Начальник милиции. Книга 6 (СИ)
Мало ли — Нурик раньше вернётся, или у кого-то из постояльцев есть старый ключ. Мне такие вероятности не нужны. Теперь же ключи были только у меня. И запасной на вахту я сдавать не стал.
Единственное неудобство — каждый раз, приходя домой, я снимал струну и разбирал ловушку. А уходя — ставил всё на место.
На окно заказал решётку сварщикам в ЖЭКе. Хотел рассчитаться бутылкой, как и полагается в подобных случаях, но когда рабочие узнали, кто заказчик, сказали:
— Да мы вам её бесплатно поставим, товарищ начальник. Лишь бы в городе порядок был.
Вот и хорошо. Теперь через окно не вломиться, только через дверь.
Милости просим, Сафрон.
* * *Раздался стук.
— Разрешите, товарищ капитан?
Дверь кабинета распахнулась с грохотом, и в помещение ворвался Эдик Камынин. Уверенный в себе щеголь, гладко выбритый, с лёгким запахом французского одеколона и неизменной нагловатой ухмылкой, которую не стереть даже плохими новостями.
— Ты чего невесёлый, Саныч? — спросил он с привычной беззаботностью, плюхаясь на диван рядом с Мухтаром.
Развалился вольготно, вытянул ноги, тут же потрепал пса за ухом, как старого друга. Мухтар заулыбался.
— Дела, брат, дела, — я кивнул на стопку материалов на столе. Приказы, рапорты, служебные записки, бесконечная макулатура, которую надо проштудировать и подписать.
На самом деле бумажную работу я делал быстро. Приловчился читать по диагонали, сразу выхватывая из казенного канцелярита самую суть. Но настроения не было.
Потому что Сафрон так и не пойман. Потому что от Веры — ни весточки.
Я чувствовал — ещё немного, и придётся подавать её в розыск. Интересно, как родители — не бьют тревогу, что дочь пропала? Или уже привыкли к ее бесконечным командировкам?
Неприятная мысль.
— Сафрона, что ли, так и не взял? — спросил Эдик, ненароком надавив на мозоль.
Я нахмурился.
— Работаем, — отрезал я. — Ты чего пришёл?
Глянул на часы — полдвенадцатого. До обеда ещё далеко.
Эдик заговорщически ухмыльнулся.
— Клюнул.
— Кто?
— Гурьев Сильвестр. Тыловик продажный.
Я приподнял бровь.
— Хорошая новость. Рассказывай.
— Мой бегунок нашёл к нему подход. Ну, как нашёл… Я не стал говорить, что мы эту гниду хотим прижать. Просто отправил его к барыге, мол, у него шапки цигейковые есть, а мне их для геологов надо толкнуть. Вот завтра встреча. Он привезёт двадцать шапок. Договорились встретиться на нейтральной территории, в тихом месте.
Эдик сиял и надувался от гордости, как тульский самовар. Наконец, замучился ждать и проговорил:
— Ну что? Молодец я?
Я кивнул, но без особого энтузиазма.
— Ещё какой молодец.
— А ты будто не рад?
— Рад, конечно. Только сейчас голова забита другим.
Я вытащил из стола фотографию и выложил перед Эдиком.
— Ты у своих поспрашивай, где может скрываться Грицук. Он же не иголка. Притоны мы прошерстили. Мало их в городе, может, хоть через твои каналы узнаем что-то.
Фарцовщик взглянул на фото, поморщился.
— Ну и рожа!
Он сграбастал карточку, запихнул в карман пиджака.
— Я, конечно, поспрашиваю. Но сам понимаешь, мой профиль — несколько иной. Купил-продал. Я с такими, как он, не контачу. Разве что с мошенниками да прохвостами, но не с ворами, гоп-стопами и прочими уголовниками. Так что не обещаю, что что-то выгорит.
Он, тем не менее, хлопнул себя по карману, в котором лежало фото.
— А что насчёт завтра?
— Давай думать, как взять Гурьева, чтобы не выкрутился.
— Давай… — протянул Эдик, в глазах загорелся азарт.
Я прикрыл веки, обдумывая.
Давить Гурьева надо крепко, но осторожно. А Грицука… Грицука надо искать. Пока он сам нас не нашёл.
* * *Формально я не мог организовывать оперативное мероприятие по захвату сотрудника милиции на неподведомственной мне территории. Тем более, что Гурьев нигде не проходил — ни по заявлениям и сообщениям, ни по материалам, зарегистрированным в дежурной части. Формально — чистый лист.
Если бы я пошёл по закону, то должен был накатать доклад в главк, прокуратуру, инспекцию по личному составу в Угледарске. Но кому я тогда помогу? Он же сынок замначальника Главка. Ему эти стукачества — что об слона дробь. Как пить дать выкрутится, так ещё и лучше ему — предупрежден будет.
Поэтому я решил действовать своими силами. Как говорится, кто не рискует, тот не варит сгущёнку.
Я быстренько придумал себе повод смотаться в управление, якобы нужно подписать кое-какие бумаги. Для верности накатал рапорт на капитальный ремонт здания ГОВД.
Писал его, конечно, не от души, но с такой скоростью и уверенностью, что мог бы и сам поверить в его важность.
Мол, скоро морозы, а ГОВД наш — что шалаш. Надо менять старые чугунные батареи. Протекают редко, но забиты ржавчиной по самую завальцовку и почти не пропускают горячую воду.
Конечно, по-хорошему, это здание вообще снести бы, да новое построить. Но это — в планах. А пока пусть тыловики ищут деньги, раз уж я решил обеспечить себе алиби.
С утра засветился в канцелярии главка, в тыловом подразделении, даже заскочил к кинологам. Взял у них кое-какую методическую литературу под грифом «Для служебного пользования», чтобы уж наверняка.
И тогда, натерев свою легенду до блеска, я вышел из здания и сел в служебную «Волгу».
Проехал пару километров, крутанулся пару раз по городу, чтобы примелькаться, и остановился возле городской библиотеки.
Старая, жёлтая, как колобок, она торчала на краю заснеженного сквера, будто её поставили тут ещё в царские времена и забыли снести.
Именно здесь должна была состояться встреча Камынина и продажного тыловика из Угледарского УВД.
Даже странно, подумал я, ловить будущего полковника Федеральной службы исполнения наказаний вот так — на шапках. Мелко плавает Гурьев. Но это пока он молодой, потом раскрутится. Не зря его Хозяином называли. Только я в этот раз не дам ему раскрутиться.
Я опустил козырек на лобовом стекле и прищурился.
Вот к скверу подъехала «двойка» — жигулёнок-универсал, цвет грязно-серый, как позапрошлогодняя солома. Багажник у неё вместительный, как раз для перевозки ворованного. Следом подкатил жигуль, «шестёрка» Камынина. Смотрелась намного презентабельнее — вычищенная до блеска, как любимый трофей фарцовщика.
А вот «двойку» было даже жалко — ржавые бока, облезлая краска, явно маскировка, чтобы не привлекать внимание компетентных органов.
Но я знал Гурьева. Этот тип любил роскошь, только сейчас ей не побравируешь, вот и ездит пока на тарантайке, терпит, ждёт своего часа.
Машины остановились почти вплотную друг к другу. Из «шестёрки» вышел Эдик — уверенный, с привычной прохиндейской улыбкой, будто у заправского каталы. Из «двойки» — Гурьев. Узнал его даже издалека: походка вразвалочку, будто на флоте служил и привык сопротивляться качке. Голова вскинута, взгляд надменный — смотрит сверху вниз на всех, будто уже не лейтенант, а целый генерал.
Ну всё, гад, попался. Пора.
Я уже взялся за дверную ручку, чтобы выйти, не спеша двинуться к ним…
Как вдруг из «двойки» следом вылез ещё один человек. Я остолбенел.
Твою дивизию!
Моя челюсть медленно поползла вниз. Я не поверил своим глазам. Это был мой отец. Настоящий отец, из моей прошлой жизни.
Глава 14
Несомненно, это был он.
Отец.
Невысокий, но жилистый, крепкий, как корень старого дуба, чернявый, с ясными, открытыми людям глазами. Вельветовый костюм сидел на нём идеально, ни складочки, ни пятнышка. Густая, непокорная шевелюра блестела на солнце — такую укладывать не надо, сама держится, как у кинозвезды, любая женщина позавидует.
Меня будто молния прошибла, сердце замерло. А затем забилось быстрее. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Это невозможно.
Сон, бред. Мой отец… жив?