Только одна ночь (ЛП)

Открыты и готовы, как я надеюсь, к новой волне подъема бизнеса.
Этот проект поглотил меня целиком. Украл мое дыхание, мой разум и мое сердце. Разрушение и восстановление огромного отеля было утомительным, но в то же время заряжало энергией, — а часто и то, и другое одновременно.
И когда последние члены правления исчезают из виду, я снова могу дышать полной грудью.
Наконец-то меня охватывает облегчение, блаженное чувство, что еще один напряженный день заканчивается и впереди меня ждет ночь. Ночь — мое любимое время суток, когда я могу расслабиться и отдохнуть в своем номере за чтением книги, принятием ванны или массажем.
  
Мои потребности просты и, честно говоря, это все, что я себе позволяю.
У меня мало на что еще остается время и силы.
Хотя сегодня вечером, пожалуй, я выпью коктейль и закину в ванну лавандовую бомбочку.
Однако пока не поднимусь наверх, будем только мы с Каллумом. И притяжение, которое я чувствую к своему телохранителю. Притяжение, которому по стольким причинам никогда не поддавалась.
Отчасти, потому что полагаюсь на него в защите, но также и в… большем.
За последний год Каллум стал моим хорошим собеседником, тем, кому я могу полностью довериться. Он мудр, прямолинеен и никогда ни с кем не церемонится.
Я нуждаюсь в этом.
Я встречаюсь с ним взглядом.
— Итак, скажи мне. Что ты думаешь?
Он пожимает плечами, чешет челюсть, покрытую щетиной, тратя несколько секунд на обдумывание ответа.
— Это было неплохо.
Я хмурюсь.
— О, прекрати.
Каллум обводит рукой лобби.
— Если ты увлекаешься подобными вещами. Шикарный отель, крупные игроки, красивое искусство.
— Это не то, что я имела в виду, — раздраженно произношу я, но улыбаюсь, так как знаю, что он дразнит меня.
— О, правда? — спрашивает он с невозмутимым видом.
Я бросаю на него обжигающий взгляд.
— Ты же знаешь, что нет.
— Могу поклясться, что именно это ты и имела в виду, — возражает Каллум, играя со мной, как иногда делает. Клянусь, он точно знает, как вывести меня.
Возможно, меня и готовили к этой работе с самого рождения. Возможно, я жила в этом отеле еще до того, как научилась ходить. Но я управляю им всего несколько лет и хочу поступать правильно по отношению к своей семье. Хочу, чтобы мои родители, да упокоятся они с миром, гордились мной и моей сестрой.
— Произвести впечатление на совет директоров — нелегкая задача. Удалось ли мне сделать это? Мне нужно знать. Я действительно хочу знать. На этот раз никаких поддразниваний.
Возможно, почувствовав серьезность моего вопроса, Каллум опускает сильную ладонь на мою обнаженную руку, посылая искры по коже. Я сглатываю, пытаясь подавить интенсивность своей реакции на это простое прикосновение.
Мне уже нужно было бы привыкнуть к его прикосновениям. К его руке на моей спине. На моем локте. К тому, что время от времени он обнимает меня.
У меня должен быть иммунитет.
Но его нет. Ни в малейшей степени.
Я опускаю взгляд на его большую руку на моей коже. В голове проносятся образы… образы, которые мне следует игнорировать. Его рука на моей талии. Моей груди. Еще ниже…
Каллум кивает в сторону коридора, показывая «давай пройдемся». У нас это хорошо получается. Ходить и разговаривать. Именно так мы проводим наши дни и вечера здесь, в отеле, пересекая его, переходя от конференц-зала к люксу, от бара к ресторану, поверяя все в здании, и он все время прикрывает мою спину.
Поэтому я стараюсь сосредоточиться на этом, а не на мурашках, бегущих по моей коже от его прикосновения. Провожу рукой по своему черному платью-футляру, будто это избавит меня от тоски по этому мужчине.
Срочные новости: это ни хрена не помогает.
— Ты была великолепна, Иви. Конечно, они впечатлены.
Я смотрю на его профиль, на легкий изгиб улыбки.
— Ты так думаешь? — Я не могу скрыть ни своего волнения, ни своих нервов. — Мне хотелось показать все изменения. Знаю, что они видели новое лобби и так далее, но я хочу, чтобы они были поражены нашим видением, тем, как все сошлось воедино.
— Они были совершенно точно поражены. — Его голос такой обнадеживающий, уверенный.
— Надеюсь. Я бы хотела, чтобы «Экстравагант» понравился им так же, как нам с Сейдж, — говорю я.
— Ты прекрасно продолжаешь поддерживать наследие семьи Кармайкл, — отвечает он.
У меня дрожат руки. Я отчаянно хочу, чтобы это место соответствовало наследию сети отелей семьи Кармайкл.
Каллум переводит взгляд на мои подрагивающие руки. Он с любопытством выгибает бровь.
— Что тебе нужно, Иви? Я вижу, что ты все еще напряжена. Хочешь, я попрошу Вайлет прислать тебе массажистку? — спрашивает он, упоминая мою помощницу.
— У нее выходной на оставшуюся часть ночи. Я в порядке. Клянусь, я в порядке. — Делаю глубокий, успокаивающий вдох, желая, чтобы это было правдой. А правда состоит в том, что онлайн-йога не помогает. Медитация со мной не работает. Реконструкция этого места натянула мои нервы до предела. Я хочу, чтобы этот отель стал великолепной жемчужиной в короне города, бриллиантом в городе блеска.
Но я еще не добилась этого. Мне так много нужно доказать — совету директоров, этому городу, но, прежде всего, самой себе.
Что я достойна этого. Что я могу закончить то, что начали мои родители.
Каллум прищуривается, но не называет мою ложь чушью. Вместо этого говорит:
— У меня есть идея. Покажи мне новый бар. Мы только что прошли мимо него, но не зашли внутрь.
Я улыбаюсь.
— Ах, потому что я не хотела искушать их. Напитки настолько восхитительны, что они могли бы захотеть «Любовь на расстоянии» или «Фиолетовые снежные шары», — говорю я, называя некоторые из фирменных коктейлей. — Я закажу один и возьму с собой в номер.
— Хороший план. Но сначала покажи мне это место, — говорит Каллум тем глубоким, рокочущим голосом, который скользит по моему телу, оставляя после себя покалывания на коже. — У нас есть несколько минут. Проведи для меня личную экскурсию по бару. — Он говорит это так интимно, будто все, чего ему когда-либо хотелось, — сопровождения в «Спикизи».
— Я думала, ты уже все видел, — поддразниваю я, когда мы проходим мимо кассиров, обменивающих деньги на фишки. Он внимательно смотрит по сторонам, даже позади нас, а затем на меня.
— Мне хочется посмотреть на это твоими глазами, — отвечает он, останавливая свой взгляд на моих губах.
Даже задерживаясь на них.
Я стараюсь не облизывать губы и не покусывать их. Но это трудно из-за того, что он смотрит на них дольше, чем обычно. С тех пор, как Каллум возглавил мою охрану, во мне вспыхивают искры. Хочется думать, что и он тоже их чувствует, но я не строю бизнес на предположениях, так что и личную жизнь на этом строить не буду.
Каллум смотрит на меня, потому что это буквально его работа. Вот почему я наняла его. Потому что последняя охранная фирма, к которой я обращалась, облажалась.
Каллум не оставляет меня уязвимой для преследователя.
Каллум не подпускает ко мне не тех людей.
Каллум дает мне ощущение безопасности такое, какое мне нужно.
И когда ты проводишь с кем-то так много времени, этот кто-то узнает о тебе кое-что новое. Например, как сильно ты задерживала дыхание, пока реконструкция не подошла к концу.
— Тогда я покажу тебе «Спикизи», — соглашаюсь я. В своих фантазиях я соглашаюсь на все, о чем он просит. Уже несколько месяцев. — «Спикизи» раньше был спортивным баром. Знаешь ли ты, что в нем раньше часто зависал Фрэнк Синатра? В наши дни здесь можно увидеть «Джонас Бразерс».
Игриво приподняв бровь, Каллум оглядывает столы.
  
— Разве это не Ник вон там?
— О, ты знаешь «Джонас Бразерс». Очаровательно.
Он рычит на меня, прищурившись.
— Я слежу за музыкой.
Я толкаю его локтем.
— За бойз-бендами.
— Я знаю разную музыку, мисс Кармайкл. На самом деле, думаю, в нескольких столиках от нас кидает кости Леди Гага.