Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)

А потом мне тоже стало казаться, особенно в последние дни в моем мире, что за мной следят. Отнесла на счет перегруженности, профессиональной паранойи. Когда ведешь дело, то и не такое бывает.
Но Кречетов этот оказался явно «отбитым на всю голову», как говорят в нашем мире. Он действительно стал следить за мной, то есть «запал» на юриста, защищающего клиента.
Редкий случай сведения отношений с юристом, рискуя быть изобличенным.
  
В ночь нашей встречи и, соответственно, попадания нас обоих в иной мир, Василий Кречетов подкараулил меня у дома Кати и напал на меня с битой. Именно тогда я и переместилась в этот мир. Голубая магия Ларики меня спасла.
Насильник Кати и из моего бесчувственного тела собирался сделать отбивную. Но переместившаяся туда Ларика, защищаясь, швырнула его от себя прямо в столб, а потом и вовсе вышвырнула в свой мир.
Все это я видела в видении, связанном с кольцом, которое он у меня, точнее, моего бесчувственного тела, украл.
А кража с избиением и угрозой жизни, это не воровство и не кража, это — разбой и грабеж. То есть Кречетов не только насильник, он еще разбойник и грабитель.
Реальный и очень серьёзный преступник.
И сейчас мы сидим оба в тюрьме, в соседних камерах. Но только он в своем настоящем облике — обрюзгшего мужика среднего возраста, с противно-мерзкой сальной ухмылкой. Лучше бы ему на той операции по снятию кольца действительно палец отрезали!
А вот я в совершенно ином облике, и этот облик ему не знаком по прежнему миру, но знаком по лазарету в этом мире.
Вместо «адвокатши» Ларисы Антоновны Вербиной здесь сидит Голубая Ручка — целительница с голубой лечебной магией, помощница в лазарете, которую теперь считают опасной попаданкой.
После моей многоэтажной тирады в адрес Кречетова из камеры напротив раздается восхищенный присвист Черного Буйвола.
— Ну, ты даешь, Голубая Ручка! Это на каком языке ты его так хорошо послала?
Видимо, есть что-то схожее в интонации и тональности матерных слов всех языков и народов, не иначе.
И далее сбоку я слышу противно-тягучее, на нашем родном:
— А я, ведь чувствовал, чувствовал, голубая ты наша, что мы с тобой земляки. Еще когда ты песенку малявке чирикала. Ты такая же попаданка, как и я. Все, не отвертишься теперь, голуба.
Я вся похолодела даже. Вот как я так не сдержалась, выматерилась, позволила эмоциям взять верх! Я же полностью выдала себя, этим матом.
Сколько раз я себе говорила про выдержку. Выдержка и только выдержка! Никогда не принимай решения сгоряча и на эмоциях.
«Семь раз подумай, один раз прими решение!». Это был мой девиз, мое правило по жизни.
Все знали меня уравновешенной и хладнокровной Ларисой Антоновной. И я сама себе изменила! Я что, стала превращаться в Ларику?
А Кречетов шипит дальше:
— Перед королем, перед всеми судьями свидетельствовать буду, что ты попаданка. Что всех обманываешь. Или будешь меня вытаскивать отсюда, своей магией. Ты же точно колдовать можешь.
Какая, сволочь, он меня еще и шантажирует! Сама, сама виновата, не сдержалась. Все глупости мы делаем сами, только сами.
Молчу, размышляю, что делать. Хоть и поздно, но включаю опять выдержку. Что толку убиваться, это как плакать о прошлогоднем снеге. Теперь надо принять ситуацию, и действовать четко по обстоятельствам.
А они негативные. Ожидается, приезд короля, скорее всего, будет быстрый суд с небольшим количеством участников. «В условиях военного времени, именем короля!». Моя позиция должна быть безупречной, жёсткой и твёрдой.
Впомни, «опираться можно только на твердое»!
А этот гаденыш Кречетов будет мешать. Или шантажировать, чтобы его отсюда вытащили. Значит, нужны аргументы против него.
Думай, Лариса, думай.
Вообще, как он попал в тюрьму? Я переместилась в тело Ларики, так сказать взаимообразно. А вот куда и как он попал? Где был все это время?
Ну, не сразу же он в тюрьме оказался. А значит, он, скорее всего, совершил какой-то проступок уже здесь.
Думай, Лариса, думай, анализируй. Это ты умеешь лучше всего. У кого-то борщи вкусные, а ты вот спец совсем не по борщам. Ой, не надо про борщи. Время обеда, и ощутимо хочется есть.
— Крови хочется, — вполголоса говорю я.
Но эта сволочь услышала.
— Зальешься ею, голуба, если меня не вытащишь!
Еще угрожает, мразь. Что же делать, что?
Если он попал в этот мир, очутившись, к примеру, на улице? И очнувшись, стал приставать ко всем, с выяснением, где он? Наверное, как и я в этом мире, Кречетов сразу заговорил на вальтерском языке. Сейчас же он умеет говорить на нём.
Допустим, он стал всех спрашивать, где он, говорил незнакомые им слова. Как я тогда: «больница», «телефон». А в мире Вольтерры нет таких слов. И окружающие заподозрили в нем попаданца, вызвали и отправили в тюрьму. Это один возможный вариант.
А если он, ошалев от нового мира и его особенностей, кругом же то маги, то драконы летают, на нервах совершил новое преступление? Ограбил, избил, в поисках средств, или даже убил кого?
Это совсем другой вариант.
Думай, Лариса, думай.
То или другое, все это как-то должно найти отражение в его деле. А, значит, мне надо посмотреть его дело. Надо знать врага в лицо и знать его секреты.
Вот только кто мне это дело даст здесь, в тюрьме? Если у меня даже мыла и пресловутой зубной щетки нет, магией умываюсь.
Размышления мои пререрывает голос Черного Буйвола:
— Эй, Голубая Ручка, чего приуныла? Казни, что ли, боишься? Тут война скоро, того гляди тюрьму взорвут, что нам эта казнь…
И голос его звучит как-то печально.
Ему вторит сосед справа, тоже довольно мощный заключенный, кажется, Дик:
— Ты там со своей магией может видишь чего, скажи нам, а? Я бы лучше в строй солдатом встал, чем нас здесь всех заживо сожгут. Прямо в камерах ведь сгорим…
Боги, неужели так?
И я отчётливо слышу звуки взрывов неподалёку…
  
Глава 10. Выбор сделан 
 
Мне стало намного легче, когда я принял единственное для меня правильное решение.
Я свой выбор сделал. И я никогда не скажу королю о своих сомнениях. И Ларе никогда не скажу, что я сомневался. Я выбрал ее и сына. Лара — моя истинная, даже если она попаданка. Она и никто другая!
Боги свое слово сказали. Почему-то же они соединили нас вместе. А им точно виднее.
Ее внешний вид, запах, метка, наличие сына-дракона в ней, а сын-дракон бывает только от истинной, отношение моего дракона к ней, а также наличие голубой магии — все это указывает на то, что Лара — моя истинная.
Арчи тоже высший дракон, и его драконий нюх точно уловит, что Лара беременна моим сыном. Все это — доказательства ее истинности!
То есть получается так, что кем бы ни была на сегодня Лара — прежней наивной Ларикой, девочкой с голубыми ладонями, которую я знал два месяца, или нынешней Ларой, которую знаю всего несколько дней, которую, возможно, мне надо заново узнавать, она — моя истинная.
То ли Лара — повзрослевшая Ларика, и ее так изменили магия и беременность, что не узнать. То ли она — попаданка, но с телом Ларики, и тоже с голубой магией. Мне все о ней так говорят, что она лечила здесь многих голубыми ладонями, и очень уважают ее за это.
Не важно, так или по другому, она все равно при этом моя истинная. Так решили Боги. А кто я такой, чтобы с ними спорить?
И истинными не разбрасываются и не предают.
В эти два дня я много часов провел у Рочестера в его кабинете, на верхнем этаже тюрьмы, заходил к начальнику тюрьмы с бокового служебного входа. Сцеживал в банку кровь,чтобы всегда была свежая, передавал ее три раза в день для Лары, вместе с едой.
  
На этажи с заключенными мне заходить было нельзя, Лару я не видел. Конвоирам Рочестер строго-настрого наказал доставлять Ларе еду и кровь своевременно и бережно.
То, что готовили для заключённых, едой для беременной женщины было назвать нельзя. В итоге я передавал на подносе то, что готовили для драконов и служащих, что ел сам, выбирая, самое вкусное.