Босс, это мой фламинго!

Вижу только голодные глаза Владимира и оцениваю в них бушующий серый шторм. Этот потрясающий мужчина только что делом доказал, что ему важно мое удовольствие и ощущения от его ласк.
Он не бежит утолять собственную похоть. Не кричит, что от меня мало инициативы. Он. Хочет. Меня. И ему без разницы, что я думаю по этому поводу. Мое тело легко сдается перед его натиском.
Я чуть привстаю, опираясь на локти и смотрю прямо на своего мужчину. Своего? Уже приватизируешь его себе, Ирина?
  
Черная дорогущая рубашка на нем безнадежно испорчена слоем крема от ожогов, брюки тоже в пятнах. Владимира ничто не остановило, чтобы получить доступ к моему телу.
По совместительству он – мой босс. Роскошный мужчина, от которого у всех женщин вокруг текут слюнки. До чего же я везучая. Ведь это мне он подарил наслаждение. Он выбрал меня.
Это лишь начало. Даже если я сейчас ему откажу, он найдет время и возможности, чтобы хорошенько меня отлюбить. И я не смогу сопротивляться. Вообще.
У меня внутри должна сейчас кричать старая добрая поборница морали, призывающая к скромности. Или предохранитель с горящей красным надписью – запрещено! Босс! Вызывает последствия в виде увольнения и разбитого сердца!
Но едва ли это меня спасает.
Напротив.
Его мощная шея напряжена. Когда Владимир сглатывает, нервно дергается кадык. Руки слишком сильно сжимают мои колени. Как будто он ждет сигнал к атаке. Жадный и голодный хищник.
Хочу ли я стать его жертвой?
Да, пусть заберет меня всю, без остатка. Пожалею чуть позже, а пока…
– Ирина… – Владимир тяжело дышит, словно пробежал марафон. Не меньше.
– Давай сделаем это, – прошу его с отлетевшей напрочь крышкой. – Я хочу еще. Но уже с тобой.
И это я? Та, кто слова «кекс» стесняется?
В принципе всего стесняется? Что может быть ужаснее возни и вот этого всего, когда ждешь, чтобы это закончилось, как можно скорее? А в моменты, когда бывает приятно и ты вот-вот… все, наоборот, слишком быстро завершается.
Владимир из тех, кого дважды просить не нужно.
Он не тратит время на раздевание. Знает, чувствует, что если чуть промедлит, я передумаю. А я уже… хоть и в нетерпении но в голове зудят мысли, что это все неправильно.
Зубами рвет упаковку из фольги. Оказывается, он уже вовсю подготовлен? Знал, чем закончится этот вечер? Или думал обо мне изначально, как о безнравственной и готовой на все…
Зажмуриваюсь.
Пусть он сделает это. Я снова разочаруюсь и забуду обо всем.
Но ничего не происходит. Я приподнимаю голову, заинтригованная промедлением Владимира.
Он, вопреки своим поспешным первоначальным действиям, раздевается, обнажая свое превосходно сложенное тело. Я смотрю на него, как загипнотизированная. Внимательно наблюдаю за каждым движением его мышц на груди и руках. Опускаюсь ниже и все-таки заставляю себя посмотреть туда, куда боюсь больше всего.
Ох!
У него все так красиво и эстетично. Хотя муж убеждал меня, что мужчине главное быть чуть симпатичнее обезьянки.
По сравнению с Давыдовым, это я и моя красная обгоревшая попка ближе к обезьянке.
Но этот мужчина почему-то выбрал меня. И если бы я ему не нравилась, он бы никогда не проделал тех сумасшедших вещей со мной.
Меня пронзает горячей молнией насквозь. И теперь я не могу отвести взгляд от Владимира. Слишком шикарный! И мой! Хотя бы на этот вечер, но мой…
Вновь тащит меня на себя, сжимая в своих сильных и невероятно горячих руках. Я задыхаюсь. Но и кислород мне сейчас совсем не нужен. Я полностью в его власти.
Грудь Владимира ходит ходуном после нашего с ним безумия. Он покрывает легкими поцелуями мою шею, царапая и щекоча ее щетиной. Я хихикаю и дергаюсь, но тут же ловлю стон Владимира.
– Ничего не болит? – беспокоится Владимир. Он падает на кровать и утягивает меня вместе с собой.
– Все обезболено и увлажнено, как надо, – выношу вердикт, закидывая ножку на своего босса. Он тут же гладит ее и ведет по ней вверх, добирается до моей пострадавшей попки и легонечко ласкает.
– Ты – ураган, Чижик, – наконец, признается Владимир. – Надо было послать свои принципы и отбить тебя у твоего мужа еще полгода назад.
Ворчит?
И… что это? Я ему нравлюсь? Правда-правда?
– Я не знала, что вызываю у тебя симпатию, – робко отвечаю, прогуливаясь пальчиками по его груди и прессу. В ошалелой гонке я даже не успела потрогать сие великолепное тело. Натянутая на упругих мышцах кожа горячая, с капельками блестящего пота и крема. Почему он сложен так восхитительно?
– Это так называется? Симпатия? – удивляется Владимир. – Я от тебя шарахался, как от огня, чтобы случайно не опрокинуть на какую-нибудь горизонтальную поверхность. И на встречи общие брал не слишком часто. Боялся очень неловких моментов.
– Оу, – я моргаю часто-часто. Никакой мягкости и деликатности, которая меня порой восхищала в Давыдове. Жестко. Строго. По делу.
– Почему ты не поехала в Черногорию? У меня были большие планы, – смеется Владимир и, подтягивая меня повыше, целует. Его язык уже не требует и не берет, напротив, нежно играет с моим.
– Мой муж был с этим не согласен, – отшучиваюсь, хватая ртом воздух.
Долбанный мозг постоянно меня пилит – я всего лишь подчиненная, которая спит со своим боссом. Он меня хотел? Он меня получил.
– И слышать не хочу, что ты была замужем.
– Я и сейчас…
– Нет, Ирина. Ты – моя женщина. Точка. Это даже не обсуждается.
Вау, как быстро он все решает. Его несет, и ему плевать на острые углы и повороты.
– Но…
– Сейчас закажу ужин в номер и мы все решим, кем и кому ты приходишься. Ясно?
А чего я удивляюсь? Давыдов привык командовать и быстро принимать решения. И сейчас ему тоже совершенно плевать, что я думаю по этому поводу.
Впрочем, разве я способна трезво думать? Особенно сейчас?
Я поддаюсь Владимиру. Его женщина? Окей, я согласна. Пусть возьмет меня.
Цепляюсь за реальность, но она уплывает. Ничего нет, кроме мужчины, создающего для меня искрящуюся магию.
Наверное, весь отель слышит музыку наших стонов. Плевать! Я цепляюсь за Владимира, его гладкую кожу. Царапаюсь неосознанно. Понимаю это, когда он вздрагивает и с шумом втягивает воздух. И сразу же отпускает себя, высекая исключительное право на меня.
Я не борюсь с ним. Напротив.
Давыдов словно сбрасывает все замки с меня. Находит нужные ключики, пока я пытаюсь выжить в темном тумане.
Я без ума от Владимира. Знаю, что ничего подобного не случилось бы, не будь я в него по уши влюблена.
Пора признаться, Ирин. Этот мужик уже давно крепко сидит в твоем сердце. Пытаясь быть счастливой в браке, я в действительности представляла, каково это быть той, кого любит Владимир Давыдов.
– Чёрт! Ира! – он выдает и выраженьице покрепче, отрезвляя меня.
Моя душа в пятки уходит. Что? Что я сделала не так?
Мое тело деревенеет.
Владимир заглядывает мне в глаза и хмурится. Сурово так. Будто я серьезно накосячила на работе. Например, налоги квартальные на оплату не подала.
– Все плохо, да? – осипшим голосом спрашиваю. Ну, конечно плохо!
– Зависит от точки зрения.
– Чей?
– Твоей.
– А с твоей?
– С моей – все отлично. Все идет по плану, – констатирует Владимир. Эмпатия – это не про него. Я поняла. Но почему между нами такой странный диалог?
– А можно уточнить, о чем мы говорим?
– О том, что мы с большой вероятностью станем родителями, – он перестает хмуриться и улыбается широко-широко. Обычно так в лотерею выигрывают.
– Что? – и правда. Это же надо, чтобы нас так шарахнуло!
– Извиняться не буду.
– Вот как? Слезь с меня! – стучу его по плечу, но он ловит мою руку и покрывает поцелуями.
  
– Нет. Могу обнять и зацеловать всю. Пора принимать данность, Ирин, – нагло заявляет Давыдов.
– Какую?
– Мы – пара. Как тебе такая правда? – он целует меня в кончик носа. От его теплоты и заботы меня дурманит. Я реально позволила то, что позволила? И кому? Своему боссу?