Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)
Сначала легко касаюсь клитора — он уже набухший, горячий, пульсирующий. Я начинаю кружить по нему двумя пальцами, сначала медленно, потом быстрее. Другая рука скользит ниже. Я погружаю в себя два пальца — глубоко, резко.
— Ах… — вырывается у меня тихий, дрожащий стон.
Я начинаю двигать ими — жёстко, почти зло, представляя, что это его пальцы. Но сейчас я злюсь на него, и от этой злости возбуждение только усиливается.
А разрядки всё нет.
Тогда я меняю позу.
Я сажусь удобнее, лицом к изголовью.
Так, будто подо мной он — этот невыносимый муж, Магомед.
Я шире раздвигаю колени и начинаю насаживаться на свои пальцы глубже, быстрее. Большой палец быстро и жадно трёт клитор.
Грудь тяжело вздымается. Я сжимаю одну из них свободной рукой, щиплю сосок, представляя его зубы.
— Чёрт тебя возьми… — шепчу я сквозь стоны. — Почему я всё равно хочу тебя…
В голове звучит его голос.
«Хочешь ещё глубже? Хочешь по-настоящему?»
Тело напрягается всё сильнее.
Волна накатывает резко, почти болезненно. Я прикусываю губу до крови, чтобы не закричать, и кончаю — сильно, долго, сжимаясь вокруг своих пальцев.
Соки текут по руке, по простыне. Ноги дрожат.
Я остаюсь сидеть, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Пальцы всё ещё внутри меня.
Злость никуда не ушла.
Но теперь к ней добавилось ещё одно чувство — тёмное, горячее, почти отчаянное желание, чтобы завтра он пришёл и взял меня так, как я сама себя сейчас брала.
Позволил быть сверху и скакать до самого финала! Отъездить так, чтобы перед глазами потемнело, чтобы из его головы вылетели все мысли о какой-то Салтанат!
Я медленно вытаскиваю пальцы и падаю обратно на подушку.
— Ненавижу тебя, Магомед… — шепчу я в темноту дрожащим голосом.
А потом закрываю глаза и пытаюсь уснуть, хотя знаю — до утра мне уже не заснуть.
Глава 13
Магомед
Я уже заплатил калым за Салтанат. И заплатил намного больше, чем обычно дают за вторую жену.
Более того, пришлось договориться оказать семье Салтанат поддержку бизнеса, что выльется в очень большие деньги.
Пришлось пересмотреть и махр: теперь он не просто щедрый, он бьёт по кошельку.
Словом, Салтанат обходится мне очень дорого, но я же упрямый: поставил цель — иду к ней.
Семья Салтанат долго торговалась, но в итоге согласилась. Теперь официально она скоро станет моей.
Только они поставили условие: свадьба должна быть достойной. Такой, чтобы затмила ту цирковую историю с русской.
Им нужно три месяца на подготовку и паузу между свадьбами.
Три чёртовых месяца.
Я зол. Киплю внутри. Но ничего не поделаешь. Придётся ждать.
Зато эти три месяца я решил использовать по-своему.
Окончательно принял для себя: так даже лучше.
Салтанат — для продолжения рода, с ней на люди показаться не стыдно, а Стеша будет в моём доме, в моей постели.
Её мягкое, горячее тело можно брать когда захочу.
Пусть она будет моим секретом.
Не слабостью, всего лишь средством. К тому же она и сама трахаться любит: идеальный расклад.
* * *Сегодня мы едем по горной дороге вдвоём.
Возвращаемся из города.
Я возил её с собой, устроил день покупок.
Красивая одежда, бельё, а то ходит в одном и том же, ещё люди скажут, что Магомед на своих жён деньги жалеет!
Какая бы ни была, жена, по законам я должен дать ей не меньше.
Мы закупили много всего: продукты, важные вещи для дома — по списку.
Но большая часть багажника забита вещами для Стеши.
Я не поскупился.
Купили платья, юбки, брюки: ладно, пусть носит, у нее красивая большая задница, на которую приятно смотреть, если честно.
Всё было хорошо: мы даже пообедали с большим аппетитом и разговорились: наши судьбы немного схожи, оба — сироты.
Наверное, поэтому она такая решительная в некоторые моменты.
Когда остаёшься один, без родителей, даже в толпе родственников, ты всегда один, и отращиваешь панцирь, оттачиваешь зубы.
Потом купил побрякушек, ей к лицу.
И вдруг застыл перед витриной: комплект с изумрудами.
Продавец сразу подлетел, предложил:
— Предложить примерить вашей прекрасной спутнице? Оно так прекрасно ляжет на её белоснежную кожу…
Но я сказал, без задних мыслей:
— Нет, это для другой.
Имел в виду, Салтанат. Не подумал, что Стеша рядом.
Тем более, не знал, что она обидится!
Насупится и будет смотреть как волчица.
Снова начала отпускать шуточки… Это бесит меня до скрежета зубов.
И вот мы едем домой.
Настроение испортилось.
Как и погода — прилетело штормовое предупреждение, усиливается ветер. А потом и вовсе хлынул дождь. Горный серпантин едва виден в косых полосах дождя.
На телефон приходит сообщение от Салтанат.
Скинула фото брендовой сумочки, намекает, как бы хотела ее купить, и ниже — сумму, которую нужно перечислить ей на карту.
Телефон закреплен на приборной панели. Стеша читает смс:
— Надо же, как у вас здесь всё устроено! За деньги — да. Впрочем, как и везде. Зато гонору…
Молчу.
— Надеюсь, её вагина стоит того. Золотая, с изумрудами! — хмыкает.
Я крепче сжимаю руль. Голос выходит низкий, сдавленный от злости:
— Ты понимаешь, что нарываешься? Я создал тебе условия, шмоток купил. Что тебе ещё нужно?
— Мне нужно почувствовать себя человеком, если ты на это не способен, то дай развод! — злится.
— Нет.
— У вас разводятся, я узнавала! — взмахивает телефоном.
— В нашей семье не разводятся. Просто будь смирной, и всё наладится. И не вздумай воевать с Салтанат, доводить её так, как доводишь женщин моего дома! За Салтанат — порву, — прорычал.
Стеша медленно поворачивается ко мне. Её голубые глаза полыхают, как лёд на солнце.
— Ой, спасибо, что предупредил, дорогой, — говорит она мягко, почти ласково. — Я уже почувствовала себя брошенной запаской. Очень комфортно, правда. Одну люблю, другую — е..
Этот её тон — издевательский — действует на меня как удар под дых. Кровь мгновенно закипает.
— Хватит! — рычу я, резко сворачивая на обочину. Машина останавливается с визгом шин. — Хватит твоих шуток, твоего саботажа и твоей наглой улыбки! Ты живёшь в моём доме, ешь мой хлеб, спишь в моей постели — и всё равно ведёшь себя так, будто тебе мало!
Стеша смотрит на меня несколько долгих секунд. Дождь уже начал стучать по крыше.
— А как мне себя вести, Магомед? — спрашивает она тихо, но в голосе уже слышится сталь. — Плакать? Умолять тебя? Стараться быть хорошей женой, когда всё внутри против этого? Извини, но я не умею притворяться. И не умею продаваться за цацки. За продажной любовью — к Салтанат, пожалуйста, она сразу выкатит тебе чек!
Я взрываюсь.
— Рот закрыла, ясно.
— Правда глаза колет? Какой же ты лицемерный кобель. Сам слюни на меня пускаешь, то на грудь зависнешь, то по попе хлопнешь, то в трусики лезешь, как к себе домой, а собираешься жениться на другой и говоришь о чувствах.
— Я могу иметь двух жён.
— И каждую обеспечить.
— Тебе денег мало?
— Мне нужны не деньги! Мне нужно то, чего ты мне никогда не сможешь дать. В тебе только член хорош, я вышла замуж за член! Очень приятно, господин член, но твой хозяин — мудак.
— Пошла отсюда.
Я, наклоняясь через неё, резко открываю дверь. Холодный ветер и дождь сразу врываются в салон.
— Что?
— Я много раз тебе говорил, прикуси язык, русская, ты на Кавказе. На Кавказе дурных жён учат уважению. Пошла, остыла. Подумала о своём поведении. Вернулась просить прощения, — чеканю.
Киваю на ширинку.
— Ты знаешь, как это сделать. Хороший отсос в качестве извинения — лучшее, что ты можешь сделать.
Стеша смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На секунду в них мелькает настоящая боль, но она быстро прячет её за привычной улыбкой.