Сладкий дикий рай

Было слишком рано, и по пути к дому Джейми почти никого не встретил. Однако Тамсин был уже на йогах – зевал во весь рот, он принял у хозяина лошадь.
– Как чувствует себя моя жена? – осведомился Джейми.
– Леди чувствует себя превосходно, лорд Камерон, – с улыбкой отвечал Тамсин. – Расцветает на глазах.
Джейми счастливо засмеялся и поспешил в дом, на ходу стаскивая перчатки. Но на пороге замер в нерешительности.
  
Он с трудом отделался от мыслей об их ссоре при прощании, не дававших ему ни минуты покоя в первые дни после отъезда. Он знал, что был не прав, что несправедливо упрекал ее Робертом Максвеллом. Да, Роберт имеет недостатки, но он верный друг – Джейми знал его прекрасно. Ну а Джесси…
Жена никогда не лгала ему. Она не скрывала правду о своих чувствах, даже когда шла под венец, и все же ни разу не дала Джейми повода заподозрить се в неверности.
И он снова повторял, что виноваты его проклятый, несносный норов и жгучая ревность, что раздирала его сердце – и чресла – всякий раз, когда Джесси улыбалась кому-то другому. И что толку оправдываться, объясняя все своей любовью к ней, – ведь чувства приходилось скрывать. Уязвленное сердце всегда легко поддается гневу. И ему все чаще казалось, что Джесси вообще лишена сердца, а значит, ему, как человеку мудрому, следует отгородиться от ее чар непроницаемым барьером. Пусть у него чересчур пылкий нрав, у него есть также и чувство собственного достоинства, и он никогда не позволит сердечной слабости или физической страсти затмить ясность мысли. Несмотря на выходки этой вертихвостки, он был и останется хозяином в своем доме, и, даже если ей не дано полюбить Джейми, она будет вынуждена ему повиноваться.
Хотел бы он знать, сподобится ли Джесси когда-нибудь разрушить те барьеры, что воздвигла против него. Придет ли к нему сама, распахнув объятия, с ласковым смехом на устах и страстным пламенем в сапфировых глазах. Все это она держала в себе, оставляя недоступным для Джейми, подобно таинственному сокровищу.
И это воистину было сокровище, потому что Джейми всем сердцем желал видеть в ней не покорную наложницу, по настоящую любящую жену, опору и поддержку во всех делах.
Джейми набрал побольше воздуха в грудь и с силой выдохнул, стараясь совладать с жаром, против воля поглотившим его. Черт побери, ну и пусть, он согласен и на покорную наложницу. На протяжении всей поездки Камерон думал об удивительном оттенке прекрасных глаз, о пушистых локонах, обрамлявших дивное лицо. Он без конца представлял во всех подробностях точеное, зовущее к любви тело.
Решительно тряхнув головой, Джейми вошел в холл, где его уже дожидалась миссис Лоутон, которая и поторопилась принять у него плащ.
– Как поживаешь, Эми? – спросил ее Камерон.
– Хорошо, милорд! У нас все в порядке, миледи здорова, мистер Роберт очень заботился о ней. Однажды ночью я услышала шум и поднялась наверх. Он сидел возле нее на кровати и утешал – миледи приснился ужасный сон.
Джейми до боли сжал зубы. Он припомнил все муки, которые испытал вдали от жены. Он попытался укротить бушевавшую в груди ревность.
Но доводы рассудка были бессильны. От одной мысли о том, как Роберт утешал Джесси, сидя на их супружеской постели, у Джейми все сжалось внутри. Интересно, что тут творилось в его отсутствие?
– Милорду угодно что-нибудь выпить или закусить? – послышался голос Эми.
– Нет, лучше я поскорее поднимусь к жене.
– О, милорд, смею вас уверить, что в эту ночь она шала без кошмаров. На ночь миледи приняла ванну и выпила теплого молока, и я не сомневаюсь, что это укрепило ее сон. Ах да, милорд, прибыла «Госпожа Удача» с вашими подарками, и леди была чрезвычайно им рада.
– Вот как? – Еще бы Джесси не радоваться. Она как дитя приходила в восторг от любой мелочи. Да и замуж она вышла ради возможности получать подарки, с горечью напомнил себе Джейми. Их милую леди ничего не стоит купить.
– Спасибо, Эми, – отвечал Камерон, направляясь наверх. – Позаботься о том, чтобы сэр Вильям узнал о нашем прибытии – мне необходимо его повидать. А также капитана Стюарта. Наверняка он торопится поскорее пуститсяв обратное плавание до начала зимних штормов.
Джейми тут же пожалел о своих словах, но того, сказано, не воротишь. И он поудобнее развалился в кресле не спуская с жены настороженных глаз.
– Мадам, я достаточно наслышан о том, с каким успехом Роберт Максвелл помогает вам справляться с ночными кошмарами.
Джесси напряглась всем телом, но и не подумала отвечать. У Джейми пересохло в горле, и он снова пожалел о своих словах. Его трясло от нетерпения, так хотелось прикоснуться к ней, погладить это дивное нежное плечо, соблазнительно выглядывавшее из ворота рубашки. Но Камерон не мог заставить себя двинуться с места. Наконец пошевелилась сама Джесси. Она гордо откинула с лица волосы и опустила ноги с кровати, поправляя ночную рубашку, прежде чем встать. Но как только она выпрямилась, в глаза Джейми бросились разительные перемены, и он не удержался от невнятного хриплого восклицания. Джесси тревожно обернулась к нему.
А он уже вскочил на ноги. Джесси невольно попятилась к стене, не скрывая страха и заслоняя руками свой огромный живот.
– Подойди сюда! – прошептал Джейми. Однако Джесси не двинулась с места, и Камерон выругался, возмущаясь: – Уж не вообразила ли ты, что я способен причинить тебе вред? – Он нетерпеливо шагнул вперед, но Джесси снова отшатнулась.
– Ты сам грозил наказать меня, – напомнила Джесси-
– Исключительно под давлением обстоятельств, проклятых обстоятельств, мадам, а ведь за вами не числится никаких таких грехов? – Джейми мигом оказался прямо перед ней.
Испуганно охнув, Джесси хотела было оттолкнуть его, но ведь он пока не сделал ей ничего плохого! Напротив» Джейми опустился на одно колено и погладил се живот.
Мысль о том, что под его ладонями находится живой комочек зачатой им новой жизни, подействовала лучше всяких чар. Он без конца гладил и гладил ее теплый живот. А потом прикоснулся к налившимся чувствительным грудям, выпрямился и осторожно снял с Джесси ночную рубашку.
– Нет! – растерянно возразила она.
– Я умирал от желания вновь тебя увидеть.
– Я стала неуклюжей и некрасивой, и любоваться тут нечем, – бормотала Джесси, стараясь отвести его руки.
Камерон все никак не мог заглянуть ей в глаза или хотя бы в лицо: Джесси потупилась, неохотно позволяя прижать себя к груди. Джейми ласково приподнял лицо жены за подбородок и успел увидеть а сапфировой глубине милых глаз блеск непролитых слез. И в этот миг ему показалось, что не было долгой разлуки.
– Отдай рубашку! – попросила Джесси.
– Нет.
– Ну пожалуйста! Я стала такая… толстая!
О, Джейми ожидал гнева, отчуждения – чего угодно, только не мягкой мольбы. И с неуверенной улыбкой он прошептал:
– По мне, мадам, вы никогда еще не были так прекрасны! Джейми осторожно запустил пальцы в пушистые волосы и запрокинул ее лицо. Наконец он смог поцеловать ее так, как мечтал, и снова его чресла взорвались от неистового Желания. Однако Джейми взял себя в руки, потому что Решил быть ласковым и нежным. Сначала он опустился на колени и погладил живот, в котором росло его дитя. Джесси машинально положила руки ему на голову. Тонкие пальчики произвольно сжались, запутавшись в его волосах и причинили боль, однако Джейми не обращал на это внимания, прижавшись колючей щекой к ее чувствительной коже.
– Джейми… – прошептала Джесси, пытаясь поднять голову. Но в следующее мгновение ее руки ослабели, а и подогнулись.
Джейми встал, поднял ее на руки и понес к кровати. Он торопливо скинул с себя сапоги, чулки, замшевые лосины и кожаную куртку. Его трясло от желания немедленно овладеть ею, но даже в пылу страсти он вел себя ласково в осторожно – еще никогда Джейми не был столь чуток. И невзирая на необходимость постоянно следить за собой, он познал величайшее наслаждение, какого не испытывал раньше от близости с женщиной. Джесси смущенно потянулась за одеялом, но он не позволил ей укрыться. Он лежал рядом, опираясь на локоть и нежно гладя ее живот. Но вдруг он насторожился, и сердце блаженно замерло у Джейми в груди: под пальцами что-то встрепенулось. Он вопросительно посмотрел на Джесси. Та покраснела от смущения, и Камерон счастливо рассмеялся: