Расписание моей судьбы (СИ)

Ноэль некоторое время наверняка совершенно неприлично пялилась на ее обтянутую спецовкой спину, а главное, на длинные ноги, самым нахальным образом не скрытые традиционной для дам юбкой, а после развернулась и отправилась домой. Морально готовиться к завтрашней встрече с Аароном на гоночной трассе.
  
Глава 12
   
Ключ-камень, о малом заряде которого сообщила Летиция Диггори, пришлось взять в спальню и оставить с собой на ночь. Момент был не самым удачным: уж очень здорово Ноэль выложилась ранее, сначала создавая лжепаромобиль и куклу-гомункула по дороге в мастерскую, а после работая над неприличным, но таким возбуждающим заказом Аарона. Конечно, можно было бы обратиться в специальное бюро, в котором магики, этим себе на жизнь и зарабатывавшие, вложили бы в сданный им ключ-камень частичку своей силы, своего огня, но Ноэль предпочитала заряжать сердце собственного паромобиля, дома и мастерской самостоятельно. Конечно, весь следующий день она будет чувствовать себя усталой и сонной, но зато останется уверена, что никто чужой к тому, что ей действительно дорого, не прикасался.
Да и немного заторможенное состояние во время предстоящей встречи с Аароном пойдет только на пользу, позволив избежать слишком острых реакций тела на близкое соседство этого яркого, притягательного мужчины. Яркого и притягательного настолько, что до сих пор терзали сомнения: неужели тот мог заинтересоваться Ноэль?
Да, созданные ею живые картины стали известны на весь мир. Да, сама она тоже была вполне недурна собой: стройна, гибка и на лицо вроде бы не уродлива. «У тебя глаза северной рыси, греющейся на неожиданно выглянувшем зимнем солнышке, — раскосые, светлые и при этом полные магического огня», — как-то сказала София, а после долго смеялась, увидев, каким ошарашенным сделался у ее подруги вид в ответ на этот неожиданный комплимент. Сама София, будучи дамой глубоко рациональной,никогда не могла понять вечной неуверенности в себе, которой, по ее мнению, самым глупым образом страдала Ноэль. Но положения вещей это не меняло: по характеру и поведению та всегда оставалась совсем не хищной стремительной и опасной рысью, а, скорее, серой мышью, слишком привыкшей прятать себя, особенности своей магии и свою сексуальность от мира вокруг.
Определенную роль в формировании всего этого, конечно, сыграло воспитание. Когда дар в Ноэль проявил себя в полную силу, а после Департамент магического контроля постановил наложить на него официально закрепленные ограничения, родители (и в особенности лишившийся силы отец, и без того относившийся к дочери слишком пристрастно и слишком строго) сделали все, чтобы она выросла такой, какой выросла: тихой, скрытной, зажатой… 
Все та же София считала, что воспитание, которому подверглась ее единственная подруга (а формулировала она именно так), недопустимо. Что это не воспитание, а слом личности. Неудивительно, что она немало времени посвятила перевоспитанию Ноэль. Тому, чтобы вытащить ее из скорлупы, хотя бы немного научить быть свободной не только в творчестве, которое стало единственной отдушиной, но и в повседневной жизни. Ноэль испытывала бесконечную благодарность за эти усилия, но все же считала, что в чем-то родители были правы: ей было чего стыдиться и было что скрывать.
— Чушь! — раздраженно топала ногой София, Ноэль же кивала, демонстрируя согласие, но поделать с тем, что вбивалось в нее с детства, ничего не могла.
Утром в гараж за паромобилем идти не пришлось: Аарон все-таки заехал, чтобы после уже вместе отправиться в сторону расположенной на окраине Ноксфорда гоночной трассы. Вслед его паромобилю оглядывались едва ли не все, и это было неожиданно неприятно. Казалось, что людям и магикам есть дело не только до мощи парового котла и сияния полированной медной трубы, но и до женщины, которые сидела слишком близко к водителю на мягких, обшитых дорогой молочно-белой кожей сиденьях. Настолько близко, что Аарон, с силой передвигая рычаг подачи пара, всякий раз касался тыльной стороной руки ее бедра.
Но все же истинное разочарование постигло позднее, уже на трассе, когда выяснилось, что Аарон и не думает передавать штурвал, а намерен действительно лишь покатать Ноэль, будто глупенькую восторженную барышню из простых, которую требуется обаять и покорить собственной маскулинностью. Тут же вспомнилась Летиция и ее возмущение принижением возможностей дам. Теперь Ноэль понимала ее слишком хорошо, так что поездка, скорее всего, прошла бы в состоянии устойчивого раздражения, если бы не общие впечатления, вытеснившие это уже в который раз зародившееся чувство. Ранее ведь Ноэль никогда не бывала в гаражах при гоночной трассе, где проводили время будущие участники соревнований. Оказалось, любопытно наблюдать за людьми и магиками, следившими за работой механиков и попутно обсуждавшими исключительно мужские темы: дам, охоту, политику, новости науки и техники, а главное, последние достижения паростроения.
Самой активно обсуждаемой сплетней была такая: говорили, что какой-то умелец поставил на свой гоночный мобиль котел повышенной мощности, предназначенный для пародвигательного дирижабля, и якобы именно участие этой модели в предстоящих соревнованиях станет главной сенсацией. Новость эта вызвала споры, суть которых сводилась к законности такого рода усовершенствований на мобилях, принимающих участие в традиционных соревнованиях. Одни джентльмены утверждали, что это однозначное нарушение правил, другие ссылались на отсутствие запрета на любые новшества и справедливо указывали, что здесь, в гараже, нет ни одного аппарата, который бы не был прокачан по максимуму и с точки зрения мощности ключ-камня, и по возможностям парового котла, и по объему водяного бака, и по конструкции подвески.
— Но все же дирижабли — это нечто совсем другое, — качали головами ортодоксы и заходили на сотый круг одних и тех же доводов.
— Будет интересно взглянуть, — сказала Аарону Ноэль, почему-то в первую очередь подумав о Киране Диггори.
Это было логично: человек, для которого после аварии закрылось небо, вполне мог попробовать заставить «летать» по гоночной трассе усовершенствованный паромобиль! Быть может, именно работа над этим чудом и стала причиной того, что вчера Кирана не было в мастерской? Ноэль решила поинтересоваться этим при первой же возможности, а пока приступила к выполнению плана, намеченного еще вчера: аккуратно спросила Аарона про анонимные письма.
Тот явно смутился — даже скулы немного покраснели и уши заалели. И это смущение вдруг согрело и даже притушило то самое раздражение, рожденное отказом доверить Ноэль управление гоночным паромобилем. Пожалуй, впервые Аарон не выглядел бесконечно самоуверенным и даже нагловатым. Его смущает открытое проявление чувств? Подобное кажется недостойным мужчины? Это было опять-таки логично, а главное, мило, и Ноэль даже не стала развивать тему, когда поняла, что поставила Аарона в неловкое положение, по сути, вынудив объясняться в любви, озвучивать то, что ранее было прописано лишь на бумаге.
После нескольких кругов по трассе, которые на какое-то время даже вытряхнули Ноэль из вызванного легким магическим истощением состояния заторможенности, они с Аароном приятно отобедали в модном ресторане неподалеку. Разговоры велись на самые разные темы. К их столику регулярно подходили — знакомых, желавших поздороваться, у обоих оказалось более чем достаточно. И это обычное общение стало особенно волнительным, потому что все это время под столом, накрахмаленная скатерть которого надежно скрывала происходящее, колено Аарона прижималось к бедру Ноэль.