Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)

Я тогда, ещё в тюрьме, поняла, что нельзя всех “мести под одну гребенку”. И вот сейчас классификация попаданства, что у меня выстроилась, могла помочь в деле совершенствования законов Вольтерры.
Но закон шёл тяжело. Слишком сложная эта категория — попаданцы.
…
Вместе с Бартом Веллесом, законником, который по просьбе Маркуса защищал меня в суде, мы много раз возвращались к структуре закона и форме его подачи.
  
Кроме преамбулы и общей части, в структуре закона, или, по местному, бигля, надо было создавать специальные части. Самое очевидное — это разделить закон на разделы по отношению к категориям попаданцев. И здесь прописать их права и обязанности в государстве Вольтерра.
— Как думаешь, Барт, какие получаются категории?
— Первая и очевидная — это попаданцы из прошлого. Это очень большая категория, их тоже можно подразделить на группы — на приходящих из глубокой древности, и из средних веков.
— Да, среди них могут быть люди на очень разных стадиях развития. От полуобезьян до средневековых рыцарей. И о них надо позаботиться, я так считаю. Потому что сами они вряд ли адаптируется. Они могут бояться, а некоторые, наоборот, могут вести себя агрессивно. Особенно кочующие воины, те вообще за женщинами приходят и отбивают.
— Лара, я думаю, что для них надо предусмотреть какие-то специальные заведения для их адаптации. Они не выживут иначе.
— Но в любом случае о них надо проявлять заботу. Главное, чтобы они не превратились в ужасные лагеря, мало отличающиеся от тюрем.
— Но ведь кто-то и в тюрьме может оказаться, из агрессивных. Кочующие воины. Правда, и с ними можно работать.
— Да, сложная группа. Здесь нужны будут и адаптационные заведения, и тюрьмы. А некоторым, наверное, надо дать возможность исчезнуть, вернуться. Надо отразить эти возможности в законе.
— Хорошо, а кто тогда во второй категории?
— Маги!
Именно ко второй категории мы отнесли магов, путешественников между мирами и телами, способными перемещаться и телепортироваться.
Они могли быть из разного времени.
Но именно они могли дать Вольтерре новые знания, новые технологии, и они представляли собой ценнейший ресурс.
К примеру, маги вэлби, перемещающиеся между мирами, которых периодически призывает Вольтерра.
Это мы здесь — три вэлби.
И этой группе попаданцев следовало создавать условия для работы на благо Вольтерры.
К третьей группе я бы отнесла пришельцев из будущего, но не магов. Они могли быть переселенцам с другой планеты, в желании даже захватить Вольтерру.
Их намерения надо было выявлять чётко, для этого нужно было специальное разведывательное управление. В то же время они тоже могли нести новые знания и технологии.
Соответственно, мы в законе прописывали отношение страны к разным категориям попаданцев, их права и обязанности.
И они были разные.
…
А вот что касается формы подачи закона… Как его подать, как провести…
Чем больше я размышляла об.этом, тем больше понимала, что чтобы провести этот закон, мне предстоит выйти из тени.
Придется признаться публично, что я попаданка. Потому как только на собственном примере я могла доказать, что среди попаданцев тоже есть, образно говоря, хорошие люди.
Точнее говоря, есть и хорошие, и плохие попаданцы.
А Маркус... Мой муж был однозначно против моих новых подвигов.
— Лара, меня пугает, что ты хочешь публично признаться, что попаданка. Все это можно сделать без ненужных признаний.
— Маркус, я не вижу другого выхода. Чтобы провести закон, нужно одобрение большей части сановников. А они его будут тормозить в силу косности. Поэтому нужен пример, известный для многих человек, ставший примером. Ну, не королеву же просить быть примером. Ещё, не дай Боги, переворот случится.
— Я беспокоюсь. Тем более, что ты беременна!
Он сильно переживал по поводу протекания моей второй беременности здесь. Ребёнок молчал, не говорил с драконом и не пинался. Маркус зацикливался на этом.
— Я справлюсь, Маркус.
Эти мысли настолько плотно засели у меня в голове, по словам Маркуса — “в хорошенькой головке”, что серьёзно беспокоили моего мужа. Он не хотел, чтобы королевский двор знал, что я попаданка. Сильно опасался, все ли будет понято правильно.
Но я, сколько не думала, ни прикидывала, просто не видела другого пути.
Надо было проявляться полностью...
  
Глава 63. Я — попаданка! 
 
Я снова вглядываюсь в хмурые лица сановников всех мастей и уровней при королевском дворе, ответственных за обсуждение законов перед их подписанием королем.
По закону о попаданцах они собираются уже третий раз, и меня это сильно раздражает. Точнее сказать — бесит.
Они не воспринимают меня как законника. Да, они знают, что я маг, что голубая вэлби, что создала и держала синий купол на границе. Что герой Вольтерры.
Наверное знают.
Но видят они перед собой в это время молодую супругу лорда Эшбори, которая выдаёт себя за законника, не окончив при этом даже Академии. И которая хочет измененить законодательство страны с тысячелетней историей.
Лорды смотрели на меня скорее снисходительно, и большинство были довольно старыми драконами. И как хорошо что рядом со мной стоял Маркус. Его игнорировать они не могли.
...
В первый раз я очень долго доказывала, почему вообще надо менять существующий закон о попаданцах. Говорила о разных категориях попаданцев, что нельзя ко всем относится одинаково.
И что закон потому не совершенен, что ко всем группам формирует одинаковое отношение.
Да, хорошо помню. “Попаданцы — самые опасные враги государства, враги короны”. Потому что могут изменить государство. Их надо в тюрьму. А в военное время — просто казнить.
С огромным трудом, можно сказать со скрипом в головы сановников вбивалась мысль, что попаданцы разные, и отношение к ним должно быть разное.
В качестве примера приводилось порабощение на Севере детей иглистых магов, когда в тюрьме оказались даже дети наследников соседнего государства. Вопиющая ошибка Управления по борьбе с попаданцами, когда детей едва не казнили. Ну, не признали в клубках грязных игл двух принцев и принцессу.
Генерал Джеральд Харлоу подтвердил этот факт, хотя ему нелегко было признаться в такой ошибке.
Большинство придворных теперь знало, что соседняя территория — это другое государство — королевство Дария. И то, что у нас в тюрьме были не просто дети, а наследники королевских кровей — это испугало многих.
Мне кажется, только этот пример смог сломать что-то в упрямых головах придворных. Они согласились очень нехотя, что да, закон, наверное, надо немного подкорректировать. И что надо снова его обсудить, скажем так, недели через две-три.
Я вернулась с этого обсуждения домой совершенно в возбужденном состоянии.
— Ужас, Маркус, тихий ужас им что-то доказывать. Словно им все равно, словно не было этой Героической битвы!
— Лара, успокойся! Они косны, консервативны, но не глупы. Просто донести надо доходчиво, как можно проще.
— Нет, не так, они просто не воспринимают меня как законника! Я слишком молода в этом мире.
— Иди сюда, старушка моя! — смеётся Маркус, притягивает меня к себе и прижимается ухом к животу. — Ну, кто у нас там спрятался? Когда с папой общаться будем?
Ребёнок молчал, и Маркус старался не расстраиваться из-за этого. Но, похоже, сильно переживал.
Он не прожил беременность с Алексом изо дня в день, как положено хорошему отцу, эта радость ему досталась на последнем сроке. Поэтому все было внове. А я снова потихоньку округлялась.
  
…
Второе заседание было более насыщенное. Обсуждался вопрос уже не о нужности-ненужности изменения закона, а сами категории попаданцев и действия государства по отношению к ним.
В отношении гостей из прошлого большинство сановников требовало немедленного препровождения попаданцев в тюрьму, а в случае агрессии и нападения — немедленного физического уничтожения.