Главная проблема ректора космической академии (СИ)

Я запираюсь в своей каюте и тяжело дышу. Вторая адреналиновая встряска за один вечер — это слишком.
Я принимаю короткий душ в паровой капсуле и ложусь спать. Просыпаюсь отдохнувшей и довольной. Но потом наваливаются воспоминания. О том, что было с ректором Крейтом. Это все еще отдается в теле легкой слабостью, как после добротного занятия по рукопашке. И выжигающим душу стыдом. Теперь, возможно, он захочет повторить. А я? Захочу? Нет. Да вот только сказать «нет» вряд ли получится.
  
Вспоминаю, что Купер перешел в наступление. Это плохо. Иридия точно не будет этому рада. Получается, у неё теперь есть почва для ревности? Но я-то в этом не виновата! Вот с Купера пусть и спрашивает!
Наконец напоминаю себе о том, что вечером мне велено подняться на уровень А7. Страшно, что там меня ждет. А в животе против воли собирается тепло, стоит подумать, что я увижу ректора Крейта. И к щекам приливает кровь. Снова.
Собираюсь в кучу и иду на занятия. Нет времени сейчас рефлексировать.
День проходит спокойно, но зловещее предчувствие не оставляет меня ни на мгновение. Иридия не попадается мне на глаза, это странно и даже пугает. Но частью души я радуюсь, что между нами хотя бы сегодня не было столкновений.
После занятий оставляю сумку в каюте, на двери которой так и красуется ненавистническое послание, и иду к лифту. Часы напротив показывают без пяти минут шесть. Ректор Крейт, похоже, нарочно выбрал такое время. В районе шести вечера в коридорах практически никого нет. У курсантов или факультативы, или трудовая повинность, или заслуженный отдых. Выползать народ начинает ближе к семи.
В голове каша из мыслей и образов. Мне все-таки очень страшно, что за исследования придумал ректор Крейт. И, наверное, особенно страшно, потому что я не могу от них отказаться. Это ощущение несвободы колет в желудке подспудной тревогой.
Я подношу руку с вживленным пропуском к кнопке вызова. Тихий гул лифта отдается в теле легкой вибрацией. Двери начинают расходиться в стороны, когда я краем глаза вижу три высоких женских фигуры. Они бегут. Стремительно приближаются ко мне и ещё до того, как я шагнула в кабину, сшибают меня на пол.
На мгновение теряю ориентацию в пространстве, но этого хватает напавшим, чтобы скрутить меня. Кто-то держит за ноги, кто-то заламывает руки, а перед лицом появляется рожа Иридии.
— Я тебя предупреждала, тварь ты конченая! — шипит она, брызгая слюной. А потом бросает помощницам: — Тащите её на склад!
Две другие ксорианки в четыре руки волокут меня по коридору до ближайшей двери. Попытки вырваться не приносят результата. Они сильнее, и их две. Меня заволакивают в складское помещение — небольшую комнатку со стеллажами по периметру, бросают на пол, а потом в живот прилетает тяжелый магнитный ботинок Иридии.
В глазах темнеет на мгновение. Дыхание сбивается. Боль настолько лютая, что на глаза выступают рефлекторные слезы. Хочется схватиться за ребра, но я понимаю, что не смогу защититься. Они все равно меня поколотят. Нужно не позволить чипу сорваться с головы. Поэтому сцепляю руки на затылке и стараюсь свернуться так, чтобы получить как можно меньше ударов по ребрам. Но ксорианки удовлетворяются и тем, что могут бить по спине и ногам.
Боль пульсирует в висках. Они не церемонятся, пинают на совесть. И порог чувствительности у меня не такой, как у чистокровных ксорианок, ниже. Я напрягаю все мышцы, глухо стону, но не расцепляю рук, заодно защищая локтями лицо.
В какой-то момент Иридия ставит ногу мне на голову, раздавливая магнитным протектором ладонь.
— Думала, так и будешь выделываться? — рычит она несвоим от ярости голосом. — Ещё раз увижу тебя с Купером, выкину в шлюз для биоотходов! Поняла?
Киваю, но понимаю только одно — я опоздала на уровень А7, так что ректор Крейт выкинет меня из Академии на эвакуационной шлюпке ещё раньше.
  
8. (Таррел)
 
Смотрю в голограмму на стене кабинета, на которую вывел камеры с уровня А7. Курсант Мэлтис вот-вот должна выйти из лифта. Уже 18:01, а её всё нет.
В венах закипает гнев. Я предупреждал эту полукровку, что отчислю за опоздание. Дразнит дрянь? Проверяет границы? Я её ещё не наказывал, и она не представляет, на что способен мантал моего уровня.
Девочка бросает мне вызов своим опозданием на исследовательский уровень? Что же, он принят! После того, что я дал ей шанс остаться, она решила испытать мое терпение! С трудом подавляю раздражение. Никто не смеет так себя вести со мной!
Кликаю по клавиатуре на столе и вызываю логи биочипа курсанта Мэлтис. Такие вживляются всем сотрудникам и курсантам при погрузке на борт орбитальной станции. Это необходимая мера безопасности плюс удобное приспособление, включающее в себя пропуски, ключи, допуски. Все в одном месте — в правой ладони.
На голоэкран выводятся графики жизненных показателей, гормональный и клинический состав крови, пульс, давление, насыщение кислородом.
Невольно округляю глаза. Пульс сто восемьдесят. Уровень адреналина, норадреналина и кортизола зашкаливает — превышенная концентрация гормонов боли в крови и растет. Есть остатки серотонина и дофамина — организм курсанта Мэлтис пытается регулировать болевые ощущения. Картинка такая, будто с девчонкой что-то происходит.
Брови сами собой хмурятся. Что за чертовщина?
Вывожу на голоэкран её геопозицию. Точка её чипа на уровне А27, в складской комнате 2746. Перебираю кнопки сенсорной панели, выводя на экран камеры наблюдения с двадцать седьмого уровня.
Камера находится в углу склада, обзор не очень удачный. Но я вижу сцену, которая демонстрирует жестокое избиение тремя курсантками кого-то на полу. Неприятная догадка сама вползает в мозг. Курсант Мэлтис и есть та, которую пинают эти трое.
Давлю вспыхнувшую ярость. Дело не в полукровке, а в нарушении Устава.
— Чёрт. — Я резко встаю.
На ходу вызываю охрану по внутренней связи:
— Срочно подойти на склад 2746 уровень А27. Драка. — Произношу в трубку, одергивая китель. — Троих зачинщиков арестовать и и доставить на изоляционный уровень для дисциплинарного разбирательства.
Затем связываюсь с медиками:
— Группу экстренной помощи на А27, — произношу уже у двери кабинета. — Комната 2746. Пострадавшую доставить в медблок.
Выхожу из кабинета и поспешно направляюсь к тому складу, не давая себе времени на сомнения и раздумья.
Когда я спускаюсь на А27, охрана уже остановила драку и вывела троих курсанток в коридор. Все трое уже в наручниках, ожидают препровождения на изоляционный уровень. Подхожу вплотную, ощущая, что хочу сделать им такую же боль, какую испытала по их вине Мэлтис.
онечно, я этого не сделаю, я умею действовать по Уставу. Хотя они и заслужили.
— Вы втроем напали на одного, этот низкий поступок порочит светлые заветы Пути Ксора, — говорю низко, гася ярость.
Девушки опускают взгляды. Надеюсь, им стыдно. Путь Ксора — не книжица для чтения перед сном. Это кредо каждого ксорианца. Оно делает нас теми, кто мы есть — миротворцами космоса, которые защищают тех, за кого больше некому постоять.
— Увести, — сухо обращаюсь к охране. — На изоляционный уровень. Немедленно.
Охранники уводят провинившихся курсанток.
Я захожу на склад, склоняюсь над Мелиссой. Она лежит, свернувшись клубком, глаза зажмурены, на лице страдальческое выражение. Дыхание сбивчивое, но она всё ещё крепко прикрывает голову руками.
Хочется поднять её на руки и утешить, но если те, кто на неё напал, что-то повредили в теле, я могу только усугубить ранения. Поэтому усилием мысли отключаю ей текущую боль. Девочка сразу расслабляется и… отключается. Похоже, только адреналин от боли и держал её в сознании.
  
На склад вбегают трое медиков, быстро оценивают ситуацию.
— Её срочно в капсулу, — приказывает один из них, едва поводив сканером вдоль грудной клетки полукровки.
— Я пойду с вами, — заявляю твердо и дожидаюсь, когда они погрузят полукровку на гравитонные носилки.