Главная проблема ректора космической академии (СИ)

Внутри поднимается муть гнева. Чувство, что он опошлил нежность Таррела, изгадил все мои слова тем, что просто их слышал. Хочется съязвить ему что-нибудь, но мысли путаются. Я еще слишком слаба, чтобы ему ответить. А вот Таррел — нет. И по внезапно уплотнившемуся воздуху вокруг я понимаю, что Пэрис сейчас выхватит.
Таррел в два стремительных шага оказывается рядом с доктором и сокрушительно бьет того в лицо. Кажется, я слышу хруст костей. Пэриса разворачивает на триста шестьдесят градусов, и он падает на пол. Нокаут. Я перевожу взгляд на Таррела.
  
Он разминает кулак, и по губам пробегает почти удовлетворенная улыбка.
— Наконец-то! — рычит он, поднимая на меня кровожадный взгляд. — Полегчало.
А я начинаю ощущать противоестественное в этой ситуации возбуждение. Сама себе удивляюсь. Откуда? Неужели меня так заводит жестокая мощь Таррела? Как бы там ни было, расправа над Пэрисом, хоть и была заслуженной, жестока. Я не должна…
Подтягиваю тяжелую руку и ощупываю затылок — ни одного чипа. Таррел перехватывает взглядом мое движение.
— А… прости, — он говорит вообще без тени возбуждения. Похоже, в нем адреналин перешкаливает любые другие гормоны. — Я снял оба чипа, потому что не знал, какой из них какой.
Он подносит небольшой металлический поддон, где я безошибочно нахожу свой, который блокирует альфа-волны.
— Этот, — говорю Таррелу, и он сразу лепит его мне на затылок.
— Теперь порядок, — он добродушно улыбается.
Непрошенное возбуждение спадает, вместо него в душе скапливается тепло и нежность. Просто тонна нежности к Таррелу.
А он направляется к двери и выглядывает в коридор:
— Селварис! — кричит в сторону главного зала. — Займись эвакуацией оставшихся в Академии. Пусть отправляются на третий и четвертый уровни. Там остались шлюпки. Скоро сюда прибудет регулярная армия.
— Ты вызвал регулярную армию? — удивляюсь я, глядя на Таррела в упор.
Он поворачивается ко мне и вздыхает.
— Нет, но на Ксор поступил сигнал об атаке, — отвечает он, подходя ко мне. — Они в любом случае выслали бы силы, поскольку Академия была эвакуирована.
Я моргаю, медленно переваривая информацию. Я не знала, что должна прибыть регулярная армия. Вот было бы досадно остаться тут одной и попасть на ужин к Жукам! Но удивительнее всего, что Таррел, зная, остался защищать Академию.
— Тогда почему ты не стал эвакуироваться вместе со всеми? — спрашиваю недоверчиво.
Таррел чуть склоняет голову набок, и во взгляде мелькает истинно ксорианская неумолимость.
— Что я за капитан, если сбегу со своего корабля? — произносит он тяжелым тоном. — Путь Ксора требует встречать врага лицом, а не спиной. Ксорианцы не бегут.
Я не успеваю ничего ответить, поскольку в палату заходит Селварис с двумя охранниками. Их взгляды тут же цепляются за распростертое на полу тело Пэриса.
— Это еще что? — удивленно хмыкает Селварис, кивая на ученого.
— Биомусор, который нужно отдать под трибунал, — произносит Таррел ровно, будто объявляет о смене караула. — Пэрис арестован. Его следует доставить на Ксор для дальнейшего разбирательства.
Селварис смотрит на него с недоумением:
— Ты уверен, Таррел?
Тот даже не мигает:
— Абсолютно, Дарий, — кивает. — Выполняй.
Может, Селварис и хотел бы возразить, но я отчетливо вижу, что он побаивается Таррела. Жестом велит охранникам тащить Пэриса, а сам лишь коротко кивает и выходит.
Я молча наблюдаю за этим. По позвоночнику пробегает легкая дрожь — командор Крейт чертовски пугающий, когда отдает приказы таким тоном, но я знаю, что никогда не услышу его в свой адрес. Это наверняка. Таррел станет рычать на кого угодно, только не на меня.
Он возвращает внимание мне.
— Тебе тоже пора эвакуироваться, Мелисса. — говорит он бархатисто.
Хочу спросить, что будет дальше, но не нахожу сил. Таррел вынимает иглы капельниц, затем старательно бинтует все мои ранения.
— На Ксоре тебя долечат, и ты будешь как новенькая, — добавляет он.
Мне становится смешно от этого «как новенькая».
— Чего смеешься? — спрашивает он, легко подхватывая меня на руки.
Я не отвечаю, лишь утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая знакомый, пропитанный войной аромат.
Мы поднимаемся на третий уровень.
Там не было боестолкновений. Жуки, похоже, просто не успели добраться до него. А ещё там есть не отчалившие спасательные шаттлы.
Таррел заносит меня в эвакуационный отсек, усаживает на скамью и вынимает скафандр. Я еле сижу, если честно. Слабость в теле невыносимая.
— Давай, последний рывок, Мелисса, — бархатно говорит Таррел, запихивая мои босые ноги в штанины скафандра. — Осталось ещё чуть-чуть, и Ксор.
Я почти безвольно позволяю ему упаковать себя в скафандр, и он застегивает молнию. Перед лицом стекло, которое в первый момент покрывается испариной, а потом в скафандре включается вентиляция, и я снова вижу четко, но сознание уплывает. Таррел снова берет меня на руки, заносит в шаттл сквозь небольшой круглый люк. Там ремнями безопасности закрепляет мое тело в кресле. Я пытаюсь удержать глаза открытыми, но тело уже сдается.
Он смотрит на меня так, будто боится, что мы больше не увидимся.
— Ещё немного — и Ксор, — повторяет больше как для себя.
В шаттле ещё одиннадцать пустых мест. Надеюсь, это не последний, есть и другие, и все защитники смогут улететь.
Последнее, что я вижу, прежде чем тьма полностью захватывает себе мое сознание — лицо Таррела. Сосредоточенное, уверенное, в глазах нежность, смешанная с легкой тревогой. Даже не знаю, сколько её плещется у него внутри, если он позволил ей проявиться во взгляде.
Я отрубаюсь. Сил держаться в сознании не остается. Все же позади? Что может пойти не так? Надеюсь, я очнусь уже на Ксоре.
  
49.
 
Я выныриваю из тьмы плавно, точно мое сознание поднимается сквозь густую, тягучую жидкость. Веки тяжелые, но я заставляю себя открыть глаза. Первое, что я вижу, — ослепительно белый свет. Он заливает гладкие стены, отражаясь от панелей. Всё вокруг стерильное, чистое, будто это какая-то лаборатория.
Сердце на мгновение подпрыгивает от страха — вдруг меня все-таки определили на дальнейшие опыты? — но потом я замечаю едва заметные искажения на прозрачной подложке. Я в капсуле восстановления.
Стекло над головой покрыто тонкими, разбегающимися по краям каплями жидкости, и в этом слое воды отражается движение. Над капсулой кто-то склоняется. Мне нужно мгновение, чтобы понять, кто это.
Таррел.
Он нависает надо мной, обеспокоенный, напряженный, но в момент, когда я встречаюсь с ним взглядом, его черты смягчаются. Он живой, настоящий. Он здесь. Он пришел! Внутри ворочается возбуждение, которого вроде быть не должно, и я пока не понимаю, как реагировать на ощущения тела.
Крышка капсулы медленно съезжает в сторону, и на меня обрушивается сокрушительный удар альфа-волн. До меня сразу же доходит — чипа нет! Видимо, его сняли перед погружением меня в капсулу.
Я буквально задыхаюсь, дыхание мгновенно спирает. Я и забыла, как это было! Всё тело вспыхивает, словно меня пробивает разряд тока. В бедрах застревает дрожь, между ног печет, я судорожно вцепляюсь в края капсулы, сажусь, спина выгибается сама.
Боже… До чего развратно, наверное, я выгляжу, но думать сил нет. Я жадно смотрю на Таррела.
Боги, какой он красивый! Сильный, статный, идеальный. На нем темный китель, едва вмещающий мощь его плеч, подчеркивающий хищную силу. В его глазах мелькает та же жажда, которая сейчас мучает меня.
Он молча снимает китель, бросает его на кресло, остается в черной рубашке. Ткань плотно обтягивает его торс, подчеркивая каждую мышцу. Как бог войны.
  
Я не могу не пялиться. Так его хочу, что слабо контролирую, что делаю. Выбираюсь из капсулы и собираюсь подойти, но он берет большое махровое полотенце и аккуратно заворачивает меня, нежно проводя ладонями по плечам, по рукам, стирая остатки лечебной жидкости. Каждое его касание вызывает новый всплеск жара внутри, но он снова демонстрирует мне стальное самообладание. Я ведь знаю, что он ощущает мои альфа-волны так же, как и я его.