Я – Ректор! (СИ)
Тут я вспомнил слова преподши в синей мантии, что оттуда уже успели всё вывезти. Но снова не расстроился. В конце концов, там всё было не моё, только хмыкнул, подивившись оперативности гильдейских, прибравших имущество, не дожидаясь кончины хозяина:
— Быстро они. Ну ладно, посмотрим, что осталось.
* * *Завхоз академии, не первый год нёсший это тяжкое бремя и иногда даже выносивший за её пределы, ввалился на кухню, в предвкушении потирая руки, ведь Брунгильда сегодня обещала свои знаменитые сладкие булочки.
По мнению завхоза, и сама повариха была тоже вполне себе сладкой булочкой, он любил дам попышней, но этот бастион ему пока не давался.
Был мастер Гарольд, в пику своей даме сердца, высок, худ, с резкими чертами лица, тонкими губами, большим острым носом и слегка всклокоченными волосами, и вечно бряцал связкой ключей, прицепленной за кольцо на пояс. Впрочем, впечатление неряшливой персоны не производил, одеваясь всегда, хоть и в рамках возможностей, но со вкусом, поэтому походил, скорее, на натуру творческую, возвышенную. Чему, немало способствовало и пописывание в свободное время им виршей, столь же бесчисленных, сколь и ужасных.
— Трепещут ноздри, аромат вдыхая.
Полнится тело, сладким предвкушением,
Готов я сесть и поглотить с вареньем,
Твоей стряпни, Брунгильда дорогая!
Продекламировал он, немедля. Вот только вместо булочек увидел только саму женщину, уныло сидевшую за столом, подперев кулаком голову.
— А где?
Он принялся недоумённо оглядываться.
— А нету, — вздохнула та, — приходил мессир ректор и всё съел.
— Как, всё? — схватившись за сердце, пошатнулся тот, — совсем всё?
— Совсем, — снова вдохнула та, — сказало, что вкусно, но мало. Целый противень умял. И кофейник полный выпил. Как только влезло?
В душе Гарольда начало подниматься чёрное нехорошее чувство, не злости, нет, жажды возмездия. Раньше ректор на кухню не заглядывал, и завхоз считал это место своей и только своей исконной вотчиной, где только он решает, что и кому делать. И хоть вслух это не оговаривалось, но завхоз считал, что у них с Крейцмером всё давно и чётко определено, и никто не лезет не в свою сферу влияния. И тут на тебе!
— Вот гад, — не сдержался Гарольд, — ресторанов ему мало! На булочки мои покусился! Мироед!
— Так мессир сказал, что больше в ресторанах питаться не будет, — простодушно добавила Брунгильда, — с этого года, сказал, будет в столовой, как все.
А вот это было уже куда серьёзней. У завхоза вдруг сделалось такое зверское лицо, что повариха аж ойкнула от неожиданности. Развернувшись, больше ни слова не говоря, он пошёл с кухни, медленно, до хруста, сжимая кулаки. Тут уже булочками не пахло, тут пахло ни много ни мало, а конкретным ущемлением его, завхозовских, привилегий.
— Как, — шипел Гарольд, — как он посмел⁈ Это же моё, моё!
И дело было не только в деньгах. Власть, пусть маленькая, но власть манила его. Он мог решить, что сегодня все будут есть перловку — и все ели перловку, а завтра он желал, чтобы кормили манной кашей, да с комочками, и с злорадством наблюдал, как половина народу ею давится. Мог приказать суп пересолить или наоборот, недосолить. Сделать пустой бульон с тремя сиротливо плавающими в столитровой кастрюле кусочками картошки, или наоборот, насыпать крупы, чтобы та разбухла, превратив суп в непонятное варево. Если рыба, то это обязательно был отварной минтай, на вкус напоминавший мокрый и безвкусный картон. Стаканы с компотом всегда на две трети были заполнены гущей вываренных сухофруктов. А в качестве мяса шло то, что сам завхоз похохатывая называл «сиськи-письки».
И вот эту власть ректор собирался у него отнять. Ведь если недовольных студентов можно было посылать к ректору, которому на это недовольство было чихать с вершины своей башни, то самого ректора к нему же уже не пошлёшь.
Это была проблема, и решения её пока не находилось.
* * *План основных зданий академии.
Глава 3
Вступив в прохладный полумрак башни, я увидел перед собой ещё одну закругляющуюся стену, внутреннюю, справа от которой начинались ступени лестницы, ведущей выше. Слева за плавным поворотом был тупик и дверь, ведущая в круглую комнату без окон. На замке были следы грубого взлома, а ручка неестественно выгнута и полуоторвана. Попялившись в стоявшую за дверью густую темноту, я аукнул и по загулявшему внутри эху понял, что если там что-то и было, то это тоже вынесли подчистую.
Дверь захлопнул, пошёл выше.
Пока поднимался, обнаружил свежие сколы на облицовке ступеней. Роняли что-то тяжёлое и не раз. Покачал головой с осуждением. Ну, что за люди, главное — упереть побыстрей, а дальше хоть трава не расти. А ведь в эту башню, даже если не я, то другой ректор бы заселился. Рано или поздно. Вот оно, отношение гильдии, совсем не думают о других.
А затем оказался на втором.
Ну что сказать, глядя на пыльные квадраты на полу и светлые пятна на стене, когда-то помещение было неплохо обставлено и украшено. Сейчас же здесь гулял ветер, проникая внутрь сквозь распахнутые окна и шелестя обрывками бумаги. Даже светильники на стенах и те были с мясом выдраны, а от центральной люстры осталась только гипсовая розетка.
То же обнаружилось и на всех других этажах, кроме последнего. Туда я попасть не смог, потому что проход перегораживал поставленный на бок и намертво застрявший рояль. Лакированные бока и крышка были испещрены глубокими царапинами, а одна из ножек сломана. К тому же корпус в паре мест был просто проломлен, и сквозь дыры было видно покорёженную раму и оборванные струны. Увидев подобное варварство, я только вздохнул. Для игры он теперь был непригоден.
Впрочем, немного уже представляя себе личность прежнего Крейцмера, я, скорее, верил, что музыкальный инструмент им использовался не для наигрывания гамм, а как ещё один предмет для занятия на нём сексом.
Вытолкнуть тяжеленную махину назад у меня не вышло, как не пыжился, засадили неизвестные экспроприаторы рояль надёжно, и с некоторым разочарованием подумал, что для решения проблемы надо придумать что-нибудь этакое. Экстраординарное.
И тут меня торкнуло. Я же маг! Пусть сам я пока колдовать не умею, но тело у меня мага, причём взрослое, с, если следовать логике, полностью сформированным магическим источником, или чем там местные маги колдуют. А значит остальное дело техники. Просто надо найти и выучить заклинания.
Мысль о том, что я сам, лично, смогу творить магию, необычайно воодушевила, и я даже подумал, что, может, и не так плохо, что попал в тело этого мудака. Ведь магия — это ух!
Воображение тут же нарисовало меня, стоящего на верхушке башни, воздев руки к небу. Чёрные тучи клубятся над головой, частокол молний сплошной чередой разрядов впивается в землю, ветер, завывая, закручивается смерчем, а по округе разносится мой зловещий хохот… Красота.
Меня бывшая жена вечно укоряла, что я всё в своих фантазиях витаю. И вот теперь фантазии становятся реальностью. Нет, жизнь определённо начала налаживаться.
* * *Человеческий мозг — интересная, конечно, штука. Перспектива новых возможностей настолько меня захватила, что заставила забыть про все неурядицы и проблемы. Да, я гол как сокол, ни денег, ни даже кровати нормальной, но, если вспомнить Землю, то арабские шейхи, Илон Маск, Билл Гейтс, всякие Ротшильды с Рокфеллерами, с количеством денег трудно вообразимым физически, имеющие все блага, на какие только способно человечество, несмотря на все свои богатства, магии не имеют, даже если бы хотели. И в этом плане я уже получаюсь богаче их.
Как на крыльях, не чувствуя ступеней под ногами, я слетел на первый этаж, выскочил из башни и замер, окидывая здания орлиным взором.
