Молот Пограничья

– Боюсь, наказывать виновных уже поздно. – Я пожал плечами. – Вы сами видели их тела.
– Видел. И не поленился бы допросить – если бы ты оставил в живых хоть одного. – Белозерский поморщился. – Или ты считаешь все это случайностью?
– Случайностью? – Я на мгновение задумался. – Нет, ваша светлость, не считаю. Кем бы ни были эти люди – они явно знали, что делают. Иначе не полезли бы на территорию госпиталя.
  
– Верно. Соображаешь, кадет. – Белозерский одобрительно кивнул. – Слишком уж много совпадений. Осенью твой брат… То есть, его сиятельство Михаил Данилович пропадает в Тайге. В мае убивают отца, и буквально через месяц грузовик выезжает из двора прямо под твой мотоцикл. А сегодня еще и сестра.
– Убили? – переспросил я. – Отца убили?
– Матерь милосердная… Я думал, ты знаешь. – Белозерский нахмурился и оглянулся – туда, где остались стоять дядя с Катей. – Видимо, у родных есть причины держать тебя в неведении, и неправильно было сообщать это вот так… Впрочем, теперь ничего не поделаешь. – Князь махнул рукой. – Да, Игорь. Твоего отца убили. Сожгли в машине заклинанием высшего ранга, примерно в ста километрах от Пограничья.
Я почувствовал, как кожа на ладонях снова теплеет. Мы с покойным князем даже ни разу не встречались, однако вдруг возникшая внутри злоба явно не досталась мне вместе с телом. Нет, она явно была моей собственной – как и тревога за дядю с Катей… особенно за Катю.
Пожалуй, те три лохматых урода легко отделались – теперь бы я не спешил от них избавиться, и смерть могла оказаться не слишком быстрой.
– Отца убили на ваших землях, – догадался я. – Так вы поэтому приехали?
– В том числе. Как ты понимаешь, кадет, я искренне заинтересован разобраться, что за чертовщина здесь творится. – Белозерский огляделся по сторонам и заговорил чуть тише. – Пожалуй, уже поздно, однако я все же хочу предупредить об опасности. Она теперь угрожает всей семье, но тебе – в первую очередь.
– Почему?
– На то… Скажем так, на то немало причин. – Белозерский отвел взгляд. – Просто будь осторожен, ладно? И если у тебя появятся хоть какие-то новости – постарайся сделать так, чтобы я об этом узнал.
– Я видел в саду сына князя Годунова, – вспомнил я. – Сразу перед тем, как на сестру напали.
– Годуновы?! Ты уверен, что не ошибся? – В глазах Белозерского на мгновение сверкнул хищный блеск. Но князь тут же взял себя в руки – и заговорил ровным, почти официальным тоном. – Ты желаешь обвинить в чем-то его сиятельство? Или, может, у тебя есть какие-либо доказательства его причастности к…
– Разумеется, нет. – Я развел руками. – Вряд ли в Новгороде есть закон, запрещающий князю прогуливаться там, где ему угодно.
Белозерский поморщился и снова взглянул на меня. На этот раз уже без интереса – скорее с разочарованием. Ему то ли не понравился мой выпад в сторону Годуновых, то ли отсутствие у меня доказательств. Князь явно знал куда больше, чем говорил, однако делиться знаниями, похоже, не собирался. Как и тратить на меня больше времени, чем того требовала необходимость: мы уже развернулись и шагали обратно. К автомобилю, у которого урядники в белых кителях оттаскивали в сторону тела горе-похитителей.
– Мне следует ждать еще одного нападения? – спросил я.
– Нет. Не думаю. Это мой город, и никакие столичные хлыщи не посмеют… – Белозерский сдвинул брови, возвысил голос – и тут же смолк, закашлявшись. Видимо, понял, что сказал куда больше, чем стоило. – Но дорога до Пограничья долгая. И одной Праматери известно, что может случиться. Возможно, мои люди смогли бы вас сопроводить…
Последние несколько слов его светлость нарочно протянул, явно ожидая то ли вежливого отказа, то ли наоборот – просьбы о помощи. Первый вариант определенно был не в моих интересах, а второй тут же сделал бы нас с дядей должниками великого князя – так что я решил просто промолчать.
– Так или иначе, я должен передать тебе кое-что, Игорь. Пойдем.
Я почти не сомневался, что разговор окончен, но Белозерский вдруг легонько толкнул меня под локоть и прямо через газон зашагал к своему автомобилю. Дружинники и несколько урядников тенями последовали за нами, но через пару десятков шагов чуть отстали – видимо, сообразили, что разговор личный и отвлекать его светлость пока не стоит.
– Раньше это принадлежало твоему отцу. – Белозерский взялся за ручку, с негромким щелчком открыл багажник осторожно извлек оттуда продолговатый сверток. – Вот, посмотри. Только будь осторожен.
Предупреждение оказалось своевременным – стоило мне оттянуть край темной ткани, как острое лезвие буквально вырвалось наружу, сверкая на солнце. А за ним появился и эфес – небольшой, явно под одноручный хват, но увесистый, с массивной крестовиной и таким же навершием.
На нем хватало и золота, и орнаментов, но все же главным украшением меча был клинок. Прямой и обоюдоострый, длиной немногим меньше моей руки от плеча до кончиков пальцев. Он состоял как бы из двух частей: внутренней, выкованной из обычной стали и украшенной орнаментом, и внешней, гладкой и блестящей, явно сделанной из того же материала, что и пластины на броне княжеских дружинников.
Лезвия выглядели так, будто их только что отполировали, заодно доведя кромки до остроты бритвы. И лишь присмотревшись, я все-таки смог увидеть на них крохотные… нет, не зазубрины, даже не царапины – просто следы, которые оставляют удары металла о металл.
Когда-то этим мечом рубили и кололи – и немало.
– Только не вздумай точить дома, – усмехнулся Белозерский, проследив мой взгляд. – Угробишь камень.
– Это… – Я осторожно коснулся лезвия кончиками пальцев. – Это глиммерсталь?
Легкий и почти неразрушимый сплав, который можно найти только в Тайге за Пограничьем – и то в последнее время все реже. Я кое-что читал про него в книгах, но вживую видел впервые.
– Кресбулат. Не люблю эти современные словечки… – поморщился Белозерский. – Но да, последние лет двадцать металл Древних называют и так. А раньше называли Небесным Железом. Или Серебром Перуна.
– Разлучник.
Разглядывая драгоценный клинок, я не заметил, как дядя подошел и встал у меня за спиной.
– Это имя меча, – пояснил он. – Видишь руны?
Сердцевина клинка на фоне безупречного кресбулата смотрелась тускло, зато носила на себе замысловатый узор. Я мог только догадываться, каким инструментом в дол меча врезали орнамент, но работа была немыслимо тонкой: символы вплетались в узор, будто становясь его частью. И некоторые из них я уже видел раньше – то ли в книгах, то ли на дядиной татуировке.
– Дедушкин меч. Помню, раньше висел над камином. – Дядя улыбнулся, на мгновение уносясь куда-то в воспоминания. – А я-то думал – куда он подевался?
– Хранился в надежном месте. – Белозерский чуть сдвинул брови, явно намекая, что никаких подробностей сообщать не намерен. – Но теперь мечу пора вернуться домой. На Пограничье.
– Ему, наверное, лет триста… – благоговейно прошептал один из дружинников, вытягивая шею из-за плеча своего чуть менее робкого товарища. – Или все пятьсот.
– Не меньше тысячи, – усмехнулся Белозерский. – Но чары все еще держатся… Теперь таких уже не делают.
Повинуясь внезапному импульсу, я крепко взялся за рукоять, и магия, заложенная в металл кем-то куда способнее меня нынешнего, отозвалась. Потянулась к Основе, пробуждаясь, и руны на доле тускло засияли алым, а по острым кромкам кресбулата пробежали едва заметные всполохи.
– Аспект Огня. Я видел, что вытворял отец с этим клинком. – Белозерский покосился в сторону машины налетчиков, которая так и стояла у стены с открытым багажником. – Страшно представить, на что он будет способен в твоих руках.
  
– Благодарю, ваша светлость. – Я завернул Разлучника обратно в ткань. – И за меч, и за то, что помогаете моей семье.
Все это не слишком-то напоминало вручение наследства. Скорее какую-то взятку – или подарок, за который рано или поздно придется расплачиваться. Но отказываться я не собирался: теперь Разлучник принадлежал мне по праву, и лучшего оружия, чтобы защитить родных, я не мог и пожелать.