Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)

И король должен вот-вот прибыть на Север.
  
Глава 11. Ожидание 
 
Продолжается мой второй день в тюрьме.
В первый день было знакомство с камерой, заключенными, ожидание казни и бунт в тюрьме. Очень насыщенный день.
Тогда я догадалась, что невысокие попаданцы в трёх камерах — это дети людей неведомой расы. Именно то, что детей стали вытаскивать на казнь, и стало поводом для бунта. Ну, и я немного постаралась.
  
Второй день начался плачем ребенка. Помогая дикобразику привести себя в условиях тюрьмы в порядок, поняла, что это очень маленькая ещё девочка, ничего не понимающая, что здесь происходит. И красивая девочка.
Я назвала ее Русей.
Потом был конфликт с Кречетовым, который вычислил по моей ругани и песенке для Руси, и все на родном исконном, что я попаданка из его мира, и теперь меня шантажирует.
Сегодня мы услышали еще звуки взрывов, что-то происходило на границе, арестанты ощутимо нервничали, надзиратели ходили мрачные и суровые.
Я попросила одного из них передать в камеру маленьких попаданцев печенье, принесённое мне на подносе, чтобы каждому из троих хватило.
Надзиратель-дракан не стал вредничать, понес угощение, но не донес. Из камеры Кречетова вытянулась хваткая рука, вырвала печенье и утащила.
— Да, человеческий облик совсем потерял, — проговорила в сердцах.
Надзиратель со своей стороны как следует врезал плеткой по решётке. Не достал, жаль.
Черный Буйвол показал Кречетову характерный знак веревки, затягивающейся на шее. Вся тюрьма уже знает, что здесь маленькие дети, а Кречетов мародерничает.
И ощутимо напрягает своим поведением других заключённых.
Ожидание суда и возможной казни — страшная вещь. Кто виноват, что здесь такие законы? Что натворили те попаданцы, из-за которых эти законы были приняты? Не случайно же эти законы здесь появились.
Думаю о своей ситуации, о своей судьбе. Я юрист, в своей прошлой жизни очень успешный, но это если я подготовилась. Поэтому мне надо все анализировать.
Думай, Лариса, думай!
Пока здесь такие дурацкие законы о попаданцах, надо что делать?
Правильно, все отрицать.
Мои слова, без сомнения — это были бред больной женщины, следствие ночных кошмаров. Поэтому все отрицаем.
Думай, Лариса, думай.
Малыш чувствует, что я волнуюсь, потихоньку толкается. Налопался папиной кровушки в эти дни. Ему хорошо, а вот если бы он видел условия, в которых мамочка сидит…
Целый день на топчане сижу, без прогулок, как курица на насесте, в крохотной камере. Да у меня уже ноги без движения отекают. Как только мужчины это выдерживают, еще такие здоровые!
Нет, что-то не так в законах Вольтерры!
Глажу живот ладонями:
— Не бойся, малыш, мама с тобой. Все будет хорошо.
Как хочется в это верить!
Лишь бы Маркус меня не подвел. Все-таки у меня, точнее, у Ларики, такой ненадежный муж. Прямо не знаешь, что от него ожидать. То нужна ему истинная, то не нужна, то опять нужна…
Он ведь на Ларике женился, не на мне. Мне он вообще почти чужой. Как Ларика его терпела то?
Опять возвращаюсь к воспоминаниям о замке, когда Маркус меня выгнал из замка.
И выгнал уже меня, а не Ларику, которая от него, получается, к тому времени благополучно сбежала с помощью голубой магии.
Какая полезная и разносторонняя эта магия! И лечит, и порталит.
И как только Ларика согласилась на этот брак? Как раньше не сбежала? Они же небо и земля.
Ларика — нежная, чуткая, но стойкая. «Девочка с голубыми ладонями», которую ненавидела мачеха Хильда, заставляя зарабатывать на всех.
Ларика не смогла полюбить Маркуса, уходила от его любви, пряталась от него в замке. В ней зрело чувство протеста. Не предала она друга и свою любовь.
Защитила Тима фактически своей жизнью.
И Маркус. Суровый, жесткий, герой войны. Красивый, конечно, и очень богатый. А это то, что дурит девочкам у меня в мире напрочь головы.
Но… невыдержанный, яростный, истеричный, ревнивый…
Брр…
Еще трус, предатель и бабник. Испугался защитить свою женщину. Как все мои прошлые мужья, совершенно ненадежен.
Да что мне всегда такие некачественные достаются!
Правда, сына явно любит, кровью вот регулярно снабжает. Ему наследник очень нужен.
А значит что?
Значит, Маркус будет молчать, что я попаданка. Ему это невыгодно просто, он же сына иначе лишится.
Так размышляет мой прагматичный ум. Сердце пытается найти хоть что-то романтическое, лирическое, но ум считает, что нет ничего. Какая там любовь и привязанность!
По сути, он же Ларику чисто как женщину для воспроизводства потомства использовал. Проще говоря, как самку. Как он там говорил все время?
«Наследник сам собой не появится, надо постараться!».
Производитель чертов!
Что-то я разошлась. Ладно, решено, он будет молчать. Так считаю.
Я, нынешняя Лара, недолюбливаю Маркуса из-за его предательства и не верю ему.
А для суда, если он будет, мне нужен четкий расчет, а не эмоции.
Если Маркус хочет сына, то он сообразит, что нельзя меня называть попаданкой. Будет звать только истинной.
Слово меня это иногда даже раздражает. Из замка истинную изгнали, плетью выпороли, в озере топили, в тюрьму посадили. И это все со мной было, не с Ларикой.
И все при этом о какой-то истинности говорим.
О, Боги! К местным богам я обращаюсь во множественном числе, как положено.
Лишь бы Маркус догадался отрицать, что я попаданка, и твердил об этой своей истинности!
…….
Как она там себя чувствует, моя истинная?
Мне надо готовится к суду, думать, что говорить о Ларе.
Я остался на свободе, а значит, у меня будет возможность говорить и защищать Лару.
Лишь бы она сама не натворила глупостей. Возьмет еще и заявит, что да, она попаданка, а не истинная. С нее станется. Упрямая такая, во все лезет, до всего ей есть дело.
Вот что тогда делать?
Но нет, не должна она так поступить, никак не должна. В ней наш сын, она его любит.
Поэтому должна все отрицать.
Надеюсь, она догадается заявить, что была в бреду и ей снились кошмары, когда она произнесла эти слова о своем попаданстве.
Это те слова, что подслушала Синтия.
Синтия Дакли, драконица, вознамерившись заполучить меня в мужья при живой жене, никуда не уходит, не возвращается назад, в Центральные земли, в столицу. И война ее не пугает.
Я бы Лару сразу отсюда увез. А эта так и кружит вокруг меня. Вот ведь зараза рыжая, ожидаемо хочет доставить неприятности на суде.
Будет здесь рваться в главные свидетели, будет кричать, что патриотка Вольтерры. Хуже нет, когда преследующий свои цели за патриотизм прячется.
О, лишь бы Лара догадалась, что надо отрицать попаданство! Она умница, Лара, вон как законы наизусть знает.
Арчи обязательно будет разбираться и с причинами бунта. Почему это произошло. Это же неслыханное дело в главной королевской тюрьме.
Бунт был вызван необдуманным решением Джеральда. Кажется, он хотели казнить детей неизвестной расы, считая их попаданцами, и заключенные возмутились.
И опять там было участие Лары.
И только звонок короля генералу Джеральду Харлоу остановил казнь. Или отсрочил. Страшно подумать, если только отсрочил.
После обеда наконец-то прилетел король Арчибальд Харлоу. Мой друг Арчи. Но он прежде всего король, и интересы королевства — превыше всего.
Если он решит, что Лара — попаданка, никакая дружба с ним меня не спасет.
Первым делом король Арчибальд осмотрел позиции, орудия, печально воззрился на уже совсем прозрачный купол, пересчитал магов, находящихся на границе.
  
И назначил время королевского суда. Через час. Над попаданкой Ларисой Вэлби.
«В условиях военного времени, именем короля!»
  
Глава 12. Королевский суд