Главная проблема ректора космической академии (СИ)

— Ты себя слышишь, курсант? — спрашивает он хрипло, растягивая губы в плотоядную улыбку, и направляется ко мне.
— Вы меня заперли и забыли тут! — выкрикиваю, пятясь назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену.
Меня затапливает одновременно страх, лютое желание, гнев. Ещё чуть-чуть, и будет нервная перегрузка.
Он останавливается передо мной, настолько близко, что между нами остаётся лишь пара сантиметров. Его дыхание касается моей кожи, обжигает, заставляя меня сжаться в комок эмоций, которые я не могу контролировать.
  
— Что ты чувствуешь, Мэлтис? — рычит он, и это не вопрос, а приказ, требующий ответа.
Я пытаюсь найти слова, но они испаряются на языке вместе с тяжелым дыханием. Его взгляд гипнотизирует меня, как будто он ждёт признания, которого я сама боюсь.
— Я ненавижу тебя! — выговариваю с шипящими нотками, пытаясь вложить в слова всю свою горечь, которая, тем не менее, никак не остужает дикого возбуждения.
— Ненавидишь? — шепчет он, обнимая меня за талию, вжимается в мое тело налитым кровью и мощью членом. — Тогда почему ты дрожишь?
— Ты сам знаешь! Верни мне чип! — голос срывается на хрип. Я буравлю его взглядом, но он только плотоядно улыбается.
— На этот раз у меня достаточно времени. — Ректор Крейт прижимает меня одной рукой к стене, а другой задирает тунику, которую мне выдали здесь вместо одежды. — Тебе же это тоже нравится, Мелисса.
Имя, внезапно сказанное с похотливым придыханием, срывает последний слой моей защиты, и я перестаю сопротивляться и его напору, и собственному желанию.
  
18. (Таррел)
 
Пэрис только сегодня сообщил, что новый чип готов. К сожалению, он так и не выяснил, почему старый блокиратор альфа-волн, который носила Мэлтис, не работает именно со мной, но разработал такой, который должен заблокировать все, что только можно.
Я иду на А6 в приятном предвкушении, что сделаю Мэлтис небольшой сюрприз, заменю её старый чип на новый, который поможет нам не испепелять друг друга альфа-волнами. Она, должно быть, обрадуется.
Я был капитально занят эти несколько дней, но не заходил к ней по другой причине — Пэрис попросил её не тревожить. Сказал, что наблюдает за её показателями в динамике.
Я соскучился, хотя мне неправильно даже думать об этом. Поэтому нацепляю холодную маску и открываю дверь палаты, в которой находится моя полукровка с каменным лицом.
Однако стоит мне войти за дверь, я сразу понимаю, что попал в западню. Тормоза срывает к чертям. Пэрис, гад! Не сказал, что оставил Мэлтис без блокиратора. Её оголенные яростные эмоции передаются мне на ментальном уровне. С удивлением сокрушительно ощущаю её обиду и горечь. Она кричит, что ненавидит меня, но дрожит всем телом от лавиноподобного желания. Мое возбуждение не меньше, настолько отупляющее, что я не в состоянии удержаться. Какой-то частью сознания отсекаю, что надо будет разобраться, с чего она вдруг проявляет такую агрессию, но мозг вожделеет свои эндорфины, заставляет поддаюсь порыву и сначала утолить желание.
Я прижимаю Мелиссу к стене, ловлю дерзкий, непримиримый взгляд, и внутри вспыхивает новая жажда — не только овладеть, не только подчинить, а увидеть в этих красивых человеческих глазах нежность. Сейчас там только похоть и ярость. Но полукровка не может сопротивляться альфа-волнам, сдается.
Я нежно касаюсь её губ своими, как бы давая право выбора, хотя мы оба понимаем, что его на самом деле нет. Ни у меня, ни у неё. Она жадно впивается в мои губы, наши языки встречаются, смешиваются вкусы. Член пылает и ноет, но я сначала собираюсь распалить мою девочку до предела.
Скольжу ладонями к её талии, стискиваю упругую ягодицу. Задираю к себе бедро. Её горячее тело откликается на каждое моё движение, я впитываю её дрожь. Она цепляется за меня, впивается ногтями в плечи, так что я ощущаю уколы даже сквозь китель. Её дыхание становится всё более прерывистым.
— Мелисса, — шепчу я, наслаждаясь звучанием её имени.
Она выгибается ко мне, её губы находят мои снова. Наш новый поцелуй похож на поглощение. Растворение друг в друге. Я хочу заставить её забыть обо всём, кроме нас. Хочу, чтобы она знала: сейчас она принадлежит только мне.
Скольжу рукой ей под рубашку, касаюсь пальцами обнажённой кожи, и с удовольствием внимаю её тихий стон. Я позволяю себе ласкать её медленно, давая ей время привыкнуть к каждому моему прикосновению.
Её грудь напрягается под моими пальцами, её соски твёрдые, словно ждут моих ласк. Я спускаюсь ниже, покрываю поцелуями её шею, линию ключицы, чувствую, как она замирает, когда мои губы касаются её груди.
— Таррел… — тихо произносит она, звучание моего имени её голосом проникает под кожу.
Я смотрю на неё, её щеки пылают, глаза полны желания, и я знаю, что сейчас она такая же, как я: на грани потери контроля. Или уже за гранью…
Её рубашка оказывается на полу. Я беру её на руки, перенося на койку, ощущая, как пылает её кожа. Её ноги обвивают меня, её тело подо мной мягкое и горячее. Я позволяю себе замереть на мгновение, глядя в её глаза. Там уже нет ярости, только смешанное с удивлением желание.
— Ты моя, Мелисса, — выдыхаю ей в губы, буравя ошалелым от желания взглядом.
Она тянется к моему поясу, ловко расстёгивает ремень. Касается моего изнывающего от желания члена.
Шумно выдыхаю, ощущая её прикосновения.
— Хочу тебя, — её шёпот звучит как мольба, и я больше не могу ждать.
Я двигаюсь ниже, целую её живот, прокладываю дорожку ниже и касаюсь языком её нежной кожи. Она стонет, выгибается, закидывает обе пятки мне на спину. Нахожу языком самую чувствительную точку и ощущаю крупную дрожь женского тела.
Я продолжаю ласкать её, пока она не выкрикивает моё имя, срываясь в первую волну наслаждения. Её удовлетворение разжигает моё желание ещё сильнее.
Первый оргазм ещё пробегает по её телу легкими судорогами, а она уже тянет руку и за плечо тянет меня к себе. Призывает овладеть ею.
Я вхожу в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, принимая меня целиком. Упираюсь одной рукой в матрас, второй удерживая девочку за бедро. Наши тела двигаются в едином ритме, она впивается ногтями мне в плечи. Ощутимая, но приятная боль. Я срываю быстрые жадные поцелуи с её губ, слышу стоны, ловлю каждый вздох.
Вскоре она уже готова ко второму оргазму. Напрягается подо мной всем телом, смотрит на меня блестящими от удовольствия глазами, и я ощущаю, как её лоно начинает сокращаться и пульсировать на моем члене. Её стоны смешиваются с моим низким рыком, а исполненный страсти оргазм отдается приятной волной в моем теле. Я взрываюсь вместе с ней, изливаясь ей на живот..
Мы замираем на некоторое время, тяжело дыша. Воздух вокруг кажется наэлектризованным. Я смотрю на неё, касаюсь её лица и убираю прядь волос за ухо. Она — воплощение женственности и нежности. Её хочется спрятать от всех тревог и опасностей космоса, а не выставлять на передовую. Но сейчас ей придется участвовать в исследованиях, как бы досадно мне от этого ни было.
— У меня для тебя сюрприз, Мелисса, — произношу тихо, отстраняясь, хотя член снова начинает подниматься.
Поднимаю с пола китель, забираюсь в карман и вынимаю оттуда обновленный чип. Мелисса смотрит на него удивленно, не понимая, что это, а я без приглашений наклоняюсь и леплю его ей под волосы.
И-де-аль-но! Я больше не испытываю подогревающих желание альфа-волн. Взгляд полукровки мгновенно становится из маслянисто-осоловелого осмысленным. А потом снова наполняется яростью. Не забыла она своих претензий. Что же, пусть скажет, я хоть узнаю, в чем дело!
    
19.
 
Я лежу на койке, тяжело дышу, мои мысли скачут в разные стороны. Таррел надевает брюки и остается с голым торсом. Красивый, как бог. Вот так просто, словно ничего не было, он надевает чип и смотрит на меня, будто ничего не случилось. Чип, который он надел мне, мгновенно стер напряжение альфа-волн, но эмоции никуда не делись.