Измена. Новая любовь предателя (СИ)
Одной рукой она кому-то набирала сообщение, второй подхватила пакет.
— Передавай привет Николь, — разуваюсь, и прохожу в квартиру.
Навстречу мне несется Даня, мой любимый и пока единственный внук. Светлые кудрявые волосы, зеленые глаза, прямо как у его отца, ямочка на подбородке и задорное “Ба-а-а-а”. Он врезается в меня и подпрыгивает прямо мне на руки, и я кружусь с ним как и каждый раз, когда прихожу.
— А где деда? — спрашивает малыш, не подозревая о семейной драме и сложностях взрослых отношений.
Пока я объясняю ему, что дедушка Валера занят очень важными делами, а именно выбирает какую из машинок — кабриолет или самосвал — привезти ему в следующий раз в подарок из командировки, Лиза приходит в себя и включает стерву.
— Даня, тебе нужно умываться, чистить зубки и спать. Ты уже пропустил свое время.
— Ну мамочка, можно я посижу с бабушкой, — выпячивает внук нижнюю губу.
— Нет. Спать.
Данил опускает на пол и молча следует в сторону ванной.
— Я почитаю ему на ночь, — и прежде, чем Лиза успевает что-то возразить, поднимаю руку, — или ты и в этом откажешь сыну? А пока я занята с внуком вы все втроем можете согласовать стратегию, как будете унижать собственную мать под бокал шампанского и кусок Санчо-Панчо.
Около двадцати минут я читаю Дане “Волшебника изумрудного города”. Он засыпает слишком быстро, поэтому я позорно прячусь в детской еще минут десять, на автомате шевеля губами и произнося слова вслух.
Читаю и не могу не усмехнуться от совпадения.
Мне прямо как Страшиле из сказки не хватило мозгов, чтобы разглядеть и уловить момент, когда привычная жизнь вдруг рухнула.
Но я уже дала себе слово, что не позволю сделать из себя виновную в произошедшем. Ни Валере, ни тем более этой шайке Исаевых, которые почему-то решили, что за папиной спиной и при полном обеспечении его “подъемных” легче закрывать глаза на правду.
Дети сидят за столом в большой кухне-гостиной и как только я захожу замолкают.
— Вкусный тортик? — смотрю на потрепанную башню и отсутствие тарелки для себя.
На автомате подхожу к нужной полке и достаю все, что необходимо, даже бокал для шампанского, раз уж они открыли.
Присаживаюсь за стол, отрезаю кусок сладкого и отламываю первую ложечку. М-м-м-м, вкусно, как и всегда.
Тишина воцарилась неприятная, но если сейчас кто-то начнет говорить, то взорвется бомба. Хотя это, конечно, неизбежно.
— Мама, папа нам звонил еще до того как ты пришла, — начинает Дима. — Он сказал, что ты была немного не в настроении и предупредил, что ты можешь вести себя немного нерационально.
Лиза, поставила свой бокал на стол и усмехнулась.
— Да, он сказал, что ты слетела с катушек и набросилась на Николь. Странный поступок, учитывая, что девочка беременная. Ты же врач. Сама акушер! Неужели не понимаешь, как ей непросто в первом триместре. Собираешь заставить их скитаться по съемным квартирам?
Я продолжаю кушать свой торт. Молчу. Запиваю.
Шампанское прохладное, полусухое. Пузырьки немного сглаживают гадливость ситуации и придают смелости. Но я молчу не потому, что мне нечего ответить.
Я жду еще одно слово, от еще одной дочери. Но вот Соня не торопиться что-то говорить, она крутит между пальцами свой телефон, периодически получает сообщения и отвечает на них. Ведет онлайн трансляцию для своей подружки?
— А ты что скажешь, Соня? — думаю, что нет ничего страшного в том, чтобы спросить первой именно у нее. — Как так получилось, что твоя лучшая подруга, которая в прошлом году спрашивала у меня совета по написанию курсовой пробралась не только в наш дом, но и в постель твоего отца?
Дочка вся подбоченилась, вскинулась и сдвинула брови.
— А чего ты ожидала, мама? Ведь место рядом с ним давно свободно.
***Свободно — это не то слово, которое нужно применять в данной ситуации.
Валера не свободный мужчина. Он — женатый, лживый, полный говна по самые уши предатель, но с кристально чистой репутацией перед нашими детьми. Удобненько устроился. Гондон.
— Соня, — я ставлю бокал на стол и, наконец-то, отвечаю ей, — что ты имеешь в виду под этими словами?
— Неужели не понятно? — она закатывает глаза, как и все двадцатилетние девчонки, которых я часто наблюдаю у себя на приеме.
Они считают себя слишком умными, очень взрослыми и совершенно способными решать свои проблемы. До первой задержки или зуда с последующим лечением ЗППП.
— Не понятно. Давайте будем честными. Все вы тут достаточно взрослые, чтобы произносить громкие обвинения. Может быть выясним достаточно ли вы повзрослели, чтобы узнать вторую точку зрения, — складываю руки в замок перед собой и настаиваю: — Соня, конкретнее.
Экран телефона дочери вспыхивает от нового сообщения, но она не смотрит.
— Ты давно не спишь с отцом. Как женщина, — выдает Лиза, “помогая” сестре и делая акцент на последнем слове.
Да, старшая дочь у меня всегда была смелой и дерзкой.
— Согласна. Но вот в чем дело, ваш отец так же давно не хочет видеть меня в своей постели. И давно не смотрит на меня как на женщину.
— Конечно, ты же все время на работе! Все время слишком занята, чтобы уделить внимание своему мужу! Он просто нуждался в ласке и заботе, — напирает старшая, снова повышая голос и градус беседы.
Но она все еще не права, потому что по-настоящему взрослые проблемы ее никогда не касались. И раз уж им это так важно, то можно выложить все начистоту.
— Лиза, ваш отец — импотент. У нас не было секса не потому, что я не старалась, а потому что он перестал чувствовать ко мне хоть что-то. Выписанные лекарства не помогали, а от обследований он отказывался, сколько бы я ни просила. А я просила! И надеялась что нам помогут мои связи в медицине, я ведь могла организовать ему любой прием но-о… он просто закрылся в себе. И не пришел на сеанс психолога, к которому я его записала. А потом мы крупно поссорились и я поняла, насколько для него болезненна эта тема, решила не пытаться, смирилась.
Помню когда это случилось впервые.
Мы вернулись с юбилея одного из партнеров фирмы и все было хорошо, даже отлично. Я, немного пригубила шампанского, чувствовала как по венам кровь разгоняет желание заняться любовью с мужем. Исаев был хорош! Женщины всегда смотрели на него, а уж когда он надевал смокинг… Я так и ловила на себе завистливые взгляды молодых дурочек и смеялась, потому что он всегда был моим и только моим.
Прильнула к его спине, стянула пиджак, развернула к себе лицом и поцеловала. Страстно, горячо, как раньше. Мы были дома совершенно одни и впервые за долгое время могли просто побыть вдвоем, вся ночь впереди и я хотела его.
Но Валера сначала был просто холоден и отстранен, а когда мои пальцы добрались до ширинки и я попыталась расстегнуть его ремень, он просто оттолкнул меня.
Мне было больно, обидно и очень одиноко. Но какой у меня был выбор?
— Ваш папа сказал, что не может заниматься со мной сексом, потому что не хочет. Не меня не хочет, а в принципе… Представляете, что я чувствовала тогда, а главное сейчас, понимая что меня обманули!
— Мам, ну вы ведь… — начала Лиза и замолкла.
— Старые? О, милая, доживи до моих лет и убедишься, что секс прекрасен в любом возрасте. И в моем тоже. Только я хранила верность вашему отцу и жила как монашка, а он..
Выражения лиц детей менялись и на них отражался полный калейдоскоп эмоций. Никто не ожидал, что я буду с ними так откровенна? Нет же. Никто из них и не хотел слышать другую точку зрения или представлять отца беспомощным хотя бы в одном аспекте жизни!
— Так что мне, как здоровой и энергичной женщине, пришлось уйти в работу. Я взяла дополнительные смены и нагрузку, ездила на курсы повышения квалификации и медицинские конференции, чтобы работать больше и лучше. Мне нужно было, чтобы меня замечали и ценили хотя бы так, раз муж больше не мог, а дети вышли из возраста, когда держать меня за руку было самым важным в их жизни. Даже Дима тогда уже почти полностью отстранился, пропадал в спортивных секциях и нашел себе постоянную компанию друзей. И в чем я виновата, мои дорогие? В том, что приняла и поняла проблемы вашего отца, а не бросила его? В том, что пыталась пустоту, возникшую в моей жизни, наполнить смыслом, выбрав не шопинг в Дубае и Милане, а работу? Вы вините меня за то, что я не выбрала кого-то помоложе и способнее в постели, чем ваш ложно немощный отец? Я верила ему, а у него не хватило яиц признаться в том, что он позарился на кого-то помоложе.