Сирийский рубеж 5
– По-вашему, стравливание израильтян и палестинцев произошло? – спросил я.
– Да. И это не моя мысль. Вам привет от Виталия Ивановича. И он вам напоминает – не забудьте про ту самую татуировку.
Фраза про татуировку сказана Алексеем специально. Казанов, я и Римаков только были при том самом разговоре, когда я вспомнил об аббревиатуре на руке одного из бойцов Блэк Рок.
Выходит, что Карелин и правда человек конторы. С ним можно работать.
– Хорошо. Что от меня нужно товарищу Казанову? – спросил я.
– Пока ничего. Сирия не собирается вступать в войну. Однако, вам следует быть наготове и… эти Ми-28 тоже подготовьте.
Только Карелин закончил говорить, как я заметил в нашем направлении движение большого кортежа.
Жаркий воздух дрожал над бетонными плитами авиабазы. Сквозь раскалённую дымку вдали виднелись силуэты стоящих в ряд самолётов и вертолётов, которые показывали делегации.
– По местам, – скомандовал я, и вся бригада разошлась по площадке к своим точкам показа.
Тут же «оторвали задницы» от ящика сириец и переводчик Балдин. К их удивлению, я не соврал про важное задание.
В ящике прятали от посторонних глаз новые ПТУРы, которые наша страна может поставить в Сирию.
– Выставляй в таком порядке: «Фаланга», «Штурм»… – начал управлять бригадой Вася.
В течение минуты всё было выставлено. Площадка показа готова.
Я и Занин заняли места у вертолёта, изображая экипаж. Форму поправили, Ми-28 осмотрели и продолжили ждать. Кортеж только что остановился недалеко от охранения арочного укрытия.
– Сань, а если скажут «прокатить» президента? Кто полетит? Ты читал, как один лётчик-испытатель возил члена политбюро Русова на МиГ-29?
– Читал. Предоставляю тебе это право, – ответил я.
– Спасибо.
Двери машин открылись и на бетонную поверхность начали ступать высокие гости. Я внимательно смотрел на приближающуюся к нам делегацию. Народу там было настолько много, что я сбился со счёта где-то на двадцати. И всех возглавлял он – главный человек в этой стране, сирийский президент Хафез аль-Асад.
Генерал-лейтенант первого класса, военный лётчик, бывший главком ВВС и министр обороны – всё это он.
На первый взгляд – невысокий, поджарый, с аккуратными усиками и зачёсанными набок волосами. Но его осанка, уверенная поступь и спокойный взгляд выделяли его среди окружения.
Он был одет в военную оливковую форму, напоминающую лётный комбинезон с генеральскими погонами на плечах. За спиной президента, чуть поодаль, следовали его соратники и советники, военные в глаженой форме и представители службы безопасности, зорко осматривавшие всё вокруг. Но ближе всех к Хафезу Асаду был наш главный советник генерал-полковник Яковлев.
Было приятно видеть, что их общение выглядит как беседа двух хороших друзей.
– А вот и тот самый новый ударный вертолёт, господин президент, – указал на Ми-28 Яковлев.
Хафез Асад подошёл сначала к Василию и поприветствовал его. Следующим был я.
– Майор Александр Клюковкин, – представился я.
Президент подошёл ближе и протянул мне свою сухую, морщинистую руку. Я ответил крепким рукопожатием. Его хватка сразу показалась мне куда твёрже и увереннее, чем у тех, кто до этого подходил и высказывал нам своё уважение за присутствие в Сирии. В этом рукопожатии не было лишних слов – оно само по себе выражало признательность, власть и характер.
– Вы боевой лётчик, а вы – испытатель. Хотелось бы послушать научный взгляд и впечатления от практического применения этого авиационного комплекса, – сказал нам Асад, указывая на Ми-28.
Вася прокашлялся и начал доклад. Несмотря на волнение, мой коллега представлял вертолёт четко и без запинок. Сам Асад говорил по-русски, и переводчик ему не требовался.
– Таковы возможности этого вертолёта, – закончил говорить Василий.
Асад поблагодарил его и повернулся ко мне.
– Есть что добавить, майор?
– Перефразируя слова из известного фильма – лучше в полёте скажу, – ответил я. – Машина надёжная и хорошая. В этом вертолёте всё заточено на борьбу с пехотой и бронетехникой противника…
Президент меня остановил и повернулся к Яковлеву.
– Егор Гаврилович, а что вы скажете, если господин Занин и майор Клюковкин покажут возможности по пилотированию боевой машины?
– Мы не против. Я сам вам хотел предложить.
– Тогда предлагаю парный полёт. Готовимся, – объявил президент Асад, снимая фуражку.
Глава 7
Сирийского президента активно начали готовить к вылету. Несколько генералов обступило его, выражая свою озабоченность данным решением руководителя страны. Но не более того. Как «старший» скажет, так и будет.
Техсостав проводил последние приготовления к вылету. Несколько представителей сирийского мухабарата следили за каждым движением инженеров. Оно и понятно! На кону безопасность президента страны.
Раз предложили парный полёт, то нужны ещё два члена экипажа в каждую из кабин лётчика-оператора. У Занина этот вопрос решился сам собой. С ним полетит Асад. А мне ещё предстоит дождаться Кешу.
– За Иннокентием отправили? – спросил я, продолжал экипироваться.
– Уже, но процесс не быстрый. Их же отвезли в город, – объяснил мне старший испытательной бригады.
– Опрометчиво, – ответил я, защёлкивая лямки подвесной системы.
Тут к нам подошёл и Алексей Карелин. Как и подобает настоящему военкору, он находился там, где его аккредитовали. Ни на шаг дальше.
– У вас есть вопросы, Алексей? – тихо спросил я.
– Только констатация факта, что мы не готовы обеспечить парный полёт.
– Вы сама очевидность.
– Я бы сказал – капитан, – улыбнулся Карелин.
Смешной намёк на известный мне фразеологизм из будущего.
Время шло, а штурман у нас так и не появился. Город от авиабазы находится далеко. Хафез Асад хочет лететь уже сейчас, но пустить в вертолёт кого-то, кроме наших лётчиков мы не можем.
– Зачем ему парный вылет? Все думали, что один вертолёт ему покажут и всё? – спросил у меня Занин.
– Не всегда всё идёт по плану.
Я взглянул на часы и на ожидающих нашей команды сирийцев. Пока ещё шли обсуждения, время на ожидание Иннокентия у нас было.
– В чём проблема, Клюковкин? Чего так медленно? – подошёл к нам рассерженный замполит.
– У нас нет лётчика-оператора в кабину моего вертолёта, – ответил я.
– Мы все в курсе, но у генерала Яковлева уже заканчиваются его фронтовые истории. Времени нет на затяжку. Где этот ваш оператор?
– Кто-то дал команду всех незадействованных свозить на экскурсию в Эс-Сувейду. Никто же не знал, что всем потребуется второй вертолёт, – ответил старший инженер испытательной бригады.
Полковник взъерошил волосы и тут же пригладил.
– Занин, пошли, теперь ты будешь тянуть время. Про вертолёт расскажешь ещё раз. А вы быстрее доставьте сюда оператора, – пригрозил кулаком товарищ полковник и пошёл к делегации.
Думаю, что заместитель главного советника по политической работе понимает, что в армии быстро только устают.
– Чего делать-то? – спросил у меня Карелин, когда я уже полностью экипировался.
– Простого сирийца не посадишь.
– А если «непростого»?
– Я таких не знаю, – ответил Алексей и пошёл за мной к вертолёту.
Мне надо было изображать активную подготовку. В это время решил посмотреть, кто из сирийцев присутствует на аэродроме. Лица мне, конечно, не знакомые. Будущий президент Башар Асад – сын Хафеза – сейчас ещё слишком молод.
Да и не был он основным преемником. Плохого про Башара я сказать ничего не могу. В прошлой жизни пару раз он приезжал на базу и был очень дружелюбен с нами. И это было искреннее выражение признательности в помощи сирийскому народу.
Я посмотрел на Карелина, пытаясь хотя бы от него получить идею, как выйти из «ракового» положения. Пускай мы с ним два часа знакомы, но он же журналист. Голова у него точно «варит» не хуже моей.
И что-то у меня в черепной коробке «родилось».