Сладкий дикий рай

– Я следила за тем, как заготавливают последнюю партию мяса на зиму. Потом мне показалось, что я насквозь провоняла коптильней, и чтобы избавиться от запаха дыма, мне пришлось принять ванну и высушить волосы у огня.
У огня… Она сама была как живое пламя… Джейми жадно следил, как вздрагивают под тканью рубашки дивные груди. Густые чистые волосы блестели подобно жидкому золоту, и кожа отливала золотом в свете камина. Камерон стиснул зубы и недоверчиво следил за каждым движением жены из-под полуопущенных век.
  
Она сладко зевнула и снова потянулась всем телом. Изящное, чувственное движение. Джейми поднялся и решительно приблизился к ней. Отнял щетку для волос и наклонился так, что Джесси пришлось лечь на кровать. Упираясь ладонями в подушку, он спросил:
– Что значит сие представление, мадам?
Ее ресницы слегка дрогнули, выдавая неуверенность.
– Утром я не поблагодарила тебя за подарки, что прибыли на «Госпоже Удаче»…
Джесси не успела договорить – Камерон выругался и отшатнулся: – А вы по-прежнему остаетесь шлюхой до мозга костей, миледи! И решили заняться оплатой долгов.
Прекрасные черты исказились, в глазах промелькнула острая боль так быстро, что Джейми не был уверен, вообразил он эту боль или увидел в действительности. Зато он отлично видел пылавшие теперь в ее глазах ненависть и гнев. Она вскинулась, стараясь ударить его побольнее. Он поймал ее за руки, но с удивлением увидел, что сопротивление не ослабло – Джесси умудрилась пнуть его коленом в пах. Потрясенный, скрюченный от боли, Джейми выпустил свою жертву.
Джесси вскочила, набросила на плечи меховую накидку и пронзила его убийственным взглядом.
– Вам нет нужды беспокоиться, милорд, больше с вас не потребуется платы – ни за что, никогда!
– Джасмин… – зарычал он. И рванулся, чтобы схватить ее. Он мучился от боли и неистовой ярости, которой требовался выход сейчас же, немедленно. Однако Джесси оказалась проворнее. И ускользнула, исчезла в одно мгновение.
Если бы Джесси попросили составить список лиц, наименее желанных для нее в эту минуту, злополучная индейская полукровка Хоуп наверняка заняла бы одну из первых строчек.
И надо же было так случиться, что Джесси, спустившись вниз, застала за общим столом меднокожую юную красотку, с аппетитом поедавшую мясо, которое вылавливала пальцами прямо из бульона. При виде взъерошенной, разъяренной хозяйки девица безмятежно улыбнулась.
– Что ты здесь делаешь? – осведомилась Джесси. Не торопясь с ответом, Хоуп тщательно облизала все десять пальцев.
– Я кушаю свой обед. Я приехала с лордом Джейми, И вот теперь я у пего дома. – Она в упор посмотрела на Джесси, потом наверх, в сторону спальни, и картинно закатила глаза. – А что делаешь здесь ты?
У Джесси просто руки чесались залепить нахалке по физиономии.
– Это теперь мой дом, Хоуп, и здесь мое место.
– Твое место там, наверху, с ним – в его доме. Джесси застыла, потому что девица сказала правду. Ей вдруг стало так дурно, что пришлось присесть – ведь ее место действительно там, и она должна была быть с ним и никогда, никогда не повторять сегодняшней глупости. Определенно, роль соблазнительницы не для нее, и она ничего не добилась, только снова возненавидела мужа, потому что…
Потому что он оскорбил ее чувства, потому что снова обозвал шлюхой! А теперь извольте видеть – его индейская потаскушка имеет наглость давать советы!
– Так, значит, ты больше ему не нравишься, – захихикала Хоуп. – Значит, ты плохо старалась. Такие, как он, любят, чтобы их ласкали. – Последние слова мерзавка буквально промурлыкала, и этот звук больно отозвался у Джесси в ушах. В бешенстве она стиснула зубы.
– Хоуп, ты глупое создание. Тебе не следует лезть ни в мои дела, ни в дела лорда Камерона.
– Лорд Камерон может оказаться и моим делом. – Хоуп с улыбочкой поудобнее устроилась в кресле. А потом подалась к Джесси, и та убедилась, что под ветхим платьем на девице ничего нет – слишком свободно болтались тяжелые груди при каждом движении. – Если ты не будешь любить лорда Джейми, леди, его буду любить я.
От ярости Джесси на миг ослепла. Ее буквально подбросило со стула.
– Как ты смеешь! – вырвался у Джесси негодующий вопль. Не думая ни секунды, она вцепилась девице в плечи легко, словно маленького ребенка, выдернула из-за стола.
Заставила встать на ноги и развернула лицом к двери.
Вон отсюда! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!
Но тут на лестнице раздались торопливые шаги. Появился Джейми, о котором в пылу праведного гнева Джесси совсем забыла.
Он был растрепан и бос, одет в одни панталоны. Хоуп, как только заметила его, подняла жуткий визг. Она кинулась к Камерону и прижалась к его груди.
– Что за чертовщина… – Джейми ошарашено переводил взгляд с Хоуп па Джесси и обратно. Оскорбленная Джесси стояла молча, тогда как Хоуп заливалась слезами.
– Она била меня, она схватила меня, и била, и выкинула из дома на голый снег…
– Джесси, что это…
Но Джесси не стала дожидаться, пока он соизволит договорить. Она подошла, залепила ему звонкую пощечину и направилась к двери.
– Нет, я не била ее. И не выкидывала па снег. Я лучше уйду сама!
От расстройства Джесси и не заметила, что выскочила на мороз босая, пока жуткий холод не пронзил ступни тысячами ледяных иголок. Она успела отойти шагов на двадцать и тут осознала, что идти-то ей, собственно, некуда, да если бы и было, стоило все же обуться, прежде чем пускаться в путь!
Впрочем, это уже не имело значения. Ее догнал Джейми. С быстротой молнии он налетел на нее, схватилеевохапку и опрокинул в сугроб. Джесси долго Откашливалась и отплевывалась от белой каши, залепившей лицо и рот, и не сразу разглядела, что муж раздет и тоже трясется от холода и ярости.
– Мадам, как только мы вернемся в дом и отогреемся, я обязательно сверну вам шею!
– Мою шею?! Ах ты, блудливый, лживый недоносок!
– Что? Впрочем, не важно!
Он вскочил, грозно ругаясь и клянясь, что если только они не умрут от простуды и не останутся калеками, Джесси заплатит за свою выходку сполна. Он решительно подхватил жену на руки и направился обратно.
Хоуп и след простыл, внизу вообще никого не было, впрочем, Джесси не сомневалась, что даже если бы и нашлись свидетели, ее муж рвал и метал бы точно так же, никого не смущаясь. Громко топая по крыльцу, Джейми клял ее на все корки и обзывал дурой, потому что только дура станет так рисковать своей жизнью и жизнью собственного ни в чем не повинного ребенка.
Джесси не прекращала попыток вырваться. Однако он отпустил ее не раньше, чем добрался до жарко натопленной спальни, где и усадил в кресло у очага, а сам принялся растирать оледеневшие руки и ноги, стараясь восстановить приток крови.
– Мне следовало бы выдрать тебя! – процедил он, все еще стуча зубами, но Джесси уже вскочила на ноги, готовая к отпору.
– Это меня-то высечь?! Ну, милорд, вы настоящий змей! Вы без конца придирались ко мне, а сами лгали, нагло лгали мне в лицо!
– Что за ерунду ты болтаешь? – взорвался Джейми.
Меховая накидка сползла с ее плеч. Джесси нетерпеливо отшвырнула ее и подалась вперед, подражая Хоуп и тряся перед Джейми полной грудью.
– Что я болтаю? – заговорила она, передразнивая гортанный индейский акцент. – Я болтаю про тебя и про ту часть твоего тела, которая правит и твоим сердцем, и куцыми мозгами!
– Что? – переспросил он.
Джесси замахнулась, собираясь залепить мужу еще одну пощечину. Но Джейми не позволил ей этого сделать. Он схватил се руку, она попыталась вывернуться, но была схвачена еще крепче.
  
– Отпусти меня! – потребовала Джесси, озверев от ярости.
И вдруг Джейми расхохотался:
– Ты ревнуешь!
– Ты никогда больше не прикоснешься ко мне! Мне плевать и на брачные обеты, и на твои…
– Джесси, у меня ничего с ней не было!
– Но она видела тебя голым. Я это знаю наверняка! Джейми развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза, пылавшие гневом, и это пламя слилось с огнем его собственного желания, порождая сильнейший взрыв. Джейми отнес жену на кровать и уложил так, чтобы она не смогла вырваться, но и не повредила ребенку. А сам стал поспешно расстегивать панталоны, удерживая ее на месте, как дикую необъезженную кобылицу.