ее актерские способности даже выручали нас пару раз…
– Я в тебе не сомневаюсь. И буду поддерживать тебя на пути к славе… но если снимешься в какой-нибудь слезливой дораме, прости, смотреть не стану.
– Даже ради меня?
– Даже ради тебя.
– Я-то думала, мы подруги… а ты ради меня не готова даже на такую мелочь, – разочарованно протянула Юна. – Хорошо, я поняла. Перезвоню на днях.
На пару мгновений в телефоне не раздавалось ни звука.
– Убедительно, – признала я.
– Честно? – уже совершенно привычным своим тоном уточнила Юна. – Не перестаралась?
– Нет, не переживай. И все-таки, надеюсь, ты снимешься не в мелодраме, – с легкой насмешкой добавила я, заправив за ухо ярко-розовую прядь.
– Ага, так на прослушивании и заявлю… Ты скоро заканчиваешь?
Глянув на экран телефона, я вновь заговорила:
– Еще минут двадцать. Скоро должен прийти Кван Тхэиль.
«И пусть только попробует вновь опоздать», – мысленно добавила я.
Еще около пяти минут мы с Юной поболтали ни о чем, договорившись послезавтра встретиться у меня. Закончив разговор, я убедилась, что в магазине порядок, и проверила кассу. Вскоре пришел Кван Тхэиль, и, перебросившись с ним парой фраз, я наконец отправилась домой.
Часы на телефоне показывали начало двенадцатого, и небо стало уже совсем черным. Надев наушники, я выбрала один из нескольких своих плейлистов. У меня они разнились по настроению и целям: когда хотелось взбодриться и почувствовать себя увереннее, когда хотелось отдохнуть и успокоиться, когда хотелось пострадать… Сейчас явно был не последний случай, а потому я включила веселый и энергичный плейлист.
«Anti-ti-ti-ti fragile, fragile, Anti-ti-ti-ti fragile» [5], – услышала я и чуть бодрее направилась вниз по улице. От магазина до дома было около пятнадцати минут ходьбы.
Вечер выдался на удивление холодным. Коварный ветер забавлялся с моими подстриженными до подбородка волосами и все норовил доказать, что моя ветровка, предназначенная как раз для защиты от него, почти бесполезна. Я поглубже спрятала руки в карманы и, ускорив шаг, свернула в переулок. Стены домов здесь были кирпичными, рядом с ними валялись пустые картонные коробки, стоял чей-то старенький скутер, а над головой паутиной тянулись провода.
Пара фонарей не горела, а потому было так темно, что неприятное чувство смутной тревоги поднималось к горлу даже у того, кто ходил этой дорогой каждый вечер. То есть у меня.
Но я продолжила идти, только сняла один из наушников, оставив тот висеть без дела, и из него на улицу приглушенно полились слова «I’m so bad, bad, чхарари игиджогиллэ»… [6]
До моего слуха донесся шорох шин, и спустя несколько мгновений мимо медленно проехал черный автомобиль. Я кинула на него косой взгляд и, шагнув ближе к стене, вновь погрузилась в свои мысли. Автомобиль затормозил и остановился в паре метров передо мной. Я замерла, и огонек тревоги в груди с готовностью разросся до размеров костра. Пока еще не очень большого, но все же…
Я сделала шаг назад… и вдруг кто-то схватил меня со спины, зажав рот рукой. Я подавилась криком и отчаянно забилась в руках напавшего. Почти сумев вырваться, с силой ударила незнакомца локтем в живот и услышала его приглушенное злое ругательство. Я собиралась дать отпор – нападавший наверняка не знал, что его жертва с детства занималась боксом…
Я почти сумела развернуться для замаха, но вдруг меня ударили по голове. Перед глазами все поплыло, тени и слабые огни фонарей слились и смешались. Пошатнувшись, я едва не упала и вновь почувствовала чужую железную хватку.
А затем потеряла сознание.
* * *
Казалось, я плыву: меня качало, к горлу поднималась тошнота. В голове пульсировала боль, а руки и ноги затекли. Я попыталась открыть глаза, но не смогла и лишь тихо застонала. Я чувствовала, что лежу на чем-то жестком и холодном, чувствовала странное жжение на запястьях и то, насколько неудобна моя поза.
Собравшись с силами, я все-таки открыла глаза.
Вокруг было темно и сыро. Я лежала на голом каменном полу, а руки и ноги были крепко связаны веревкой. С трудом сумев выпрямиться и сесть, подтянув колени, я переждала вспышку боли в голове и новую волну тошноты. Сдув падающие на лицо черно-розовые пряди, я осмотрелась еще раз, но уже внимательнее.
Комната оказалась совсем маленькой, не больше десяти квадратных метров, и совершенно пустой, если не считать местами протекающих труб.
И еще одного человека.
В противоположном от меня углу сидела девушка, на вид моя ровесница. На ее глаза, искрящиеся от страха и боли, спадала редкая челка, волосы, заплетенные в короткую косу, растрепались, руки были покрыты ссадинами и царапинами, а ногти сломаны.
Девушка смотрела на меня одновременно испуганно и с надеждой. Словно она не знала, чего от меня ожидать, но при этом надеялась на помощь.
  
И то и другое было глупо. Я не смогу ни навредить ей, ни спасти ее. Как минимум потому, что связана по рукам и ногам.
А вот у незнакомки связаны оказались только запястья.
Я перевела взгляд на дверь с высоким порогом. Наверняка мы заперты. Охраняет ли нас кто-то?..