Главная проблема ректора космической академии (СИ)

Целюсь и стреляю.
Выстрел попадает в цель, но слишком поздно — режущая кромка с зазубренным шипом на конце успевает полосонуть по моей девочке. По касательной. По руке, но из-под спортивного комбинезона взрывается фонтан крови. Выбрызгивается большой кляксой на пульт управления, а потом стремительно обагряется весь рукав.
Рана длинная и глубокая, я вижу даже отсюда.
— Черт! — рычу, бросаясь к Мелиссе.
  
Жук бухается на пол, хрипит, не глядя на него добиваю выстрелом винтовки, бросаю оружие и подхватываю Мелиссу на руки. Кладу на пол, стягиваю пальцами края раны, но это не спасает. Кровотечение сильное.
— Она потеряет слишком много! — с досадой выговариваю я подошедшему Селварису.
Тот делает удивленное лицо, но не пытается помочь. Злится, что я её оставил. Идиот! Я разрываю на Мелиссе кофту в районе живота и отрываю несколько длинных поперечных лент спортивной ткани. Это не бинт, но все же. Плотно заматываю рану, но кровь быстро пропитывает повязку.
— Где, черт побери, Пэрис?! — бросаю Селварису.
— Должен быть здесь! — отвечает тот. — Я найду его!
Этот ублюдок наверняка сидит в одной из палат и дожидается, пока все закончится. На этот раз, если Мелисса нас не спасет, хорошо не закончится. Все станем кормом для Жуков.
Я стискиваю зубы, пытаясь не заорать от ярости. Потому что мы проигрываем.
Мы проигрываем эту битву. На этом уровне нет иллюминаторов, они пробивают обшивку на своих капсулах и пробираются внутрь. Сначала мы их теснили, но они удвоили количество и задавили нас числом. В результате мы не смогли сохранить пленных, а потом началась массированная атака.
Отступать некуда.
В главный зал из коридоров стекаются, отстреливаясь, оставшиеся в живых бойцы. Из пяти с лишним десятков защитников осталось двадцать три. Пятеро охранников и шестнадцать курсантов. Все. Это все, что осталось от Академии.
— Проверить боезапас! — приказываю, оглядывая своих людей.
— Почти пустой, — произносит охранник Шейт.
— Десять процентов! — выкрикивает курсант с графитовыми волосами и родинкой на виске.
— Ещё постреляем, — отзывается ещё один курсант с потрескавшимися от жара плазмы губами, — но недолго.
Плохи наши дела.
— Что первокурсница тут делает?! — спрашивает другой охранник по фамилии Таврис, глядя в коридор, откуда доносится жучий стрекот. В воздухе густо пахнет их гнилью.
— Нарушает мой приказ, — рычу.
— Она жива? — спрашивает Шейт.
Я смотрю на ее неподвижное лицо.
— Она пытается уничтожить синарха, — отвечаю прямо. Нечего больше скрывать.
Мои слова на мгновение повисают в воздухе, а потом со всех сторон начинают сыпаться вопросы.
— Что?
— Как это возможно?
— Она наполовину землянка, наполовину ксорианка, может соединяться с ментальной сетью Жуков, — начинаю я, но не успеваю объяснить, враг уже здесь.
Жуки неторопливо вползают, входят, вкатываются в главный зал, звук, с которым они переставляют лапы, разносится по металлу пола, вгрызается в уши. Никуда не спешат, как хищники, которые знают, что жертва не уйдет. Они уверены в своей победе.
Мы в кольце. Два десятка почти безоружных людей. Жуки полакомятся нашими трупами.
Один рослый Жук выходит из окружившего нас стада. Похожий на тридцать восьмого, но не он, конечно. Однако я понимаю однозначно, что он рожден от ксорианца. От падшего в бою собрата, умершего жестокой медленной смертью.
Жучара делает шаг вперед.
— Вы пойдете с нами, — говорит он искаженным голосом, но на общем языке. — Сопротивление бессмысленно.
Я знал, что они могут быть организованными, но это… Похоже, тридцать восьмой все это время изображал бестолковую тварь, а на деле был очень даже продвинутым.
— Да пошел ты, — рычит Таврис. — Только трусы сдаются в плен!
— Если сложите оружие, — продолжает Жук, понижая тон до ледяного, — мы подарим вам жизнь.
Только я знаю, что это ложь. Я знаю, как это закончится. Они превратят нас в инкубаторы для личинок, как они поступают со всеми пленными Нам нельзя сдаваться.
— Занять оборону! — приказываю я. — Защищать Мелиссу любой ценой.
Все тут же выстраиваются кругом. Я тоже вскидываю винтовку.
— Никто не стреляет! Огонь только по моей команде.
Жуки начинают сжимать кольцо. Их когти скребут по полу, сливаясь в низкое раздражающее дребезжание. Жвалы щёлкают в предвкушении. Они хотят нас. Они знают, что мы беспомощны. Они медлят, растягивая ужас перед неизбежным концом.
Воздух звенит напряжением. Любое неосторожное движение, любой выстрел — и нас разорвут на куски. Нужно выжидать.
Чувство, что они нарочно давят нас морально. Хотят взять живыми. Может, в этом и состоит план? Набрать побольше ксорианцев, чтобы создать мощную армию высокоразвитых Жуков?
Давай же Мелисса. Надежда только на тебя!
Жуки все ближе. Между нами пространство метров десять. Сердце стучит в пищеводе. Адреналин шкалит. Я жду, но готовлюсь отдать приказ.
И вдруг… Все Жуки замирают. Все. Каждый жук. Каждая хищная, смертоносная тварь. Они стоят, чуть пошатываясь, как изваяния.
Озноб по коже. Мелисса это сделала! Она справилась!
— Что за?.. — кто-то из курсантов делает шаг назад.
Я без раздумий поворачиваюсь к обесточенным Жукам спиной и бросаюсь к своей девочке.
— Мелисса! — кричу и щупаю пульс.
Сердце бьется. Дыхание есть.
Я хватаю ее за лицо.
— Мелисса, черт побери, очнись! — со стороны слышу собственный голос хриплым и чужим.
Она не открывает глаза. Не реагирует.
Черт!
  
46. (Таррел)
 
Мелисса лежит без движения.
Я не слышу ничего, кроме её дыхания. Оно прерывистое, слабое. Грудь едва вздымается. Под пальцами у неё на шее — пульс, слишком слабый, слишком редкий.
— Мелисса, живи! — вырывается с рыком.
Слышу, как кто-то делает неуверенный шаг. Кто-то шепчет:
— Это всё? Мы выиграли?
Выиграли? Нет! Мелисса выиграла нам эту битву! Она всех спасла.
Я резко поднимаю голову, оглядываюсь. Жуки стоят неподвижно. Она сделала это. Она смогла.
Но какой ценой?
Мелисса бледная, повязка мокрая от крови хоть выжимай, под ней на полу багровая лужа, и я не знаю, сколько у меня есть времени, чтобы её спасти.
— Командор? — кто-то произносит нерешительно.
Я беру её на руки и встаю, в груди пульсирует бессильная ярость. Я не могу бросить командование.
— Уничтожить всех, — выношу холодный приговор. — Добейте их холодным оружием.
Несколько секунд — тишина. Никто не двигается. Я их не виню, Путь Ксора порицает расправу над беспомощным противником.
Я вижу сомнение в глазах, вижу вопрос, но никто не осмеливается его задать.
— Это просто биомусор! — добавляю с нажимом. — Их тела отвязались от сети. Не тратьте плазму и не грейте воздух понапрасну. Ножи в руки и вперед!
Курсанты и охранники переглядываются, но делают то, что сказано. Я больше не смотрю на них. Несу Мелиссу в медицинскую палату. Понятия не имею, что делать, но просто не могу бездействовать.
Ты не умрёшь. Я этого не позволю.
Я пересекаю коридор, ведущий к той палате, в которой Пэрис уже лечил Мелиссу, и встречаю Селвариса, который возвращается в центральный зал вместе с нашим вивисектором. Два подлеца нашли друг друга.
Селварис первым замечает меня. Вскидывает брови, замирает. А потом выдаёт:
— Твоя полукровка…
Пэрис появляется из-за его плеча, осматривает меня, взгляд скользит к Мелиссе. В его глазах неожиданно вспыхивает удовлетворение.
— Она жива! Какая прелесть!
Я останавливаюсь перед ним.
— Если она умрёт, я тебя убью — цежу сквозь зубы. — И плевать, что потом будет.
  
Пэрис усмехается.
— Тогда в моих интересах поторопиться — выдает невозмутимо.
Мне так хочется врезать ему, что пальцы покалывает. Просто не в этот раз. Он не уйдет от возмездия.
— Чип сработал, как я понимаю? — добавляет он по пути в медицинскую палату.