Измена. Новая любовь предателя (СИ)
— Кирилл гораздо лучший пример мужчины, чем ты. А мама даст мне то, о чем ты не имеешь никакого представления. Любовь.
Через мгновение за ним с грохотом захлопнулась дверь.
***После того как за сыном захлопнулась дверь я ещё некоторое время тупо смотрел в одну точку.
Он не мог этого сказать. Он не мог сравнивать меня с мужиком, которого знал всего пару месяцев. С тем, кто мне и в подметки не годится. С каким-то тупым качком, который кроме как красоваться своей комплекцией ничего и не умеет.
И самое противное то, что сравнение оказалось не в мою пользу. Не в пользу отца, который его родил и вырастил. Который дал ему всё! Который упахивался на работе, чтобы обеспечить в том числе и ему, Диме, лучшие шмотки, лучшее жилье, лучшее образование. Всё самое лучшее!
Неужели это больше ничего для них не значит?
Неужели одна ошибка, которую я совершил не со злобы, а чтобы почувствовать себя живым и нужным, способна перечеркнуть всё, что мы строили долгие годы? Все, что я для них сделал?!
Хочу позвонить Вике, чтобы высказать ей все, что думаю о ее методах воспитания, и о том, что с её стороны невероятно подло настроить против меня Диму. А затем вспоминаю, что мой телефон уничтожен.
Сам долбанул его об стену.
Беру бесполезный гаджет и выхожу из дома, чтобы добраться до торгового центра и в первом попавшемся отделе техники купить новый.
Практически сразу как только услужливый продавец переносит все необходимые данные со сломанного телефона на новый выхожу на улицу и набираю Лизу.
Она берет не сразу и даже не с первого звонка, что меня уже начинает бесить.
Они что все сговорились?
Они хотят свести меня с ума?
Это какой-то массовый семейный игнор?
Через очень длинную минуту дочь перезванивает и я остываю, радостно поднимая трубку.
— Привет, Лиза.
— Привет, — ее голос не такой приветливый. — Папа, что-то случилось? Почему ты звонишь в двенадцатом часу?
— Я что не могу позвонить собственной дочери?
На мой вопрос ответа не последовало. Я услышала лишь ворчание Артёма на заднем плане и какой-то шум, а затем щелчок дверного звонка.
— Так, что случилось? — переспросила она. — Ответь, пожалуйста, потому что ты никогда не звонишь мне, и это странно…
— Что значит я никогда тебе не звоню? Вот совсем недавно я…
Тут я завис. И не мог вспомнить когда было это самое “недавно” случалось и для чего и зачем мог позвонить Лизе.
Когда интересовался ее делами? Или узнавал как себя чувствует Даня, как поживает ее муж и всё ли у него получается на работе?
— Если под “недавно” ты подразумеваешь поздравление с новым годом, так прошло почти три месяца. Я пару раз пыталась тебя набрать но натыкалась либо на твоего секретаря, либо на Николь, либо на короткие гудки. Видимо ты был слишком занят, чтобы ответить, а перезвонить не считал нужным. Так что случилось теперь?
Черт, черт, черт! Николь ни разу мне не говорила, что Лиза мне звонила. И дочь была права — это меня бесило больше всего.
Нужно было как-то сглаживать конфликт.
— Я просто хотел поговорить с тобой. Может быть встретимся? Давай завтра, Приходите вместе — ты и Соня. Пообедаем в том кафе, где мы раньше любили с вами сидеть недалеко от нашего дома? Уверен, что там все такое же фантастическое мороженое.
— Пап, то кафе давно закрылось и теперь на его месте аптека. А мы с Соней давно выросли из того возраста, когда могли лопать крем-брюле и не задавать неудобных вопросов.
Она сказала это очень сухо и совершенно неприветливо так, что я почувствовал себя полностью виновным. Неужели это действительно было так давно? Неужели в жизнях своих дочерей я оставил настолько ничтожный след, что он они просто больше не хотят со мной общаться.
А как же Соня? Она полностью поддерживала меня, когда узнала о моих отношениях с Николь. Они ведь были подругами!
— Но я спрошу у Сони, сможет ли она завтра вырваться вечером, — наконец-то более мягко произнесла Лиза и, кажется, зевнула.
— Почему вечером? — спросил я.
— Потому что, папа, мой муж работает, а если я уйду вместе с Соней на встречу к тебе, то некому будет присматривать за моим ребёнком.
— Так ты можешь взять Данила с собой. И разве он не должен посещать детский сад в своем-то возрасте?
Кажется я сунул нос не в свое дело, потому что дочь меня быстро осадила.
— Ты собираешься меня поучать как воспитывать собственного сына? Или ты собираешься читать нотации о детских садах сейчас, почти в двенадцать ночи?
Или прежде чем я успел ответить в трубке послышались короткие гудки.
Предчувствуя, что вот-вот могу лишиться ещё одного телефона, я постарался погасить волну гнева, которая поднималась изнутри и начинала затапливать нутро.
Лиза меня не понимала! Она просто была дочерью своей матери.
***На следующий день на работе творился полный бардак. Я пытался вникнуть в цифры, но как только получил сообщение от Лизы о том, что они с Соней будут ждать меня в шесть вечера в небольшом кафе недалеко от офиса, уже не мог думать ни о чем другом.
Мне нужна была их поддержка. Хотя бы небольшой просвет в отношениях с семьей.
Я приехал в кафе за несколькими минут до назначенного времени, устроился за столиком, который они забронировали и сделал небольшой заказ. Девочки кажется любили пиццу “маргариту”.
Спустя десять минут пришли и они. Две сестры. Такие разные, но обе, несомненно, мои родные дочери, те самые, о которых я должен был заботиться с самого детства, а не забывать о своих обязанностях, скидывая их на сердобольную Вику, и прикрываясь работой.
Они сухо поздоровались и сели напротив меня близко друг другу. Нас разделял целый стол, но на самом деле куда больше — сотни невысказанных претензий и обид. В их взгляде не было ни теплоты, ни любви, ни желания вообще здесь присутствовать. Словно они сделали мне великое одолжение, что вообще согласились прийти и выслушать своего отца.
— Я сделал заказ, — нужно же было с чего-то начинать наше общение.
— Спасибо, папа, — сухо ответила Соня. — Правда на Николь, насколько я помню, ты тратил больше, чем стоимость самой дешевой пиццы и чайник чая.
Она поморщилась будто проглотила невкусную пилюлю. Мне было неловко от того, что Соня была настолько посвящена в мои отношения с Николь. И тем более было стыдно, что в конфликте, который произошел в нашей квартире, занял не её сторону.
— Ты бы хотела что-то другое? Можешь выбрать все, что хочешь из меню. Ты же знаешь, что для вас ничего не жалко.
— Как насчёт того чтобы вернуть нашу прошлую жизнь? Вернуть маму, вернуть наше счастье, вернуть все то, что ты разрушил? — спросила она, и добавила ехидно. — Прости, этого в меню нет.
Мы слишком быстро перешли на обвинения, отчего я ошалел. Просто не ожидал, что девочки настолько агрессивно настроены в мою сторону.
— Вы слишком много общаетесь с мамой и совсем забыли про меня, но если бы все было иначе вы бы знали как мне не просто было все это время.
— Могу себе представить, папочка, — усмехнулась Лиза, сложив руки на груди, и откинувшись на своем стуле. Она даже не притронулась к еде и, кажется, не собиралась. — Давай посмотрим от чего же ты так страдал. Ну, во-первых, строил планы о том как бы оставить маме поменьше компенсации за годы брака и посильнее унизить. Во-вторых, ты привёл в наш загородный дом молодую наглую девицу, которая его сожгла практически дотла, и в придачу настрогал ей ребёнка. В-третьих, ты попытался настроить нас против мамы. Да с некоторыми вещами мы благополучно справились сами, ты очень удачно нас подтолкнул к этому решению, но здесь тоже нечем гордиться!
— Да неужели я настолько плох в ваших глазах?! Я просто хотел чтобы моя жена была нормальной женщиной. Ведь ваша мама отказывалась уделять мне внимание! А разве я не заслужил быть любимым?
— А когда ты последний раз говорил ей что любишь её? — спросила Соня.