Только одна ночь (ЛП)

Когда лифт замедляет ход, мы разрываем поцелуй, и каждая мысль, каждое желание, которые я крепко держал взаперти, вырываются на свободу. Я провожу большим пальцем по ее скуле.
— Я хотел тебя каждую ночь. Каждую ночь возвращался домой и представлял, как укладываю тебя в постель.
— Представлял? — Ее глаза расширяются, мерцая горячим желанием.
— Когда оставлял тебя, я шел домой и трахал тебя, — рассказываю я, и теперь этот лифт становится кабинкой для исповеди. Она — мой священник, а я — грешник, отпускающий свои прегрешения на волю.
  
— Я тоже представляла, как ты меня трахаешь, — шепотом признается она. Воздух между нами потрескивает, словно электрический шторм.
Лифт останавливается, двери открываются. И теперь эта ночь может двигаться только в одном направлении.
Тем не менее, джентльмен во мне не до конца покинул здание. Когда двери открываются, я указываю на холл.
— К тебе?
Я задаю этот вопрос, потому что его важно задать. Важно продолжать получать ее «да».
Хотя я знаю, что именно это слетает с ее губ, когда она кивает, переступая порог лифта в холл, где останавливается, хватает меня за галстук и сжимает шелк в кулаке, обмотав ладонь.
— Каждую ночь я принадлежала тебе, Каллум.
Я издаю стон, вырвавшийся из глубины моей души. Чувственный, дикий звук, который рвется из моей груди.
— Как? Как мне тебя взять?
Она крепче сжимает в кулаке галстук, сдавливая шею сзади.
— Я провожу свои дни, создавая красоту, но по ночам мне хочется, чтобы это было порочно. Грязно. Я хочу этого всеми грязными способами.
Это слово. Оно как молния, освещающая ночь.
Поджигает огонь во мне.
Мое тело охвачено лесным пожаром, сжигающим и пожирающим своим пламенем все на своем пути.
Я хочу все это с ней.
Нет более сексуальных слов под солнцем, луной и чертовыми звездами, чем «всеми грязными способами».
Я обхватываю Иви рукой за талию и притягиваю ее стройную, подтянутую фигуру к себе. Скольжу пальцами по ее бедрам, играя с мягкой тканью обтягивающего платья. Делового, но все равно до смешного сексуального, потому что иначе и быть не может.
— Я буду трахать тебя так, как ты хочешь, — шепчу я ей на ухо. — Жестко, медленно, грязно. Грубо, нежно. Громко, тихо. Все, чего я хочу, — снова и снова заставлять тебя кончать, Иви, как бы ты, черт возьми, ни хотела. Это правда, вся правда и ничего кроме правды, да поможет мне бог.
Она тяжело выдыхает, и я клянусь, что вижу, как что-то мелькает в ее глазах.
Вопрос.
Возможность.
Ее собственные дикие фантазии.
Расскажет ли она мне больше о них?
И у меня такое чувство, что я знаю, каковы некоторые из них. Когда вы проводите с кем-то столько часов в сутки, вы получаете представление об этом человеке.
Я видел, как Иви смотрела на это трио ранее, но сейчас не время поднимать этот вопрос. Сейчас самое время рассказать о других вещах, которые я заметил.
— Но я думаю, что знаю, чего ты хочешь больше всего, — говорю грубым голосом, полным грязных намерений. Я видел историю ее браузера, заметил, когда она попросила меня посмотреть что-то в интернете перед встречей, пока сама заканчивала свой макияж.
Эта женщина не хочет ванильного секса.
Она не хочет, чтобы я кинул ее на кровать и забрался сверху.
— Скажи мне, чего я хочу, — говорит она шепотом, пронизанным нуждой. Будто никто никогда не спрашивал ее об этом. Будто все, чего она когда-либо хотела, — чтобы любовник предложил ей.
— Ты хочешь жестко. Хочешь, чтобы было больно. А потом ты хочешь, чтобы я кончил на твою прекрасную кожу.
Она вздрагивает, будто я сорвал джек-пот.
Интернет знает все.
— А ты бы сделал это? Пожалуйста, — просит она с дрожью в голосе.
Это «пожалуйста» ломает меня.
— Можешь поспорить, я так и сделаю. — Подхватываю ее на руки, ковер поглощает звук моих шагов, пока я иду к ее двери, а затем опускаю Иви на ноги.
Несмотря на то, что формально я сейчас не на дежурстве, но перед тем как мы вошли в лифт, я написал сообщение парню, который работает в ночную смену, и сказал ему, что поработаю еще пару часов. Он не появится, пока я не окажусь внутри.
Иви отпирает дверь, и в ту же секунду, как мы оказывается в ее номере, я прижимаю девушку к стене. Она поднимает руки к моему лицу и сжимает мою челюсть, покрытую щетиной. Потом встречается со мной взглядом.
— Сначала я хочу твой рот, — говорит она шепотом.
Я отбрасываю пиджак на кресло.
— Ты получишь все, что захочешь, красавица. — Я протягиваю руку ей за спину и расстегиваю молнию на ее платье, позволяя ему спуститься до талии. Она дрожит, когда я стягиваю ткань с ее тела.
У меня пересыхает во рту. Я наслаждаюсь видом ее обнаженного тела. Ее мягким животиком. Ее изгибами. На ней розовые лифчик и трусики. Такие соблазнительно невинные.
— Расскажи мне, как ты себе это представляла, — прошу я, когда она переступает через платье.
— Иногда это больно, — произносит она, широко раскрыв глаза, возможно, от волнения.
Я провожу пальцами по ее животу.
— То, как я тебя трахаю?
Иви кивает, ее губы приоткрыты, она тяжело дышит.
— Это больно, но боль такая приятная.
— Значит, тебе нравится, когда я хватаю тебя? Когда грубо обращаюсь с тобой, пока трахаю?
Она снова кивает, ее глаза горят желанием. Моя кровь кипит, когда я задаю ей больше вопросов, умирая от желания узнать все ее фантазии.
— Когда я кусаю тебя?
Судорожный вдох. Еще одно «да».
— И когда я беру тебя так жестко, что ты можешь чувствовать меня еще несколько дней?
— Да, боже, да.
Мое тело вибрирует от вожделения, когда я завожу руки ей за спину, расстегивая лифчик. Застонав, упиваюсь видом ее великолепных буферов, хватая и сжимая их руками.
— Ты хочешь, чтобы я вот так набросился на тебя, Иви? Чтобы тебе не приходилось думать? — спрашиваю я, напоминая ей, что она сказала в баре. Напоминая себе о том, что ей нужно.
— Да. Я устала работать. Я хочу, чтобы меня взяли.
Я отстраняюсь, выгибая бровь, затем опускаю руки на ее бедра.
— Тогда тебе точно не следует работать в постели. Позволь мне сделать все за тебя. Это моя чертова работа — заботиться о тебе. И я могу заставить тебя почувствовать все, что тебе нужно. Как это звучит?
— Идеально.
Я оглядываюсь по сторонам, выбирая место. И в мгновение ока понимаю, куда идти.
Она хочет, чтобы я принял решение. Хочет, чтобы ее поставили на место в кресле, где она принимает решения в течение всего дня.
Я поднимаю ее, перекидываю через плечо и несу в кабинет.
— Я собираюсь съесть твою сладкую киску на твоем столе. Разложу тебя прямо здесь, красавица. Именно там, где ты совершаешь свои звонки, где говоришь людям, что делать, где ведешь переговоры. Я собираюсь поглотить тебя, и все, что тебе нужно делать, — это чувствовать.
Она выдыхает чувственное «да», так великолепно содрогаясь всем телом.
Я опускаю ее задницу на стол.
— Откинься назад на локти.
Она заводит руки за спину, и от этого ее грудь приподнимается. Это положение делает ее сиськи еще более сочными.
Красивая блондинка на своем дубовом столе в одном розовом кружеве.
Кружеве, которое я собираюсь с нее сорвать.
Я расстегиваю манжеты своей рубашки, закатываю рукава, а затем провожу ладонью вниз по ее животу, мимо пупка, к ткани трусиков. Потом хватаю материал, скручиваю его и грубо срываю с нее.
— О боже, — выдыхает она.
Я бросаю обрывки на пол и смотрю на ее идеальную розовую киску.
Иви Кармайкл может выглядеть невинной, но за закрытыми дверями в ней не остается ничего невинного.
И я вот-вот узнаю, насколько она грязная.
    
Глава 7
 
Иви
Все эти месяцы.
Триста шестьдесят пять дней тоски.
Они превращаются в это.