В подарок моим детям

 
Сергей Мурашев
 
В подарок моим детям
 
© Мурашев С. А., 2025
© ООО «Издательство „Вече“», 2025
 
В подарок моим детям
 
Повесть в рассказах
  
Валова
 
Родная деревня Малая Липовка звучит как малая родина. Она не стоит на берегу реки. До нашей Пуи километра полтора. Но с одной стороны Липовки текут ручьи Валова и Мухин Лог, а с другой – Кукино. Мухин Лог и Кукино впадают в Валову. Валова – в Пую. Пуя – в Вагу, Вага в Северную Двину. А Двина – в Белое море.
  
Ручей Валова – река моего детства. Помню, как мы спускаемся к Валове с мамой и отцом полоскать бельё. Гора длинная, вся в разнотравье. Отец тащит на плече огромную гольтинницу [1] с бельём, а мы с мамой идём следом. Бельё только что постирано, видимо, ещё не обтекло. Поэтому с гольтинницы капает, иногда бежит струйкой. Отцовский пиджак на плечах и до середины спины потемнел от воды. Тропинка изрыта копытами коров, около ручья пахнет сырой болотистой землёй, травой багулой [2], комаров становится больше. Я отмахиваюсь от них, но мне так интересно, что комары нипочём. В ручье сделана запруда из камней, чтобы поднять воду. Камни на запруде кое-где покрыты зелёным мхом. Перед запрудой доска и шест с берега до берега. Доска почти на уровне воды, а шест поднят на полметра. На него будут вешать прополосканное бельё обтекать. Отец опустил на доску корзину, мама встала рядом, поплескала на шест, чтобы смыть, если есть, грязь, и принялась полоскать. Вода чуть замутилась белым мылом. Я пошёл посмотреть, куда она бежит, и тут же увидел меев [3]. Они, заметив меня, быстро спрятались под камень, а поверх камня, как лёгкие облака в небе, пошла полупрозрачная мыльная вода, с каждой секундой своего плаванья становящаяся всё прозрачнее…
Весной Валова разливается, бурлит, шумит. Спустишься к ней, стоишь и смотришь на убегающую мутную воду с пузырями и пеной. Подтопленные деревья и кусты кажутся удивлённо-сконфуженными, словно их нежданно выставили напоказ в неубранном виде. Снега на полях уже нет, а в лесу и здесь, в низинке, он ещё кое-где белеет. У ручья воздух свежее и неожиданно холодный. Сколько всего связано с Валовой – не перевспоминать.
Мой брат со своим другом во время разлива несколько раз даже сплавлялись по Валове на камере от тракторного колеса, словно по горной реке, и каждый раз возвращались мокрыми. На Валове стояла крытая полоскальня: небольшая запрудка и сколоченный из досок сарайчик над ней. Помню, как я напугал своих дружков, осторожно обойдя полоскальню по камням и резко выкинув руку в дыру, оставленную для ручья.
На Валове я ставил капканы на норок. Шалашик для этого делал очень хороший, но почему-то у отца норки до этого попадали, а у меня не стали. Я доставал из капканов водяных мелких крыс, птиц, но никакого пушного зверя так на Валове и не поймал. Отец говорил, что мне если даже попадёт кто-нибудь, то всё равно вырвется.
Брату моему Андрюхе почему-то везло. Поставит капкан кое-как и поймает хорька. Бывало, хорёк оторвёт вязку и уйдёт. Мы с братом долго тогда ищем его по следу. Брат ставил по-простому: делал маленький шалашик, ставил капкан и над капканом вешал приманку. Однажды на ручье Кукино я так безо всяких хитростей поставил капкан. Даже шалашик не делал. Просто повесил приманку на проволоке, а под ней капкан. Удивительное дело – но попал горностай. Его принёс брат. Горностай примёрз ко льду боком, и брат дёрнул его, часть шерсти осталась, а надо было бы оттаять кипятком.
На Валове мы ловили на удочки меев и нючей [4]. Иногда идёшь с Пуи с рыбалки, но почти ничего не поймал, а на Валове около мостика огромные мейвы плавают. Удочка длинная, на неё ловить смысла нет, поэтому удилище положишь на землю и кидаешь в ручей леску с наживкой. С мостика всё видно: как мейвы нападают на червяка, как блестит оголившийся крючок, – и особенное удовольствие вытянуть леску с рыбой прямо руками.
На Валове мы кололи рыбу столовыми вилками. Прикручивали вилку к палке алюминиевой проволокой. Как станет темно, зажжём фонарики и давай высвечивать меев и нючей в воде. В круге света рыба кажется какой-то особенной. Она стоит на месте, вроде как спит, а иная и хвостом пошевеливает, но понять не может, откуда свет. Фонарик чуть отведёшь в сторону, чтоб не спугнуть рыбок, нацелишься вилкой и колешь. Когда удачно, а когда и мимо. Один раз нам удалось заколоть несколько карасей и сорожин. Просто у одного мужика около ручья была выкопана яма экскаватором. В яму, конечно, набралась вода, и мужик отпускал в неё разную мелкую рыбу живьём. Как-то ручей промыл перешеек, отделяющий его от ямы, и много мелочи ушло. Вот её мы и кололи. Одна беда была в нашей ночной рыбалке: большие цилиндрические и квадратные батарейки в фонариках быстро разряжались и лампочки тухли. Наверно, к огорчению наших родителей. Мы осторожно мяли батарейки, меняли их местами. Да что толку!
 
Майская Поляна
 
Майская поляна находилась за Валовой, прямо напротив деревни. Перейдёшь ручей по камням, чтобы кеды не замочить. Метров пятьдесят по тропинке через ольшинник и березняк, и вот она – Майская поляна. Размером с футбольное поле и тоже прямоугольная. С одной стороны – березняк, с другой – молодой сосняк. Почему-то все деревенские ребята ходили на эту поляну ловить майских жуков, потому она, наверно, Майской и называлась.
Мы собирались в каком-нибудь одном месте поляны, садились на траву и ждали. Солнце уже почти зашло, но светло. Главное, тепло и пахнет весенней свежестью, чувствуется, как всё вокруг, полное молодой энергии, старается расти. Мы сидим молча и, кажется, даже дыхание затаили, слушая и чувствуя эту свежесть и энергию. И вдруг откуда-то неожиданно появляется майский жук, гудит. Мы срываемся, бежим за ним, машем кепками и снятыми рубахами, кидаем ему их вдогонку, но всё безрезультатно. Снова собираемся в кучу и снова слушаем. Наконец, на пятый или шестой раз, жука удаётся сбить. Но как его теперь найти в траве? Все замирают и ждут. Кажется, что время замерло, ещё немного – и уже не сможешь стоять в этом напряжении. Наконец слышится недовольное жужжание медленно, неловко поднимающегося над травой жука. Он ещё не отошёл от падения. Вот в этот момент и надо не зевать. Обычно кому-нибудь удаётся поймать долгожданного майского. Счастливчик осторожно показывает жука всем ребятам, потом прячет его в спичечный коробок. Приложишь его к уху – и слышно, как жук скребётся. Сейчас это кажется жестоким, а тогда, в детстве, считалось вполне нормальным. За вечер каждому удавалось поймать жука, а то и не одного.
Ночи светлые, всё видать. Но всё равно возвращаешься с Майской поляны словно по какому-то особенному, неведомому миру. Может, потому, что по земле лёгкий туман. И даже не в тумане дело. Кажется, что всё вокруг светится, подпушено приглушённым светом. Недаром ночи эти белыми называются.
Почти всех майских жуков выпускали в ту же ночь около домов, показав свою добычу матерям, младшим братьям и сёстрам. Редко кто оставлял жука до утра, ведь на следующий день снова можно будет пойти на Майскую поляну и поймать нового.
Однажды, уже когда учился в старших классах, на одном из болот я увидел майского жука поздно осенью. Он сидел на тоненькой веточке багульника как живой и, казалось, вот-вот раскроет крылья и полетит. Но он был уже замёрзший. Не мог же этот жук сидеть на веточке с весны. И почему он вылез осенью? Что-то перепутал? Показалось ему, что началась весна?
   
На лыжах
 
Зимой вокруг Майской поляны проходила школьная лыжня (маленький круг). Чтобы пробежать три километра, надо сделать два больших круга, а чтобы пробежать два километра – один большой и один маленький (по Майской поляне). Сил оставалось уже немного. Надо было после большого круга нырнуть с одного крутого берега Валовы и сразу выскочить на другой. Подняться по лыжне до поляны. На саму поляну приходилось забираться в небольшую горушку «ёлочкой». Потом вдоль по сосняку. Вывернуть кружок – и обратно через Валову. На финише ждала учительница.