Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти

Я тряхнула головой и попыталась улыбнуться. Судя по лицу Сончхоля, все такому же обеспокоенному, вышло у меня так себе.
– Меня похитили, – нарочито невозмутимо ответила я. – Не знаю кто и зачем… Похитил и запер в каком-то подвале. А затем вырубил. Пришла в себя я уже здесь.
– Какой кошмар… – выдохнул Сончхоль, округлив глаза. – Надеюсь, с вами на самом деле все в порядке.
  
– Намекаешь, что я действительно могу быть мертва? – возмутилась я. – Даже не вздумай!
И все же такая мысль появилась и у меня… Но я не позволяла ей засиживаться в голове.
– Нет, что вы, – возразил Сончхоль. – Просто… непонятно же, что с вами, что со мной… Мало ли…
Я смерила его предупреждающим взглядом, недвусмысленно намекающим, что я и слышать не хочу о смерти, а после поежилась от холода. Как он мне надоел.
– И как ты не мерзнешь? – удивилась я.
Мне от одного взгляда на Сончхоля становилось холоднее: он был одет в свободную светло-зеленую футболку и джинсы.
– На самом деле очень даже мерзну, – поморщился тот и потер ладонями худые предплечья. – Но приходится терпеть холод. Одежду здесь взять негде.
– Негде взять одежду? – Я едва не застонала от недовольства и разочарования. – А что насчет еды? Я не ела… Да я даже перед тем, как меня похитили, толком не ела, а сколько с того времени прошло? Умираю с голоду.
– Понимаю, – хрипло отозвался Сончхоль, и его взгляд заметно потемнел, но лишь на пару мгновений. – Еда есть, но только…
– Кстати! – перебила я, когда в голове ярким фейерверком взорвалась неожиданная и одновременно довольно очевидная мысль. – Вот еще подтверждение, что я жива! И ты тоже. Я голодна и мерзну. Ты мерзнешь?
Сончхоль кивнул.
– А есть хочешь?
Он вновь ответил кивком.
– Вот видишь! Те, кто умер, не должны чувствовать ни голод, ни холод!
– Обнадеживающая логика, но, боюсь, ошибочная, – коротко улыбнулся Сончхоль и обхватил себя руками. – Что тогда говорить о концепции ада? В разных религиях и верованиях. Души мертвых страдают и от огня, и от холода, и от голода…
– Хватит, – теперь уже действительно застонав, попросила я. – Просто скажи, ты думаешь, что умер? Сам же спросил, жива ли я!
– Нет, конечно, нет, я просто сказал… Если уж размышлять, то не сворачивая и не углубляясь в заведомо неверных направлениях, – теперь уже с широкой улыбкой заметил он.
– Мне бы твой оптимизм, – пробормотала я и уже громче добавила: – Ты что-то говорил про еду… Поможешь?
– Разумеется! – с готовностью откликнулся Сончхоль. – Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас за спасение, госпожа Хван. И к вопросу о голоде и жизни… Местным духам тоже нужна еда. Правда, не всем.
– Духам нужна еда?
– Да. И для нас единственный способ найти здесь еду точно такой же, как и для них. На столах с подношениями.
– На… – Я прервалась, поняв, что вновь едва не переспросила Сончхоля. – Холь, что за…
Я же не мертвая. Но могу питаться только едой-подношением… для мертвых?
– Но я ведь жива. Никто не будет чтить мою память и устраивать чесу! [24]
– Не переживайте, – поспешил успокоить меня Сончхоль. – Подойдут любые подношения. Просто… придется их поискать.
Он почти виновато пожал плечами.
– То есть мы должны забирать чужие подношения? – От одной мысли об этом мне стало по меньшей мере… неуютно.
– Если хотим выжить, да. Далеко не все духи задерживаются… здесь. Самое забавное, что большинства из тех, память о ком хранят и чтут, в этом месте нет, и подношения для них не имеют никакого смысла, лишь для их живых родных и близких, для их утешения или же сохранения воспоминаний… А вот те, кто застрял здесь, чаще всего забыты и одиноки, а потому предоставлены лишь себе…
Сончхоль отвел взгляд и резко помрачнел. Даже его голос изменился, став тише и глуше. Но затем он словно сбросил с себя эту угрюмость, развеял ее мягким светом вернувшейся на лицо улыбки.
– Как-то так, – закончил он и вновь начал растирать руки в попытках согреться.
– Понятно… – протянула я, хотя многое мне все еще оставалось непонятно.
Но меня радовало уже то, что я здесь не одна нормальная. Хотя, конечно, мне было жаль Сончхоля… лучше бы мы оба оставались дома.
– Тогда, может… поможешь мне найти еду? – попросила я. – Давай так: будем держаться вместе. Вообще, ты мой должник, так что обязан помочь. Но и в целом нам, живым и… адекватным, лучше держаться рядом. И чтобы справиться здесь со всем, и чтобы разобраться, как мы можем выбраться. Ты ведь не хочешь и дальше один тут среди разных психов и призраков гулять?
– Не хочу, – согласился он.
– Вот и отлично. Это взаимовыгодно. Ты поможешь мне здесь освоиться, раз пока мы не знаем, как вернуться домой, а я… я буду тебя защищать.
– Что? – вскинул брови Сончхоль. Он явно растерялся. – Защищать меня?
– Ну да, – пожала плечами я. – Как недавно от тех лисиц. Не обижайся, но… – Я окинула его придирчивым взглядом. – Но ты не выглядишь как тот, кто может за себя постоять. На меня, стоило только-только появиться здесь, сразу напал какой-то ненормальный с ножом. Ты бы, пожалуй, с ним не справился.
– Пожалуй, – вновь согласился Сончхоль, но на этот раз не стал сдерживать улыбку. Правда, вышла та почти смущенной. Хотя уже через пару мгновений его лицо посерьезнело, а взгляд стал внимательнее. – Подождите, вы сказали… ненормальный с ножом?
– Да, – фыркнула я. Кулаки так и зачесались от желания вновь врезать Ханылю. – Не знаю, что ему было нужно. Говорю же, псих какой-то. Это, кстати, его нож. – Я приподняла руку, в которой держала свой трофей. – Сохраню пока, хотя, думаю, он мне тут не пригодится. Не против мертвых же его использовать…
Сончхоль опасливо покосился на складной нож в моей руке.
– Вообще-то… может, и пригодится. Нож ведь из стали. Это сплав железа с углеродом. А железо отпугивает духов. И даже может им навредить. Слабых вообще… развеять.
Эти слова меня почти порадовали. И тогда я задумалась, как дошла до того, что радуюсь подобным вещам.
Радуюсь, что в теории могу развеять духа… Потрясающе.
Но, как я сейчас припомнила, лисы вроде бы на самом деле испугались моего ножа, и это помогло нам сбежать.
– Но тот псих ножа не боялся, – задумчиво отметила я. – Странно. Почему? И откуда у него вообще нож взялся? Духи могут так просто брать предметы людей?
– Отвечу по порядку. Видимо, тот дух, о котором вы говорите, силен. Тем более раз до сих пор… сохраняет рассудок.
– Этого я не говорила, – перебила я. – Хан Ханыль явно псих.
В темных глазах Сончхоля блеснуло веселье.
– Я о другом… но пока это не важно. Дальше… Скорее всего, этот нож был с… Хан Ханылем, да?.. когда тот умер. И нет, духи не могут вторгаться отсюда в мир людей. Только в редких исключениях. Большинство духов не могут ни брать предметы, ни привлекать внимание живых… Разве что очень сильные духи. Для живых такое вмешательство явно будет… весьма пугающим, – хмыкнул Сончхоль. – Летающий предмет или внезапно выключившийся свет. Есть духи, которые вырываются в мир живых и обитают в нем, но это чаще всего злые духи. Очень опасные. С такими никому лучше не иметь дела. Но мы их с тобой и не увидим. Те, кто попадает в мир живых, даже духи, здесь больше не видны. Вернее, видны не больше, чем тени. Точнее, это не они тени, а для нас и духов все так выглядит отсюда…
Сончхоль сбился и словно заблудился в своих же словах и объяснениях, а потому, прервавшись, чуть виновато на меня посмотрел.
– Ладно, я поняла. Примерно. Давай не все сразу, – устало вздохнула я.
  
Я решила больше не наседать, ведь Сончхоль оказался тут не так давно и сам явно знал и понимал далеко не все.
– Да. Пойдемте, покажу вам, где можно достать еды, – отозвался он.
– То есть ты согласен на мое предложение?
– Разумеется! – Он широко улыбнулся, а затем, смущенный собственной реакцией, уже спокойнее добавил: – Я не могу отказаться от подобного предложения.