Главная проблема ректора космической академии (СИ)

— В отличие от чистокровных ксорианцев, у тебя есть естественная защита. Человеческий мозг фильтрует информацию от Жуков. Это как встроенный барьер. Ты даже не осознаёшь, насколько это ценно. Чистокровные ксорианцы не могут выдержать прямого контакта — их ментальная сеть просто разрушается.
— Разрушается? — повторяю я, осознавая смысл его слов. — Вы хотите сказать, контакт с Жуками… убивает ксорианцев?
  
— Не мгновенно, — спокойно отвечает Таррел. — Но разрушение сети приводит к сильнейшим физическим и психическим травмам. Именно поэтому я был в ярости, когда ты полезла к Жуку без спроса.
Я оборачиваюсь к Пэрису, который стоит с абсолютно невозмутимым выражением лица.
— И вы мне ничего не сказали? — голос дрожит от злости. — Вы хотели посмотреть, что случится, верно?
— Я учёный, — Пэрис пожимает плечами, небрежно, почти равнодушно. — Исследования требуют риска. А ты — редчайший случай.
Гнев внутри вскипает разрушительной волной, заполняет все тело, аж пальцы пульсируют. К счастью, все обошлось. Но я ведь сама решила воздействовать на того Жука. Пэрис просто ничего не сказал и не препятствовал.
Больше никогда нельзя поддаваться на провокации Пэриса. Если я ещё раз явлюсь сюда, то только с Таррелом. Ему я могу доверять.
Мы подходим к отсеку с тридцать восьмым. За стеклом мерцает зеленоватый перламутр хитиновой брони. Тварь сидит, словно ожидая нашей команды. Я останавливаюсь перед стеклом, а сердце колотится где-то в горле.
— Готова? — голос Таррела звучит мягче, чем обычно.
— Да, — отвечаю твёрдо, хотя внутри всё дрожит.
Пэрис принимает выжидательную позу. Передо мной поблескивает укрепленное стекло камеры, за которым тридцать восьмой неподвижно сидит в углу. Я кладу ладони на гладкую поверхность и делаю глубокий вдох. В голове эхом отдаётся голос Таррела: «Будь осторожна». Сомкнув веки, я пытаюсь сосредоточиться.
Подключение происходит постепенно, как погружение в мутный океан. Вокруг всё зыбкое, неясное, словно я пробираюсь через вязкую темноту. Образы ускользают, мыслей нет — только некая бессвязная какофония. Я серфлю в этом потоке, стараясь выловить хоть что-то осмысленное, но всё напрасно.
Наконец я выныриваю из этой бездны, чувствуя себя совершенно вымотанной. Снимаю руки со стекла и едва удерживаюсь на ногах.
— Ну? — голос Пэриса звучит сдержанно, но в нём угадывается нотка любопытства.
— Ничего, — признаюсь, с трудом переводя дыхание. — Это был просто… хаос.
— Ты за полчаса ничего не нашла? — изумленно фыркает Пэрис и куда-то уходит.
Полчаса?! Мне казалось, прошло пару минут. Я остаюсь одна в коридоре. Таррела тоже нет.
Стоять тяжело. Приваливаюсь спиной к стеклу и оглядываюсь в поисках на что бы сесть. Закономерно не нахожу и просто сползаю на пол, складывая ноги по-турецки.
Вскоре появляется Таррел, подходит ко мне с мрачным видом и молча протягивает открытый кэн со спецпитом. Второй держит в руке. Сходил же сам…
У меня нет сил даже спасибо сказать, просто выпиваю первую баночку, и Таррел открывает вторую. Сам вкладывает её мне в руку и забирает первую.
Он смотрит на меня с беспокойством, но в его тяжелом взгляде сейчас явно видна забота.
— Была бы моя воля, — признаётся он тихо. — Я бы вышвырнул Пэриса вместе с его Жуками на другую станцию.
— Тогда зачем ты позволяешь этому продолжаться? — спрашиваю, отпивая из первого кэна. Приторно-сладкий вкус растекается теплом по телу.
— Исследования Жуков — директива сверху, наша орбитальная станция пригодна для этого, — говорит он отрывисто.
Не знаю, что чувствовать по этому поводу. Мама не раз говорила, что меня ждет великая судьба. Я думала, что она это просто так, подбодрить или для красного словца, но сейчас, чем больше я узнаю об этой станции, тем яснее мне видится, что все сложилось как нельзя лучше. Даже конфликт с Иридией случился кстати. Я оказалась в нужном месте, в нужное время. И все это — цепочка случайностей, которых могло и не произойти.
— Ну как тут наша единственная надежда? — раздается голос Пэриса. Он возвращается и несет что-то в руках.
— Надежда? — переспрашиваю я.
— Ну… С учетом того, что ты на этой станции единственная можешь то, что не может больше никто, да, я считаю тебя нашей надеждой на лучшее изучение Жуков, — быстро проговаривает он. — Только силенок у тебя кот наплакал. Поэтому…
— Нет! — выкрикивает Таррел вставая между мной и Пэрисом. Будто он уже понял, что именно придумал его исследователь.
— Командор Крейт, это шанс! — произносит Пэрис.
— Не смей даже думать об этом, Лоуренс! — Таррел явно не шутит и, кажется, готов физически врезать Пэрису.
— Что за шанс-то? — встреваю я, уже окрепнув, и поднимаюсь на ноги.
— Это тебя усилит… — отвечает Пэрис.
— Это тебя не касается, — одновременно с ним гремит Таррел.
А я замечаю у Пэриса в руках до боли знакомый чип.
  
33.
 
— В прошлый раз этот чип при включении рядом с Мелиссой вызвал у неё потерю сознания! — Таррел угрожающе подходит к Пэрису и хватает его плечо.
Я уже знаю, что сейчас будет, но не отворачиваюсь. С удивлением отмечаю, что мне хочется видеть, как Таррел вершит собственный суд. Выглядит это пугающе и притягательно одновременно — когда тебя так ревностно оберегают.
Пэрис кривится, но не уступает.
— Я… Его доработал… Командор Крейт! — выдавливает он, справляясь с болью.
Мне хочется попросить Таррела дать мне возможность самой решить, как поступить, но он не согласится, да и неправильно влезать в разборку двух мужчин. К тому же, я уже решила, что я доверяю Таррелу и не доверяю Пэрису.
Спустя несколько минут напряженного спора, ректор отпускает доктора. И я решаюсь вставить свое слово.
— Командор Крейт, позвольте мне попробовать сначала без чипа, а потом, если снова ничего не выйдет, уже рискнем пойти вторым путем? — спрашиваю аккуратно и со всем уважением.
— Нет, я запрещаю, — отрезает Таррел. Говорит жестко и безапелляционно. — Это все и так далеко зашло. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения, так воспользуйся моим. На безвозмездной основе.
Я соглашаюсь. Пэрис больше не пытается продавливать свою разработку.
— Ладно, без чипа, значит, без. В любом случае, есть вероятность, что у тридцать восьмого связь с синархом ослабла или прервалась, — он разводит руками. — Тридцать восьмой высоко развитый, и неясно, бездействует он, потому что лишился связи, или потому что понимает, что это бесполезно. Пятидесятого доставили последним. Можно предполагать, что у него связь на месте. Предлагаю попробовать с ним.
— Мелисса, — Таррел придавливает меня фирменным тяжелым взглядом. — Может, продолжишь в другой раз?
Ага. И потом жди этого другого раза ещё месяц или сколько. Нет уж.
— Я в порядке. Я готова, — отвечаю без запинки. — Не хочу откладывать на потом.
Мы перемещаемся к пятидесятому боксу. Я едва сдерживаю внутренний порыв отвращения. За стеклом омерзительная тварь — нечто, напоминающее по строению человека, только без кожи и будто вся плоть провалилась под костный скелет. Челюсти с жвалами угрожающе двигаются. Ужасно неприглядная особь.
№50 
— Постарайся нащупать связь. У этого она должна быть, — напутствует Пэрис. — Если ты её уловишь, возможно, сможешь сказать, где находится синарх, как его искать, где он прячется, мало ли какая информация к тебе попадет. Все будет крайне полезно!
Я снова кладу ладони на стекло, сердце гулко стучит в груди. Ощущение, будто сейчас будет иначе.
  
Сейчас подключение к ментальной сети Жука похоже на протискивание сквозь толщу зловещих крючков и угрожающих шипов. Это не муть океана — это плотные джунгли, которыми зарос весь мой путь. У меня тут нет физического тела, но я ощущаю, будто они пытаются схватить, зацепить, задержать меня острыми и хищными лозами.