Только одна ночь (ЛП)

— Не-а. Это не в моем стиле. Я не могу не сделать это.
— Ну конечно нет. Леопард никогда не меняет своих пятен.
— Давай же, Джей-мен. Тебе не нравятся мои пятна?
Выражение его лица бесстрастно, он игнорирует меня, осматривая заведение, чтобы убедиться, что я смогу добраться до «Спикизи» без преследующей нас толпы. Внедорожник высадил нас у охраняемого входа, и все выглядит хорошо.
  
Я притворяюсь, что проверяю свои пятна.
— Я думаю, мои леопардовые пятна — чертовски горячие. Бьюсь об заклад, многие другие тоже так считают.
— Будто тебе нужно больше лести.
— Я приму всю лесть, которую смогу получить, — замечаю я, пока мы направляемся в «Спикизи», а точнее к отдельной комнате в задней части. На несколько секунд я становлюсь серьезным, что случается редко. — Хочешь присоединиться ко мне? Мой приятель тоже занимается охранными услугами.
Джексон качает головой.
— Я продолжу свою работу.
Он остается на страже у входа в отдельную комнату, скрестив руки на груди. Черт, было бы чертовым чудом, если бы я смог заставить этого парня сломаться. Может быть, когда-нибудь. А до тех пор у меня есть другие струны, на которых можно играть.
— Скоро увидимся, красавчик, — говорю, просто чтобы подзадорить его. Я вынужден дразнить его, потому что этот мужик редко улыбается.
Я пробираюсь через заднюю комнату, зная, что Джексон позаботится, чтобы толпа не засекла меня. Они до сих пор этого не сделали, потому что этот человек хорош в своей работе.
Каллум замечает меня через секунду и встает, хлопая меня по плечу.
— Рад тебя видеть, чувак.
Я притягиваю его к себе для братских объятий, а затем в моих глазах исполняют очень счастливый танец черти, когда вижу красавицу рядом с ним. Единственная и неповторимая наследница. И она хорошенькая.
— И хватит с тебя, — говорю я и поворачиваюсь к блондинке. — Кто тут у нас? — спрашиваю, словно не узнаю одну из самых богатых девушек Америки.
Девушка в облегающем черном платье встает.
— Иви Кармайкл. Приятно познакомиться, Стоун.
Красавица протягивает мне руку, но я не пожимаю ее. Вместо этого прижимаюсь к ней поцелуем.
— Очарован.
— Взаимно, — отвечает она с улыбкой.
Клянусь, Каллум что-то бурчит себе под нос.
Я усмехаюсь, глядя на своего друга, сверкая своей самой ослепительной улыбкой, от которой плавятся трусики по всему земному шару.
— Не волнуйся так, Кал. — Я бью его по руке. — Я знаю, что она твоя.
Иви моргает. Каллум прищуривается и слегка качает головой.
Но он знает меня. И не мог пригласить меня сюда и думать, что я буду держать рот на замке.
Это невозможно.
А Каллум знает меня лучше, чем кто-либо другой. Знает, потому что не раз прикрывал меня в детстве. И хотя во мне больше ста восьмидесяти сантиметров роста, потребовалось чертовски много времени, чтобы достичь того, что я сейчас собой представляю. Быть поздним цветком — отстой. И я искренне благодарен, что у меня был друг-танк в школе, когда я стал мишенью из-за моего роста и моей поэтичной, ранимой натуры, как говорили учителя в средней школе.
Опускаюсь за столик, вытягиваю ноги и перекидываю руку через спинку кресла, и моя поношенная футболка немного задирается. Когда я устраиваюсь, появляется официант.
— Что я могу вам предложить, сэр? — спрашивает мужчина. — За счет заведения, конечно.
— В таком случае, шестидесятилетний «Макаллан» было бы фантастически. (примеч. Macallan — один из лучших односолодовых виски в мире. Производится только в регионе Хайленд на территории Шотландии).
Иви ярко улыбается.
— Если это то, чего ты хочешь, ты должен это получить.
Я смеюсь.
— Я просто шучу. Я буду «Макаллан» со льдом.
Официант говорит, что сейчас вернется, и через тридцать секунд он действительно возвращается. Я одобрительно киваю Иви.
— Считай, что я безумно впечатлен. Вижу, у вас тут самое лучшее обслуживание.
— Это действительно так, — подтверждает она.
Я поднимаю свой стакан и предлагаю тост.
— За старых друзей и новых.
— За это я выпью, — соглашается Каллум.
Он чокается со мной, и Иви делает то же самое.
Я отпиваю немного виски, наслаждаясь вкусом, шевеля бровями, когда мои вкусовые рецепторы приходят в блаженное неистовство.
— Как долго ты будешь в городе? — спрашивает Иви.
Я машу руками, словно крыльями.
— Улетаю завтра утром. — Понижаю голос до шепота. — Сегодня я остановился в «Белладжио» (примеч. пятизвёздочный отель-казино).
Она прищуривается, издавая игривое рычание.
— Нет, не остановился. Оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы подготовили наши лучшие апартаменты. Это было бы для меня в удовольствие.
— От такого нельзя отказываться, — ухмыляюсь я.
— Хорошо. Что привело тебя в город?
Я придвигаюсь ближе.
— Правду?
— А правда интересна? — спрашивает Иви, легко поддерживая игру.
Каллум смеется.
— Правда или вымысел? С этим парнем никогда не знаешь наверняка.
Я драматично вздыхаю.
— Я приехал на вечеринку по случаю дня рождения моей бабушки. Грандиозный праздник по случаю ее восьмидесятилетия, и это было невероятно. Теперь я здесь. И сегодня вечером я только с одной единственной миссией.
— Согласиться на шоу «Только одна ночь» здесь, в моем отеле? — невинно спрашивает Иви, и я моргаю. Потому что, черт возьми. Эта женщина готова на все.
Но я не ожидал этого.
— Надеюсь, тебя не возмущает, что я спросила. Но я просто уверена, что это было бы здорово для нас обоих, — говорит она.
— И я пригласил тебя, чтобы Иви могла спросить, потому что знаю, что тебя ничего не может возмутить, — с улыбкой добавляет Каллум.
Я широко раскидываю руки.
— Я — само определение расслабленности. Меня ничто не может возмутить или побеспокоить, — говорю я, хотя это и не совсем правда. Невозможность создавать музыку — это единственное, что меня всегда трогает. Борьба с творчеством ранит мою душу. Но я оставил прошлое позади и почти закончил со своим новым альбомом… Вот почему вопрос Иви меня интригует.
— Итак, что ты думаешь, Стоун? Потому что я хотела бы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — говорит она.
Я присвистываю, а затем бью кулаком в плечо Каллума.
— Неудивительно, что ты запал на нее, Кал. Она просто выкладывает все карты на стол.
— Стоун, — ворчит он. — Серьезно?
Я усмехаюсь, отхлебываю еще виски и опускаю стакан.
— Будто она не знает. — Я сажусь прямо и встречаюсь взглядом с белокурой красавицей. — Иви, все же сразу понятно, не так ли?
— Понятно что? — Ее вопрос такой невинный.
Я поворачиваюсь к Каллуму.
— Ты должен просто поцеловать ее. Это бы все упростило.
Он проводит рукой по задней части шеи.
— И зачем я только пригласил тебя сюда?
Я скрещиваю руки на груди, поддразнивая его.
— Да, зачем ты это сделал?
— Полагаю, это было сделано для того, чтобы убедить тебя согласиться на шоу здесь, — поясняет Каллум теперь уже серьезным голосом и наклоняется вперед, поставив локти на стол. — Иви запланировала нечто фантастическое для перезагрузки «Экстраваганта». И когда она упомянула, что ты именно тот музыкант, с которого она больше всего хотела бы начать, я сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты сказал «да».
Поскольку он говорит серьезно, я углубляюсь в детали.
— Внимательно слушаю, — говорю я и сосредотачиваюсь на героине дня.
Иви расправляет плечи, переводя дыхание.
— Мои родители умерли несколько лет назад.
Мое сердце сжимается.
— Мне жаль.
— Спасибо. Но, по правде говоря, до этого было не легче. Отец боролся с раком, и мама неотступно заботилась о нем. Таким образом, их внимание, по понятным причинам, было рассеянным. Мы перестали обращать внимание на отель. Не двигались вперед. Не вкладывали в него свои ресурсы. Наше внимание было целиком сосредоточено на моем отце. И вся забота, в которой он нуждался, сказалась и на маме. Через несколько месяцев после его смерти у нее случился инсульт.