В тени мы танцуем (ЛП)

— Тебе не спрятаться от меня. Ни от страха, ни от стыда, ни от желания. Я вижу всё это. И я хочу, чтобы ты тоже увидела. Чтобы ты поняла, насколько полностью ты принадлежишь мне.
Я раздвигаю ее ноги своей ногой, и двумя пальцами открываю ее киску. Она влажная, эта красивая розовая плоть блестит.
— Посмотри на это, — шепчу я. — Такая красивая. Такая заметная. Прикоснись к себе.
  
— Н-нет.
— Прикоснись к себе, или я позову Монти, чтобы он сделал это. — Я не позову. Монти никогда не сможет прикоснуться к ней. Но моя угроза делает то, что мне нужно. Ее рука поднимается, прикрывая ее киску.
— О нет, так не пойдет, прелестная Балерина. — Я наклоняю голову к изгибу ее шеи и целую дорожку к подбородку. — Используй два пальца. Покажи мне, как ты прикасаешься к себе, когда лежишь в постели и думаешь обо мне.
— Я н-не знаю.
— Лгунья. — Мои зубы впиваются в нежную кожу, покрывающую ее пульс.
Она вскрикивает, выгибая спину.
— Трахни себя сама. Покажи мне тот последний танец, который ты от меня скрывала.
Моя рука перемещается, накрывая ее руку, и я провожу ею между ее ног к клитору. Ее глаза широко раскрыты, зрачки расширены, когда я соединяю наши пальцы, толкая их внутрь и наружу ее тела, в то время как мой большой палец скользит по ее клитору.
— Это то, что я хочу увидеть. Теперь сделай это ты. — Я опускаю руку и делаю шаг назад, чтобы найти свой фотоаппарат.
Щелчок эхом разносится по комнате. Она вздрагивает, но не прекращает поглаживать себя, не сводит глаз от своего отражения. Я запечатлеваю ее в этот момент - обнаженную, дрожащую от желания и страха.
— Эти мгновения принадлежат мне. — Мои губы касаются ее плеча, пальцы сжимают сосок. — Каждый вздох. Каждая дрожь. Каждый раз, когда ты не можешь себя контролировать. Я хочу всего этого. Я хочу доказательств того, как сильно этого хочешь ты.
Камера щелкает снова, запечатлевая ее раскрасневшуюся кожу, остекленевшие глаза, пальцы, погруженные в киску.
Она выглядит чертовски великолепно.
— Посмотри. Посмотри на себя. Посмотри, что я с тобой делаю. — Моя свободная рука обхватывает ее горло, и я фотографирую нас двоих в зеркале.
— Тебе не удастся спрятаться от меня. Не сейчас. Никогда. — Я убираю ее руку и заменяю своей, просовывая два пальца внутрь нее. — Это принадлежит мне. — Я делаю еще один снимок и кусаю ее плечо. — Ты хочешь кончить?
Она тихо всхлипывает.
— Мне нужны слова.
— Пожалуйста... Да.
— О, прелестная Балерина. Ты этого еще не заслужила. — Я высвобождаю пальцы и вытираю их о ее губы, прежде чем сделать шаг назад. — Время станцевать для меня.
Платье раскрывается, как шелк, когда я достаю его из сумки. Ее резкий вдох слаще любой музыки.
— Надень его.
Она берет платье, отворачиваясь, опускает глаза. Я снова притягиваю ее к себе.
— Я же говорил. Тебе не спрятаться от меня. — Я смотрю, как она натягивает его через голову, грудь поднимается при каждом движении. Оно ниспадает по ее телу, подчеркивая каждый изгиб, который она обычно скрывает. Она выглядит потрясающе, голубой цвет резко контрастирует с ее раскрасневшейся кожей и укусами и синяками, которые я оставил на ней.
— Покружись.
Она повинуется, ее движения неуверенны. Я рассматриваю ее, каждую деталь, каждую дрожь, воспоминание о ее теле все еще свежо в моей памяти.
— Красивая. — Мои руки находят ее талию, чтобы я мог снова прижать ее к себе.
— Потанцуй со мной. Пришло время узнать правду.
  
ГЛАВА 49
 
Разбитые отражения
ИЛЕАНА
Меня ужасает, как легко он читает меня, как без усилий раздевает догола, пока не остается ничего, кроме его воли и моей потребности. То, как он прикасается ко мне, то, что он заставляет меня чувствовать, интенсивность всего этого. Он как будто раскрывает меня по кусочкам. Стыд, страх и желание переплетаются внутри меня, заставляя задыхаться. Я хочу бороться с этим. Я хочу с головой погрузиться в это.
Он лезет в карман и нажимает кнопку воспроизведения на своем мобильном телефоне. Комнату наполняет музыка - темная, навязчивая, обволакивающая нас, как заклинание. Каждый дюйм моего тела напрягается, сопротивляясь ему, но его руки твердо лежат на моей талии, побуждая двигаться.
— Расслабься, — шепчет он, его теплое дыхание касается моей кожи. — Ты знаешь, как двигаться. Отпусти.
Я колеблюсь, инстинкт бороться все еще присутствует, несмотря ни на что остальное. Он притягивает меня ближе, его руки скользят по бедрам, пальцы сжимаются ровно настолько, чтобы напомнить мне, кто здесь главный.
— У меня есть еще кое-что для тебя. — Он поднимает руку. Между двумя его пальцами зажат сложенный листок бумаги. — Возьми это.
Я делаю, как он говорит, разворачиваю его. У меня перехватывает дыхание.
Установлен псевдоним Джеймса – Чарльстон. Исчезновение связано с инцидентом.
В словах нет смысла, но он не дает мне возможности спросить.
— Когда-то у твоего отца было другое имя, — говорит он, его голос почти теряется в музыке. — Другая жизнь. Агент Чарльстон, работающий под глубоким прикрытием в семье Росси.
Он кружит меня, его руки не покидают моего тела, его прикосновения собственнические, командные.
— Танцуй, прелестная Балерина. — Его рука скользит по моей спине, и каждая дрожь отзывается эхом в его прикосновении. — Покажи мне, как отчаянно ты хочешь знать правду. Покажи, как много ты хочешь узнать о частном самолете, который доставил сюда трех человек. Об операции ФБР, которая сделала карьеру и разрушила империю. О том, почему твой папа так боится фотоаппаратов и кредитных карточек.
Мои движения неловкие, скованные, я разрываюсь между полетом и потребностью, замешательством и желанием. Он ведет меня через каждый шаг, его руки не отрываются от меня, его прикосновения - постоянное напоминание о том, кому я теперь принадлежу.
Но во мне есть искра бунта, которую он пробудил к жизни. И на какой-то момент я ненавижу то, как легко он проникает мне под кожу.
— Может, пора уже объяснить мне что-нибудь.
Его глаза вспыхивают, на губах появляется та порочная усмешка, которая согревает мою кожу.
— Осторожнее, Илеана.
Но я не останавливаюсь. Мои движения становятся более плавными, пока я не просто следую за ним, я подстраиваюсь под него. Испытываю его. Его руки сжимаются на моих бедрах, а затем он целует меня, от его губ у меня перехватывает дыхание. Звук вырывается из моего горла, но вместо того, чтобы отстраниться, я наклоняюсь к нему, встречая его на полпути. Когда его руки снова направляют меня, я отстраняюсь, изгибаясь в его объятиях ровно настолько, чтобы заставить его приспособиться ко мне.
— Каждая частичка тебя – моя. — Он снова притягивает меня к своей груди.
Музыка усиливается, навязчивая мелодия заполняет комнату, когда я позволяю своему телу взять верх, отдаваясь танцу, но не ему. Не полностью. Его руки блуждают по мне, заявляя права на каждый дюйм моего тела. И я не останавливаю его. Я не отстраняюсь. Я выгибаюсь под его прикосновением, как кошка, которую гладят.
Мои пальцы находят путь к его рубашке, впиваясь в ткань, но вместо того, чтобы вцепиться в нее для поддержки, я использую ее, чтобы притянуть его ближе. Приподнимаясь на цыпочки, я прикусываю его нижнюю губу, удивляя нас обоих.
— Ты играешь с огнем. — Он выдыхает эти слова мне в губы.
— Может, я хочу обжечься, — шепчу в ответ.
Он снова разворачивает меня, притягивая назад так быстро, что у меня перехватывает дыхание. Его лоб прижимается к моему, и на мгновение напряжение между нами становится почти чрезмерным. Но я не прерываю зрительный контакт. Я не отвожу взгляд.
  
Его рука скользит к моему горлу, и я запрокидываю голову, наслаждаясь тем, как сжимаются его пальцы.
— Ты думаешь, у тебя здесь есть власть, прелестная Балерина?
Я провожу руками вверх по его груди, по горлу, пока мои пальцы не касаются линии его подбородка.